Девять месяцев до убийства

— Самые твердолобые свидетели, которые мне когда-либо попадались, — проворчал Сампсон. — Назвать нас большевиками — это уж слишком!
— Этот Гримшо — тертый калач.
— А Оделлы чертовски подозрительны.
Инспектор беспомощно растопырил пальцы.
Молчание становилось все более тягостным.
Вечером в понедельник, как раз в тот момент, когда инспектор хотел было предложить Эллери отправиться домой вместе с ним, взорвалась бомба. Инспектор уже засунул руку в рукав пальто, когда в кабинет вдруг ворвался Пеппер — по всем признакам, необычайно взволнованный— и взмахнул письмом.
— Инспектор! Мистер Квин! Поглядите-ка! — Он бросил конверт на письменный стол. — Только что пришло почтой. Как видите, адресовано Сампсону. Но поскольку шеф ушел, вручили мне.
Эллери вскочил, подошел и встал рядом с отцом. Оба уставились на конверт. Он был из дешевой бумаги. Адрес напечатали на машинке. По штемпелю можно было определить, что письмо отправили утром с главного почтамта.
Инспектор извлек из конверта листок бумаги, столь же дешевой, как и конверт. На нем было всего несколько строк, напечатанных на машинке. Ни обращения, ни даты, ни подписи. Старик медленно прочитал вслух:
— Пишущий эти строки сделал открытие в связи с делом Гримшо, которое, быть может, заинтересует прокурора.
Поинтересуйтесь семейной историей Альберта Гримшо. Вы обнаружите, что у него есть брат. Но чего вам не узнать, так это того, что* брат тесно связан с этим преступлением. В настоящее время имя этого брата — Гильберт Слоун.
— Что вы на это скажете?! — воскликнул Пеппер.
Оба Квина посмотрели вначале друг на друга, а потом разом — на помощника прокурора.
— Если это правда, то в этом что-то есть, — заметил инспектор. — Но это может оказаться и простой уловкой.
— Даже если это и правда, — спокойно проговорил Эллери, — я не вижу в этом особой важности.
Лицо Пеппера вытянулось.
— Ну да! Слушайте, разве Слоун не утверждал, что никогда не видел Гримшо? А если он действительно его брат, то, выходит, он лжет, и по-крупному!
Эллери покачал головой.
— Поймите чисто по-человечески, Пеппер. Что же странного в том, что Слоун стыдится братца, который был просто висельником. А то, что Слоун промолчал при виде трупа убитого, объясняется тем, что он боялся утратить свое общественное положение.
— Иу, мне все тут не кажется таким уж простым, — сказал Пеппер озлобленно. — Что вы намерены предпринять, инспектор?
— Начнем с того, что поглядим на это письмо пристально— под лупой, — сухо сказал Старик. Он созвонился с экспертами-почерковедами п пригласил мисс Ламберт.
Юная дама с острыми чертами лида почти в тот же миг появилась в святая святых инспектора.
— О чем идет речь, инспектор?
Старик через стол протянул ей письмо.
— Что вы скажете об этом?
Несмотря на свой великий дар — определять человека по почерку — Уна Ламберт в этом случае не смогла найти существенных зацепок. Письмо, как установила она, было напечатано на машинке «Ундервуд» новейшей модели. Рассматривая шрифт с помощью лупы, Уна нашла мелкие признаки, характерные только для этой машинки, которые при печатании постоянно повторялись. Исходя из этого, она обещала опознать любой текст, который напечатают на этой машинке. Но больше она ничего не смогла сказать.
Затем инспектор послал Белье с письмом в криминалистическую лабораторию, чтобы там его сфотографировали и обследовали — нет ли каких отпечатков пальцев.
— Пойду сыщу прокурора, — сказал Пеппер с отчаянной решимостью. — У пего это письмо явно вызовет больше радости, чем у вас.
— Что ж, ищите, — заключил Эллери. — И сообщите ему заодно, что мы тем временем заглянем в дом № 13.
Инспектор, казалось, был так же огорошен этим заявлением, как и Пеппер.
— Что это ты задумал, парень? Риттер уже перевернул эту виллу Нокса вверх дном. У тебя что, есть какая-то особая идея?
— Мои идеи еще витают в воздухе, — ответил Эллери. — Я ценю Риттера как человека чести — так сказать, рыцаря без страха и упрека, но насчет его наблюдательности у меня есть некоторые сомнения.
   
