Девять месяцев до убийства
— Обычно вы такой тертый калач, Пеппер… Почему вы хотите взвалить вину на Чейни?
— Потому что в решительный момент он пытался сбежать!
— Великолепно! Но ведь до сих пор в судах было как-то не принято считать кого-либо преступником только на том основании, что он взял да и скрылся.
— Мое чутье меня никогда не обманывает, — продолжал настаивать Пеппер.
— Все это глупости, — отрезал инспектор. — Вы же совершенно точно знаете, Пеппер, что у нас нет против Чейни ни единой улики. А если с ним что-то неладно, так мы это выясним… Что случилось, Томас? Тебе, кажется, не терпится сообщить какую-то новость.
И в самом деле сержант Белье нетерпеливо глядел то на одного, то на другого, пытаясь встрять в разговор. Он затаил дыхание, а потом выпалил:
— У меня там, в приемной, сидят они оба!
— Кто?
— Та дама, с которой Гримшо ссорился в кабачке у Шика, и ее муж. Она — некая Лили Моррисон. Раньше у нее были какие-то отношения с Гримшо. Пока Гримшо сидел в кутузке, она выскочила замуж.
— Пригласи Шика!
— Уже ждет в приемной.
Мгновение спустя порог кабинета перешагнул владелец кабачка с багровым лицом. За ним неуверенно шла статная блондинка и огромнейший тип с толстым ирландским носом и колючими темными глазами.
Белье позаботился представить:
— Миссис Лили Оделл и мистер Джереми Оделл.
Инспектор указал им на стулья. Они сели, напряженно вытянувшись.
— Пожалуйста, миссис Оделл, — начал инспектор, — не бойтесь, речь идет о простой формальности. Знали ли вы Альберта Гримшо?
Их взгляды встретились, затем женщина отвела глаза.
— Вы имеете в виду того человека, которого нашли задушенным в гробу?
— Да. Вы его знаете?
— Нет. Я узнала о нем только из газет.
— Ага, значит, вот как? — инспектор повернулся к Шику, который тихо и скромно сидел рядом. — Вы узнаете эту даму?
— Ясное дело, — сказал Шик.
— Когда вы в последний раз видели ее?
— В моем кабачке на 49-й улице. Примерно неделю назад. Вечером в среду.
— При каких обстоятельствах?
— Ну… как раз с тем парнем, с Гримшо…
— И миссис Оделл ссорилась с убитым?
— Это уж точно, — засмеялся Шик.
— Видимо, это дело не такое смешное, как вы думаете, Шик. Итак, вы абсолютно уверены, что видели эту женщину вместе с Гримшо?
— Голову даю на отсечение.
Инспектор повернулся к миссис Оделл.
— И вы продолжаете настаивать, что вообще не были знакомы с Альбертом Гримшо?
Ее вздернутая верхняя губа задрожала. Оделл поспешил ей на помощь. Он оглядел всех угрожающе и процедил:
— Раз моя жена сказала «нет», хотел бы я посмотреть н<? того, кто этому не поверит.
Казалось, инспектора глубоко тронули эти слова.
— Шик, а этого задиристого господина вы когда-ни-будь видели?
Он указал большим пальцем на гиганта-ирландца.
— Нет, не могу утверждать.
— Хорошо, Шик. Возвращайтесь в свое заведение.
Хозяин кабачка тяжело поднялся и вышел.
— Как ваша девичья фамилия, миссис Оделл?
Ее беспокойство заметно возросло.
— Моррисон.
— Лили Моррисон?
— Да.
— Как давно вы замужем за мистером Оделлом?
— Уже два с половиной года.
— Так. Ну, а теперь послушайте меня, Лили Моррисон-Оделл. Вот здесь у меня кое-какие полицейские акты, которые, вероятно, заинтересуют и вас. Пять лет назад Альберт Гримшо был арестован и отправлен в Синг-Синг. С тех пор вы действительно не имели никаких отношений с ним. Это верно. Но несколько лет до этого вы с ним жили… По какому адресу, сержант Велье?
— 10-я улица, дом № 5,—отозвался Велье.
Оделл вскочил, лицо его побагровело от гнева.
— Жила с ним? — проревел он. — Задирай свою юбку, вонючее ты брехло! Я превращу твою задницу в кашу!
С поднятыми кулаками он двинулся на нее, но вдруг его голова дернулась так сильно, что все испугались: не переломился ли позвоночник. Сержант, стоявший сзади, крепко схватил его за шиворот и два раза встряхнул, как нашкодившего мальчишку. Оделл сразу обмяк и без ма* лейшего сопротивления позволил усадить себя на стул.
