Игрушка для дракона 2 (СИ)
— Черт подери!.. Черт!!… Черт!!!…
Но как бы то ни было, — мы были живы и даже с некоторыми удобствами ехали по улице под оглушительный грохот стальных колес. За «рулем» сидел Эрис — из меня водитель кобылы такой же, как и балерина. У меня нога все время ищет тормоз и газ, а тут управление совсем иное.
Не переставая материться и отбиваться то копьем, то кулаком, я судорожно искал пути спасения. Соображать мешали латники, мародеры и прочая нечисть, кружившая вокруг нашей телеги, как гоголевская нежить вокруг Хомы Брута.
Единственное спокойное место в этом мире, о котором я знал, было неприступное плато моей драконьей семьи. Даже если чужие драконы разрушили мою родную пещеру дотла(что вряд ли!), там должны были остаться и лес с живностью, и вода, и домик с козами.
— И там точно нет революции, — удар копьем влево.
— И инквизиторов, — хруст чьей-то головы под кулаком справа.
— И братьев убиенных мной мясников, — пинок в грудь неприятно скалившегося мужика с окровавленной дубинкой.
Я заорал, чтобы все девчонки взялись крепко за руки. Девчонки, оглушенные взрывами и криками, от моего рыка пригнулись ниже и руками прикрыли головы. Пришлось очень грубо — не до нежностей! — сгрудить всех в одну кучу, вцепиться в пищащий клубок тел и представить себя возле домика на плато.
И… ничего не произошло, если не считать двух запрыгнувших в телегу мародеров, желающих познакомиться с красивыми девочками поближе.
Злобно выпнув их из телеги ногами, я яростно воззвал к Создателю всех миров, желая переместиться куда угодно, только подальше отсюда!!! Взбесившимися реками вздулись вены на моих руках, все мышцы выгнули судороги, мозг пронзила сильная боль, и я потерял сознание…
…Очнулся я от завываний сильного ветра.
— Сильный ветер!!!
— В городе не было сильного ветра!
С трудом разлепив глаза, я разглядел темную толпу народа посреди ослепительно сияющей пустыни. В глазах перестало троиться, и толпа распалась на перепуганных оборванных девчонок. И все они с ужасом таращились на меня.
Я ободряюще всем улыбнулся и помахал по-гагарински рукой. И тоже вытаращил глаза: рука оказалась драконьей лапой в сверкающей на солнце рубиновой чешуе с огромными загнутыми когтями. На одном когте трепыхался клочок черного мундира инквизитора.
Вся компания спасенных мной женщин радостно завизжала и бросилась благодарить меня за свое спасение. Я с трудом сел и устало зажмурился, приготовившись к бурным объятиям, а когда открыл глаза, не дождавшись, — никого уже рядом не было, и ветер торопливо заметал все следы.
Больше всего на свете мне была сейчас нужна передышка: хорошенько выспаться, основательно подкрепиться, а потом спокойно подумать о достойном месте дракона под здешним солнцем. И вот теперь вместо чашечки кофе в постель я должен гоняться за дурными бабами по раскаленной пустыне. Сил гоняться не было. Сил не было даже материться. Наверное, эта моя трансформация и перемещение выжали меня досуха.
Я с трудом взобрался по почти исчезнувшим следам на вершину бархана и гаркнул вслед резво убегающей толпе: «Стоять!»
— А-аааа! — мой яростный рев прибавил девчонкам прыти, только я их и видел.
Обозначив изящной четырехпалой драконьей ножкой направление, в котором они скрылись, я угрюмо огляделся: от горизонта до горизонта жарились на солнце барханы. Почти белое солнце по размеру было похоже и — на земное, и — на солнце последнего мира.
Куда же это меня забросило? На Землю? На вторую после нее или уже третью планету? Есть ли здесь жизнь и хоть какая-то цивилизация? И если есть, — то какая? «И идут ли они на свист? И если идут — то зачем?..»
Хорошо все только в романах фантастов, их-то герои, как правило, попадают в пригодные для проживания места и времена, где чинно-благородно причиняют добро аборигенам. А тут, в реальной жизни, — тебя может забросить и в космос, и в безжизненные миры с температурой от — 273*С до +464*С (с кислотными дождями). Или я мог бы сейчас плыть по-драконьи на планете, сплошь покрытой водой! Спасибо, Создатель, хотя бы за твердь под ногами!
