Дела Разбойного Приказа-6королев Тюдора. Компиляция. Книги 1-12 (СИ)

– Нам запрещено использовать этот титул, мадам, – сказал сэр Эдмунд. – Если мы будем называть вас так, то вызовем гнев короля.
– Парламент лишил вашу милость этого титула, – добавил сэр Эдвард. – Использовать его незаконно.
– Мне нет дела до решений парламента. Папа признал мой брак законным, и я истинная королева. Я не буду разговаривать с теми, кто называет меня вдовствующей принцессой. И если вы станете настаивать, я затворюсь в своих покоях.
Рыцари переглянулись.
– Так тому и быть, – сказал сэр Эдвард. – Мы будем очень сожалеть о том, что лишены вашего общества и бесед с вами, но вы должны понять: мы выполняем приказ.
Сперва Екатерина была довольна уже тем, что наслаждается теплом, сухой постелью и воздухом без запаха плесени. В своих покоях она блаженствовала, как на небесах, а через открытое окно могла наблюдать за цветением весны и вдыхать ароматы. Пища, которую доставляли к ее дверям, была вкусна, разнообразна и свежа. Екатерина не страдала от недостатка общения, потому что проводила дни со своими дамами за шитьем, чтением и игрой на лютне попеременно с Элизой. Для духовного утешения к ней регулярно приходил исповедник. Доктора с удовольствием отмечали улучшения в состоянии ее здоровья. «Здесь, – думала Екатерина, – я могу поправиться».
Однако прошло какое-то время, и она начала чувствовать себя слишком ограниченной в движении и общении. Захотелось выйти из своих покоев и прогуляться по прекрасному дому и саду. Своих опекунов она почти не видела, слуги говорили ей, что сэр Эдвард и сэр Эдмунд бóльшую часть времени проводят в своих покоях по другую сторону двора, но она не хотела рисковать встретить кого-нибудь из них на галерее, в главном зале или часовне. Чем меньше неприятностей, тем лучше, ведь Екатерина боялась, что ее непредсказуемое сердце может не справиться.
Через три недели пребывания Екатерины в Кимболтоне туда приехал Катберт Танстолл, епископ Даремский, и потребовал свидания с ней, чтобы еще раз попробовать привести ее к присяге.
– Нет, епископ, я не стану клясться, – заявила она. – Я не признаю леди Анну королевой или короля главой Английской церкви. Настоящая королева – я, а папа – истинный наместник Христа!
– Мадам, вы не должны называть себя супругой короля, потому что он женился заново и у него есть законный ребенок, который, по милости Божьей, станет его преемником.
Екатерина была непреклонна.
– Я никогда не откажусь от титула королевы и буду считать его своим по праву до смерти. Я жена короля, а не его подданная, и потому на меня не распространяется действие актов его парламента.
– Вы отправитесь в тюрьму, если продолжите упорствовать, – предупредил ее Танстолл. – Времена настали опасные, некоторым из нас трудно согласиться с этими изменениями. Что касается меня, я не стану оправдывать гражданское неповиновение.
Екатерина разозлилась:
– Помолчите! Это все уловки дьявола! Я королева и королевой умру! По закону король не может взять себе другую жену. Так и передайте.
Танстолл нахмурился:
– Мадам, вас могут отправить на эшафот, если вы не дадите клятву.
– А кто будет палачом? – едко спросила Екатерина. – Если у вас есть разрешение исполнить это наказание, я готова. Прошу только, чтобы мне позволили умереть прилюдно.
– Простите меня, мадам! – взмолился Танстолл, заламывая руки. – Я не собирался стращать вас. Этого мне не велено. Наказанием за отказ от клятвы служит тюремное заключение – не смерть, а вы, можно сказать, уже претерпеваете его. Но я боюсь за вас и потому хотел испугать, чтобы вы уступили для своего же блага. Король зол, а леди Анна ревнива. Кто знает, на что они способны.
– Я страшусь Господа больше, чем их. И не могу поступить против своей совести.
– Мне бы хотелось, чтобы вы относились к этому иначе, мадам. Спросите себя, стоит ли оно того? Если вы дадите клятву, король с готовностью выполнит любые желания вашего сердца. Вы сможете жить во дворцах, наслаждаться обществом дочери и друзей, свободой, наконец, и его милость будет по-братски любить вас.
