Инженер апокалипсиса. Том 9 (СИ)

— Сейчас, господин. Какова ваша роль в уничтожении Вурдалачьей звезды? Говорят, она мирно пролетала мимо вашей планеты, а вы решили напасть. Это акт неспровоцированной агрессии.
— Они сами напали на нас, хотели захватить нашу планету, мы их разбили. Где-то далеко на северном полюсе моего родного мира до сих пор обитают механоиды. Мы их так и не добили.
— Ваши фанаты в комментариях утверждают, что это вы лично победили их всех. Один.
— Один? Даже без армии нежити? — Удивился я.
Тут у гоблинов отвисла челюсть, и они переглянулись.
— О великий Максим, об этом написано много книг. И даже снято три фильма. О том как вы лично уничтожили целую планету. Один. Даже без помощи своей нежити. А затем в одиночку перебили всех вторгнувшихся механоидов. Вы хотите сказать, что всё было иначе?
— Эм… нет… всё так и было. Следующий вопрос.
— Правда ли что у вас в гареме сорок женщин?
— Всего три, правда этого достаточно, они часто ругаются.
— А которую из них вы любите больше всех?
— Вы хотите, чтобы я забыл дорогу домой?
— Ха-ха, справедливо. Тогда расскажите нам о других близких вам. Например, о легендарном Личе. Как он там поживает?
— У него всё прекрасно. Недавно он вступил в секту любителей микроволновок. Теперь он ходит в балахоне, цепляет на себя железяки и часами может ковыряться отвёрткой в старом холодильнике. Это делает его счастливым.
У гоблинов чуть челюсти не отвисли. В их голове такое не укладывалось.
— То есть он уже не величайший маг из всех неживых?
— От магии он не отказался, но настоящая магия для него это старая трансформаторная будка.
— Почему?
— Потому что она бьёт током не хуже, чем молния с неба. Но это его не останавливает, никакие риски не перевесят его жажду что-нибудь починить, даже если это никому не нужно и опасно для здоровья.
— Выходит ваш ближайший сподвижник стал таким же, как и вы, некромантом-инженером?
— Вы преувеличиваете его технические способности, в последнее время он умеет собирать только бомбы. Даже старый унитаз после его ремонта становится весьма взрывоопасным. Да и как некромант он плохо справляется, не держит подчинённых в чёрном теле. Никакого угнетения в отношении подконтрольной нежити, совсем разучился быть тираном. Разбаловал он их, даже права стали требовать, наглецы.
— А вы значит сторонник жёсткого правления?
— Разумеется, если регулярно не показывать кто тут главный твои собственные скелеты разленятся. Любому некроманту жизненно необходимы навыки жестокого тирана. Иногда можно удовлетворять требования нижестоящих если они разумны, но в целом ваш курс должен быть жёстким.
— А в отношении живых?
— В отношении живых я куда мягче, даже менее склонен к репрессиям.
— И всё-таки ваше правление считают мудрым. Многие вам подражают.
— И кто же?
— Многие правители галактики считают вас весьма справедливым и умным, хоть и молодым.
До чего культ личности дошёл, сделали из меня звезду. Знали бы они меня настоящего.
— Возможно они правы.
— Труд правителя весьма нелёгок. — Сказал гоблин с сочувствием.
— Несомненно, люди жрать хотят, зомби кусаются, соседи хотят тебя убить и ограбить. И всё же это куда легче чем выплачивать кредиты и работать пятидневку не нелюбимой работе. Я ненавижу системный апокалипсис, но в чём-то моя жизнь и вправду стала легче.
— Однако вы восстали против системы. Почему же вы это сделали если ваша жизнь стала лучше? Могли бы просто наслаждаться.
— Моя стала лучше, но очень немногие могут этим похвастать. 99% умерли или стали нищими. Только некоторые сумели подняться, так работает система. Убивай, чтобы стать самым сильным, чтобы потом убивать ещё больше.
— Значит вы боритесь за справедливость для народов галактики?
— Я борюсь за то, чтобы система больше не уничтожала миры, не обращала их население в зомби, города в могильники, а цивилизации в прах.
— Красиво сказано. — Закивал гоблин. — Значит ваша борьба справедлива. Но сторонники системы утверждают, что системный порядок вечен и естественен. Что жить иначе нельзя.
 