— Сбавь обороты, парниша, — дружелюбно сказал ему Велье. — Тебе не стоит забывать, что всякие штуки в таком роде легко могут обернуться оскорблением лица при исполнении служебных обязанностей.
Оделл все еще тяжело дышал и даже не решался высвободиться из кулака Велье, который все еще сжимал воротник его пиджака.
— Я думаю, теперь он станет умнее, Томас, — сказал инспектор скучающим тоном, как будто не случилось ничего особенного. — Ну, миссис Оделл, может, теперь мы продвинемся вперед?
Женщина, которая смотрела вокруг с безграничным мужеством, вдруг безудержно разрыдалась.
— Я ничего не знаю, — пролепетала она сквозь слезы. — Я не знаю, о чем вы говорите. Я не знала никого по имени Гримшо. Я никогда…
— Целая гора из ничего и никогда, миссис Оделл, — перебил ее инспектор. — Зачем вас разыскал Гримшо, когда его отпустили из тюрьмы две недели назад?
— Ни слова! — проворчал великан-ирландец.
— Я ничего не знаю — совсем ничего…
Инспектор зло поглядел на ее мужа.
— Вы в курсе, что я могу запереть вас в тюрьму, если вы не будете оказывать полиции помощь в расследовании убийства? Где вы живете?
— В Бруклине, в районе Флетбуш.
— А этот мужчина значится в нашей картотеке, Томас?
Сержант Белье выпустил свою жертву.
— Еще не имел дел с нами, шеф, — с сожалением сказал он.
— А как насчет его жены?
— Кажется, она вела себя прилично.
— Ну вот! — торжествующе воскликнула миссис Оделл.
Вдруг безрезультатный допрос был прерван холодным голосом Эллери:
— Сейчас, пожалуй, самое время позвать нашего всезнающего друга Белла.
Инспектор дал знак Велье, чтобы тот пригласил ночного портье из соседней комнаты.
— Бросьте-ка свой взгляд на этого мужчину, Белл, — попросил инспектор.
Адамово яблоко у Белла так и затанцевало от радости. Он навел на лицо Джереми Оделла свой указательный палец, будто револьвер.
— Это он! Это он!
— Ха! — Инспектор уже стоял на ногах. — Каким же по счету был он, Белл?
Белл секунду смотрел отсутствующим взглядом, потом закричал:
— Теперь вспомнил! Он был предпоследним. Он пришел перед бородатым доктором. Это тот высокий ирландец, о котором я говорил, инспектор.
— Вы вполне уверены?
— Готов поклясться.
— Хорошо, Белл. Сейчас можете идти домой.
Белл удалился. Оделл сжал губы. В его темных глазах мелькнуло отчаяние.
— Что вы теперь скажете, Оделл?
Ирландец потряс головой, будто боксер, который поднимается с пола после тяжелого удара.
— Ничего не скажу.
— Вы когда-нибудь раньше видели человека, который только что ушел?
— Нет!
— И вы не знаете, кто он?
— Нет!
— Это ночной портье из отеля «Бенедикт», — сказал инспектор весь сияя. — Бывали там?
— Нет!
— Он говорил, что видел вас там тридцатого сентября, между десятью и десятью тридцатью вечера.
— Наглая ложь!
— Вы спрашивали у портье, не живет ли в отеле некий Альберт Гримшо.
— Ничего подобного!
— Белл сообщил вам номер комнаты 314, припоминаете, Оделл?
Оделл встал и выпрямился во весь свой рост.
— Теперь послушайте-ка меня. Я исправно плачу налоги и живу как честный гражданин. Я не имею ни малейшего представления о том, что вы тут мне приплетаете. В конце концов, мы ведь здесь не при большевиках! — рявкнул он. — У меня точно такие же права, как и у любого другого! Пойдем отсюда, Лили… Никто не вправе нас задерживать!
Женщина послушно встала. Велье шагнул к Оделлу, какой-то миг казалось, что они набросятся друг на друга. Но инспектор сделал знак Велье, и тот остался на месте. Инспектор наблюдал, как Оделл — вначале медленно, а затем с заметной спешкой — направился к двери.
— Пусти кого-нибудь по его следам, — сказал вполголоса инспектор Квин. Велье пристроился в кильватер к Оделлу и тоже покинул кабинет.