 
От его слов стало только хуже. Екатерина почувствовала, как дрогнуло у нее сердце. Изыди, сатана!
– А когда я предстану перед судом Господним и меня обвинят в том, что я ставила земные блага превыше здравия духовного и блага Церкви, что я тогда отвечу? Богу известно, милорд, что, если бы для меня был открыт иной путь, я не осталась бы здесь, поскольку моя дочь терпит всевозможные обиды и унижения. Разве вы не понимаете?
Танстолл горестно покачал головой:
– Я понимаю, мадам. В конце концов мы все должны поступать так, как диктует нам совесть, и отвечать за последствия. Для некоторых, боюсь, они будут серьезными.
Екатерина знала, что он подумал о Море, своем товарище, гуманисте, с которым когда-то был очень дружен.
– Сегодня после обеда я приведу к присяге ваших слуг-испанцев, – добавил он.
– Но они не подданные короля, – напомнила епископу Екатерина. – Некоторые даже не вполне понимают английский.
– Тем не менее, если они намерены продолжать служить вам, то должны принести клятву.
Это встревожило Екатерину, и, пока он обедал с ее тюремщиками, она созвала своих испанцев.
– Слушайте внимательно, – сказала Екатерина. – Епископ собирается просить вас дать клятву. Не отказывайтесь. Попросите позволения произнести ее по-испански и скажите: «El Rey se ha hecho cabeza de la Iglesia».
Они заулыбались с пониманием. Епископ Танстолл, ожидая встретить отпор, был приятно удивлен готовностью испанцев к сотрудничеству. Он уехал очень довольный.
Екатерина хохотала в голос, чего с ней не случалось уже долгие годы.
Элиза и другие английские горничные смотрели на нее в изумлении. «Они думают, я помешалась», – решила Екатерина.
– Я должна объяснить вам, – продолжая улыбаться, сказала она, – что вместо признания короля главой Церкви, мои испанцы согласились лишь с тем, что он сделал себя главой Церкви!
После переезда в Кимболтон Екатерина беспокоилась, как будет поддерживать общение с Шапуи, но ее страхи вновь оказались напрасными. В городке каждую неделю устраивали ярмарки, и ни сэр Эдвард, ни сэр Эдмунд не возражали против того, чтобы ее слуги ходили туда за продуктами. Таким образом Шапуи дали знать, что Екатерина может отправлять и получать письма, и вскоре верный ему человек поселился в гостинице «Солнце», а Элиза, как и прежде, служила передаточным звеном. Екатерина подозревала, что между ее фрейлиной и испанцем завязался флирт, потому как девушка всегда с особым удовольствием отправлялась выполнять поручения, к тому же и слышать не хотела о том, чтобы вместо нее этим занялся кто-нибудь другой.
Каким бы утешением для Екатерины ни было восстановление связи с Шапуи, дела шли все так же плохо. Теперь Леди заявляла, что не уймется, пока не избавится от своей соперницы. «Одно старое пророчество утверждает: королева Англии будет сожжена, так вот Леди надеется, что ею станете Вы, Ваше Высочество, а она избегнет этой участи».
Шапуи продолжал склонять Екатерину к тому, чтобы она позволила вторжение войск империи, хотя у императора дел было невпроворот: его границы осаждали турки. Тем не менее посол был убежден, что его господин готов сражаться на два фронта. Однако Екатерина держалась своего решения не давать согласия на войну. «Вы преданы королю поистине героически», – написал ей Шапуи.
«Если я слишком щепетильна, так это потому, что глубоко уважаю своего супруга-короля, – ответила она. – Будь я проклята, если сделаю нечто такое, что поведет к войне».
В следующем письме Шапуи предупредил, что скоро от Марии потребуют принести присягу. Эта новость погрузила Екатерину в пучину мучительной тревоги и беспокойства. Для Марии пришло время проверки на прочность. Император советовал им обеим лучше дать клятву, чем потерять жизнь, и оправдывал их тем, что они сделают это из страха. Однако Екатерина решила не изменять своим принципам и надеялась, что Мария поступит так же. Ее надо было подбодрить и вдохновить, дабы она твердо стояла за то, что считала правильным, и не боялась встретиться лицом к лицу с последствиями.