Дела Разбойного Приказа-6королев Тюдора. Компиляция. Книги 1-12 (СИ)

– Я не могу заставлять иностранцев давать клятву верности, – раздраженно признал архиепископ, – но те из вас, кто является англичанами и не принесет присяги, будут уволены.
Фрейлины и слуги Екатерины переглянулись, потом кивнули и один за другим дали клятву.
– Мы все договорились заранее, что, если нам не оставят выбора, мы сделаем это, – объяснила Элиза. – Клятва, данная по принуждению, вообще не клятва. Кроме того, мадам, мы ведь не могли оставить вас совсем одну. Кто тогда стал бы заботиться о вас?
– Благословляю всех вас, мои верные друзья, – сказала Екатерина.
В душе она возблагодарила Господа за их стойкость.
  
Глава 33
 
1534–1535 годы
 
Наверное, ее опять наказывают за непреклонность. В конце апреля пришло распоряжение от короля, предписывающее ей переезд в замок Кимболтон в графстве Хантингдон, дальше от Лондона, чем все прочие дома, где она жила в заточении после удаления от двора. Место это было ей незнакомо, но ничего плохого о нем она не слышала. Лорд Маунтжой сказал, что климат там гораздо лучше, так как замок расположен вдали от болот. И что он очень рад этой перемене, ведь его здоровье, и без того неважное, здесь, в Бакдене, пошатнулось так же, как и здоровье его госпожи. Бедняга, он мучился от ревматизма. Поэтому Екатерина испытала главным образом облегчение.
– Наконец-то мы будем спать в сухих постелях! Честно говоря, не могу дождаться, когда мы уедем отсюда.
Лорд Маунтжой, который в последнее время растолстел и страдал одышкой, сообщил Екатерине, что ее опекунами в Кимболтоне назначены два служителя короны: сэр Эдмунд Бедингфилд и сэр Эдвард Чемберлейн. Очевидно, его это беспокоило: возрастающая телесная немощь не позволяла лорду Маунтжою служить ей и защищать ее так, как он того хотел, тем не менее престарелый лорд не мог допустить дурного обращения с ней, так как твердо обещал оставаться камергером ее двора и заботиться о ней.
Екатерина была наслышана о храбрости сэра Эдмунда Бедингфилда, проявленной во время французских кампаний Генриха, но не помнила, чтобы они когда-нибудь встречались. Сэра Эдварда Чемберлейна она немного знала: он был при дворе в ранние годы правления Генриха, до того как стал членом парламента.
– Надеюсь, моим придворным будет позволено сопровождать меня, – сказала она. – Их совсем немного, всего двенадцать человек.
– Они могут отправиться с вами в Кимболтон, но им будет позволено остаться, только если это одобрит сэр Эдмунд Бедингфилд. Насколько мне известно, он честный человек.
Бедингфилд ответил на просьбу Екатерины без промедления. Вдовствующая принцесса может привезти с собой своих слуг, однако он не возьмет на себя смелость освободить их всех от клятвы, требуемой в соответствии с новым Актом.
Майским утром сэр Бедингфилд явился сам с отрядом солдат, дабы препроводить Екатерину и ее двор в Кимболтон. Седобородый, чернобровый, он был официально-любезен: поклонился, сняв шляпу, но выглядел мрачно. Однако он не стал называть ее королевой, а потому она не готова была вступать с ним в беседу. Молча они прошли к ожидавшим Екатерину носилкам.
Екатерина с ее эскортом отправилась на запад, в Хантингдоншир. Проехав около двадцати миль, к вечеру, усталые и проголодавшиеся, путники добрались до замка. Тот напоминал большую усадьбу местного феодала, но был хорошо укреплен и окружен двойным рвом. Носилки Екатерины мелко затрясло, когда лошади зацокали копытами по булыжной мостовой под аркой ворот: это был единственный вход. Итак, она сменила одну тюрьму на другую. Когда створки ворот с металлическим грохотом затворились, у нее возникло ощущение, будто ее проглотили. Сердце вновь дико забилось.
Конюхи принесли факелы, чтобы осветить внутренний двор. Сэр Эдмунд слез с коня и подошел к Екатерине, чтобы помочь ей выйти из носилок. Она оперлась на его руку и замерла, слегка пошатываясь: у нее перехватило дыхание. Вперед вышел другой человек и поклонился:
– Добро пожаловать в Кимболтон, мадам.
Наверное, это был сэр Эдвард Чемберлейн – человек с совиным лицом, крючковатым носом и добрыми глазами.
 