Благословенная твердь под моими ногами, — тьфу, лапами, — вдруг начала расступаться. Или я встал в зыбучие пески, — или лапы дракона, в отличие от лап верблюда, совсем не приспособлены для ходьбы по барханам.
А может, я попал в ловушку местного муравьиного льва? Выдирая лапы из песка, я увидел вокруг меня появляющиеся странные борозды, словно очерченные циркулем. И чем больше я кружился, тревожно оглядываясь, тем больше их становилось вокруг засасывающей меня песчаной воронки.
— Опаньки!
Борозды вокруг меня оставляли мои крылья и хвост!.. Если бы не смертельная усталость, я бы, конечно, вспомнил о них раньше. Безуспешно попытавшись короткими лапами ощупать за спиной крылья, я наконец-то разглядел свою рубиновую тень с крыльями, хвостом и гребнем. Попробовал расправить крылья, потом их сложить, и удовлетворенно кивнул. Моя тень послушно кивнула залихватским гребнем. И тут меня прорвало, и я хрипло захохотал во все свое драконье горло. Хохоча, обмахнулся крыльями, как веером, и снес хвостом верхушку раскаленного бархана вокруг себя. Изнемогая от смеха, оперся на хвост и рывком вытащил увязшие в песчаной воронке лапы.
Эй, Создатель! Полюбуйся! На черт знает какой планете, посреди дьявольски раскаленной неизвестной пустыни, — кружится и приседает от хохота сияющий в лучах светила рубиновый дракон. Присоединяйся к веселью!
Отсмеявшись — разрядившись, дракон смахнул черной тряпочкой выступившие от смеха слезы, с парашютным хлопком расправил крылья, и с трудом взлетел, не разбегаясь.
* * *Чувство полета было восхитительным и пьянящим! Сначала я поднялся как можно выше, до ледяных слоев атмосферы. Быстро заледенев, спустился погреться пониже, высматривая хоть что-нибудь, кроме моей скользящей по барханам тени. Земная «безжизненная» пустыня полна следов жизни: насекомые, животные и змеи оставляют свои следы возле своих норок, к зеленым оазисам ведут следы караванов, ветры обнажают руины древних городов, и эти следы цивилизации уж никак не спутаешь с обычными камнями. Тут же не было ничего, кроме песчаных барханов от горизонта до горизонта, которые медленно брели туда, куда гнал их ветер. С другой стороны, следы моих девчонок были мгновенно занесены песком, а ведь они где-то тут бродят!
Девчонки… Сколько они продержатся без воды и еды? На Земле аборигены наотрез отказываются помогать искать худых путников, заблудившихся в пустыне. Мол, худых — без толку искать, пару дней в пустыне могут продержаться только упитанные люди.
Паря, я представил себе всех, кого пытался спасти: Марину с Анькой, служанку Мару (ее муж Эрис, надеюсь, выживет как-нибудь без меня), двух дочек Мары, истерзанную Мори и трех дочек купцов. Итого со мной в пустыне оказались девять женщин, которых никак нельзя было назвать упитанными.
Эйфория от полета прошла. Стараясь больше планировать, чтобы сохранить быстро иссякающие силы, я с содроганием гадал: найду ли всех так усердно спасаемых живыми или не успею найти. Может, зря выдернул девчонок с их родной планеты? Там они смогли бы наверняка выжить, и даже самая ужасная жизнь, которая их ждала, — все же, лучше смерти.
Поганые мысли вогнали меня в такую ярость, что из моей пасти вырвался огонь, и я огнедышащим тайфуном помчался по пустыне, оставляя за собой полосу расплавленного песка. Вспышка ярости испепелила остатки сил, крылья отказали и я врезался в раскаленный бархан.
* * *Очнулся я ночью, от холода. С трудом подтянул свои многочисленные окоченевшие конечности поближе к животу и огляделся. Итого имеем: холодная ветреная пустыня в наличии — одна штука, страшно голодный, но очень бодрый дракон — 1 штука, лун в небе — ноль штук, звезд — бесконечное множество. Звезды были незнакомые: нет ни Большой Медведицы, ни Южного Креста. Значит, это не моя родная планета. А какими были звезды на другой планете, я не изучил. Все как-то не до них было.