— Сторонников системы всё меньше. Скоро говорить такое будет некому.
— И всё же разве они не правы?
— Нет не правы. Раньше сильный пожирал слабого. Выходит, я должен сожрать вас обоих? Вы же гоблины, вас жрут все, кто хотят. И вообще, говорят, гоблинские лапки под сладкими соусами весьма неплохи.
Оба зеленомордых занервничали. Они не знали шучу я или серьёзен.
— Господин, вы же не станете.
— Скормлю вас обоих своим оркам. У них на гоблинов большой зуб.
Вот теперь оба носатых испугались всерьёз.
— Пощадите, о великий Максим. Нам говорили, что вы милосердны. Солнцеликая учит прощать других.
Тут я вспомнил как Солнцемордая продавала в рабство целые народы.
— Конечно, она добра и потому вас не тронут на этом корабле. Можете не бояться. У нас все равны и все важны.
Оба гоблина выдохнули. Знали бы они какая она на самом деле не стали бы даже приходить сюда. Некоторое время они что-то высматривали в своих бумажках, а затем задали новые вопросы.
— Господин, скажите, когда же повстанцы наконец-то победят систему? Хотя бы приблизительно, когда нам ожидать окончательной победы?
— Уже весьма скоро. Всё закончится в ближайшие месяцы.
— Ого, так быстро?
— А вы что думали? Что всё будет тянуться ещё много лет?
— Мы думали эта война продлится долго.
— Система едва работает в большинство миров. Мы близки к победе. Флот Солнцеликой идёт к центру галактики. Месту зарождения системы. Победа будет за нами.
— Ого, вы превзошли все наши ожидания! — Воскликнули гоблины поражённые.
— Так что те, кто хотел в последний момент ловко переобуться и сменить сторону, ваш час настал. Спешите, а то не успеете и окажетесь в рабских цепях. Солнцеликая всех прощает, но и рабовладение ей по душе. Казна сама себя не наполнит, а война это дорого, сами знаете.
— Я думаю, господин Максим. — Начал гоблин осторожно. — Федерация гоблинов примкнёт к вашему лагерю в самое ближайшее время.
— Очень хорошо. Будет чем кормить орков… ну шучу я, не пугайтесь так.
— Ну и шуточки у вас, я же испугался. Мы гоблины всего боимся.
— Знаю, вы самый жадный и самый трусливый народ галактики.
— Не смеем спорить, господин, всё так. Зато мы богаче многих.
На некоторое время они снова уткнулись в свои бумажки и планшеты.
— Ну, ещё вопросы?
— Эм… у нас ещё много каверзных вопросов. Например, почему акульи торговцы стали самыми богатыми в галактике? Какое отношение к этому имеете вы? У вас тайное соглашение, да? Вы делите с ними прибыли от награбленного в войне?
— Хотите умереть?
— Нет, что вы господин. Мы, пожалуй, пойдём. Спасибо за интервью.
Гоблины поспешно собрались и чуть ли не бегом покинули комнату. Уже через двадцать минут на корабле их не было, так испугались.
  
Глава 24
 
— Максим, вставай. — Меня толкнули в плечо.
— Чего? — Спросил я, открывая глаза.
Надо мной стоял Лич. Вид у него был обеспокоенный, он то и дело озирался по сторонам, словно в нас сейчас стрелять будут.
— Максим, там кипит большая битва. Корабль сейчас посреди мощнейшего космического сражения.
— Мы уже приближаемся к центру галактики? Так быстро?
— Ты совсем не понимаешь? Верные псы системы собрали силы в кулак и пытаются не дать нам пробиться в центр.
Это тебе не «с корабля на бал», это с корабля на большую войну получается. А я ведь так хорошо и мирно спал после того интервью.
— А я тут при чём? Разве враги уже на корабле?
— Скоро будут, такое чувство, что сам космос горит, такая там битва. Просыпайся уже.
— А мне как раз снилась мирная жизнь без системы и постоянной войны. — Бурчал я себе под нос вставая.
Корабль сильно тряхнуло, так сильно, что все на борту это почувствовали, а он надо сказать огромен. В коридоре замигал свет, искусственная гравитация дала сбой, Лич едва не пробил головой потолок, просто не долетел, с его твердолобостью можно танки пробивать, что уж потолки.