18
 
Была уже ночь, когда инспектор, Эллери и сержант Белье оказались перед мрачным фасадом дома № 13.
Пустая вилла Нокса как две капли воды походила на соседнюю виллу Халькиса. Большие старомодные окна в стенах из серого камня придавали ей сходство с домом, в котором живут привидения.
— У тебя есть ключ, Томас?
Даже инспектор почувствовал какую-то глубокую тоску, которой веяло от пустого дома, и потому говорил приглушенным тоном.
Белье молча достал массивный ключ от двери. Входная дверь заскрипела и закрылась за ними. Белье включил свой карманный фонарик. Они прошли по всем пустым комнатам, вздымая пыль, и их шаги гулко разносились по всему дому.
— Ну что, ты удовлетворен? — проворчал Старик, когда они вернулись в холл при входе. Он от души чихнул.
Эллери обратился к сержанту:
— Вам разве ничего не рассказывали про какой-то древний сундук?
— Конечно, Риттер нашел его в подвале.
Подвал тянулся под всем домом. Свет фонаря падал на его потолочные балки и столбы, которые отбрасывали фантастические тени. В нескольких шагах от лестницы громоздились остатки старого сундука, доски которого, совершенно прогнившие, не распадались только потому, что были перехвачены мощными стальными лентами. Крышка слетела с петель, а замок косо висел на источенной червями доске.
— Ты здесь ничего не найдешь, — сказал инспектор. — Риттер абсолютно ясно доложил, что обследовал сундук.
— Разумеется, разумеется, — пробормотал Эллери и правой рукой, облаченной в перчатку, отбросил крышку в сторону. Внутри деревянного сундука не было совсем ничего. Эллери хотел было снова Закрыть сундук, но вдруг нагнулся и принюхался.
— Эврика! — воскликнул он наконец. — Запах все еще ощущается.
Старый Квин и Белье принюхались.
— Видит бог, — проворчал инспектор, выпрямляясь, — тот же самый запах, что и в гробу. Только слабее, значительно слабее.
Эллери отпустил крышку, она с грохотом захлопнулась.
— Вот именно. Таким образом, мы нашли то уютное местечко, — которое первоначально было уготовано бренным останкам Гримшо.
— Следует благодарить небеса за каждый малый дар, который мы получаем свыше, — благочестиво сказал инспектор. — Во всяком случае, я не понимаю, как это баранья башка Риттер ничего не унюхал.
Эллери резюмировал, обращаясь больше к самому себе:
— Вероятно, Гримшо задушили здесь. Труп его засунули в сундук. Этот брошенный дом, в принципе, был идеальным тайником для тела. Но тут умер Халькис, и убийце пришло в голову, что ему предоставляется уникальный случай скрыть следы своего преступления. Он дождался похорон, ночью, в среду или в четверг, пробрался в этот подвал и вытащил труп через вон ту дверь, — и он указал на ветхую дверь, которая вырисовывалась на задней стене, —в сад и оттуда — на кладбище. Если это и в самом деле было так, то труп Гримшо пролежал в этом сундуке четыре или пять дней.
Он осветил все углы неуютного подвала. Казалось, кроме сундука в нем ничего не было. И все же он рассмотрел еще огромный ящик с железными клапанами и какими-то монометрами.
— Отсюда шло центральное отопление по всему дому. — Эллери распахнул ржавую дверцу печи и направил луч фонаря в топку. — Здесь что-то есть. Папа, Белье, быстро сюда, — воскликнул он вдруг.
Все трое заглянули в печь. В самом низу на решетке лежала маленькая кучка пепла, из которой торчал кусочек обгоревшей белой бумаги. Эллери достал из кармана лупу, осторожненько приблизил ее к несгоревшему клочку и направил на нее луч фонаря.
— Ну? — спросил инспектор.
— Я полагаю, — медленно проговорил Эллери, выпрямляясь и пряча лупу, — я полагаю, что мы наконец нашли завещание Джорджа Халькиса.
Славному сержанту потребовалось десять минут, чтобы решить проблему, как ему выудить из кучи пепла кусочек бумаги, чтобы не повредить его, такой он был хруп-