– Надеюсь, вы не слишком утомлены поездкой. Идемте, мы проводим вас в ваши покои.
Высоко держа фонарь, он вместе с сэром Эдмундом сопроводил ее через двор в замок. Тяжело ступая, за ними следовал лорд Маунтжой, а за ним – остальные придворные и слуги.
Вскоре стало ясно, что это не еще один Бакден и что на этот раз Генрих проявил заботу и хорошо устроил Екатерину, в чем она усмотрела новое подтверждение его готовности выйти из-под власти Анны. Постепенно сердцебиение Екатерины успокоилось.
– Замком владеет сэр Чарльз Уингфилд, который предоставил его в распоряжение короля, – сказал сэр Эдвард, когда они вошли в главный зал с высокой деревянной кровлей. – Его отец был богатым человеком и пользовался расположением короля, который подарил ему замок несколько десятилетий назад. Как видите, денег на дом не пожалели, к нему были пристроены новые жилые помещения и галерея.
Екатерина огляделась. В зале висели дорогие гобелены, пол был выложен плиткой, дубовые столы на козлах выглядели образцами столярного искусства.
Сэр Эдвард приподнял один из гобеленов и провел Екатерину через арочный проход в центре стены, за помостом.
– Это южное крыло.
Они прошли в зал для приемов, также украшенный красивыми гобеленами, а потом на галерею, о которой упоминал сэр Эдвард. Зал был отсюда хорошо виден и производил сильное впечатление: три больших окна, деревянный расписной потолок, пол застлан тростником, на стенах – портреты. Среди них – изображение Генриха в образе юного короля. При виде этой картины у Екатерины сжалось сердце. Таким она помнила Генриха до того, как в него запустила когти Анна Болейн, – красивым, энергичным, страстным и полным надежд на будущее. Екатерина едва не заплакала, остро ощутив боль утраты. Нет уже того юного красавца! Но радовало, что она будет видеть любимый образ всякий раз, когда пройдет этим путем.
В конце галереи обнаружилась дверь, сэр Эдвард открыл ее:
– Здесь будет ваша спальня, мадам. За ней находится уборная, и дверь ведет отсюда на галерею часовни. Сэр Эдмунд и я надеемся, что вы, лорд Маунтжой и ваши дамы присоединитесь к нашим трапезам в столовой, которая расположена за главным залом.
Екатерина вошла. Комната была невелика, но какое это имело значение, ведь здесь было тепло и сухо, в очаге весело горел огонь. Дубовые панели с резным узором в виде уложенной складками ткани покрывали стены, окна украшали мелкие ромбовидные стекла с зеленоватыми вставками и яркие, подвешенные на кольцах шторы. Огромная кровать под балдахином с зелеными занавесями занимала бóльшую часть комнаты, она была застелена чистыми отбеленными простынями и накрыта меховым покрывалом. В изножье кровати стоял резной сундук, на стенах имелись крючки для одежды, а по бокам от камина находились два стула с высокими спинками. Еще в комнате были аналой, круглый табурет и маленький столик. Пол был засыпан свежим тростником, а у кровати лежал небольшой турецкий ковер. Через открытую дверь в уборную Екатерина видела туалетный ящик и еще один сундук, на котором стояли медный таз и кувшин.
Это было больше, чем она ожидала. Екатерина испытала такое облегчение, что едва не прослезилась.
– Это очаровательно, – сказала она. – Я благодарю вас обоих, сэр Эдвард и сэр Эдмунд, что вы так постарались для меня. Скажите, где будут спать мои слуги?
– Комнаты для них приготовлены на северной стороне замкового двора, где живем и мы с сэром Эдмундом, мадам. Я пришлю для вас легкий ужин, а ваших слуг покормят на кухне. – Сэр Эдвард повернулся к сэру Эдмунду. – Нужно позвать конюших, чтобы они принесли сюда вещи вдовствующей принцессы.
Екатерина вспыхнула:
– Сэр Эдвард, я благодарна вам за вашу доброту, но есть одна вещь, которую вы и сэр Эдмунд должны понять: ко мне можно обращаться, используя только королевский титул.
Двое мужчин удивленно смотрели на нее.