Девять месяцев до убийства

— Минуточку, мистер Вудрафф. — Пеппер обходительно остановил его. — А еще у кого-нибудь имеется ключ от этой стальной коробки?
— Совершенно ни у кого, Пеппер, абсолютно ни у кого! Халькис еще много лет назад сказал мне, что от этой коробки есть один-единственный ключ. Я нашел его в спальне Халькиса — в его пиджаке. Когда я снова запер коробку, я взял ключ с собой. Если быть точным, я присоединил его к собственной связке ключей.
Вудрафф достал из бокового кармана пиджака связку, дрожащими пальцами отцепил от нее маленький ключик и передал его Пепперу.
— Я могу присягнуть, что он все это время находился здесь, у меня в кармане.
Пеппер серьезно кивнул.
— Едва я покинул кабинет, — продолжал поверенный, — сразу же начались похороны. Когда я вернулся — один бог знает, что заставило меня пойти в эту комнату, — и коробка, и завещание пропали.
Пеппер участливо поцокал языком.
— У вас есть какая-нибудь версия? Кто бы мог взять это завещание?
— Версия? — Вудрафф окинул комнату грозным взглядом. — У меня целая уйма версий и никаких доказательств. Вам, Пеппер, надо учесть следующее: во-первых, все люди, которые находились в доме, когда я еще видел завещание в коробке, находятся тут до сих пор. Во-вторых, все принимавшие участие в траурной процессии покинули этот дом вместе и вернулись тоже все вместе. Никто из посторонних не присоединялся к ним, за исключением тех нескольких персон, которые поджидали на кладбище. В-третьих, когда участники траурной процессии возвращались назад, к ним примкнули и те люди, которые ждали у могилы. Они, стало быть, тоже находятся в доме сейчас.
Глаза Пеппера блеснули.
— Чертовски интересное дело. Другими словами: если бы одному из участников похорон потребовалось украсть завещание и незаметно передать его кому-нибудь из посторонних, то он ничего не выиграл бы от этого. Потому что коробку все равно нашли бы у этого сообщника, правда, при условии, что он не смог спрятать ее на пути от кладбища до дома. А кто эти «посторонние», как вы их называете?
Вудрафф указал на маленькую пожилую даму в черной шляпке.
— Вот эта, например. Некая миссис Сьюзен Морс, соседка. — Затем Вудрафф указал нацерковного служку, который задрожал от его грозного взгляда и спрятался за спиной священника. — Это Хониуэлл, церковный служка. И вон еще двое рабочих, помощники Стерджеса из похоронного бюро, того, что стоит прислонившись к стенке. И еще дополнение — в-четвертых, пока мы были на кладбище, никто не выходил из дома и никто не входил в дом. Это мне подтвердили газетчики, которые толпились у ограды.
— Вы и в самом деле подумали обо всем, мистер Вудрафф, — уважительно сказал Пеппер. Но тут у него за спиной раздался возглас, полный негодования. Он повернулся и увидел перед собой молодого Аллана Чейни. Аллан направил на Вудраффа свой указательный палец, как будто держал его под дулом револьвера.
— Это кто? — спросил Пеппер.
— Не верьте ни единому его слову, — закричал Аллан. — Ему бы и в голову не пришло спросить репортеров! Это сделала Джоан Бретт. Она здесь — мисс Бретт. Правда, Джоаночка?
Джоан Бретт умела, если хотела, выглядеть ужасно неприступной; у нее было все необходимое для этого: стройная фигура, высокий рост, волевой подбородок, пара зорких голубых глаз и чувственные ноздри.
Она посмотрела на молодого Чейни так, будто это было пустое место, и сказала стальным, но благозвучным тоном:
— Вы, пожалуй, опять несколько перебрали, мистер Чейни. Сделайте одолжение, никогда больше не называйте меня Джоаночкой. Я этого не выношу.
Аллану не оставалось ничего иного, кроме как смотреть на нее взглядом печальным, как у побитой собаки. Вудрафф пояснил Пепперу:
— Это Аллан Чейни, племянник Халькиса… — он хотел было продолжить, но Пеппер извинился и подошел к Джоан.
— Это и в самом деле была ваша мысль — спросить репортеров, мисс Бретт?
— Разумеется! — Два маленьких красных пятнышка выступили у нее на щеках. — Впрочем, мистеру Чейни пришла та же мысль. Мы вместе выбежали из дома, а мистер Вудрафф последовал за нами.
 
— Ага, значит, вот как обстояло дело, — улыбнулся Пеппер. — А кто вы в этом доме, мисс Бретт?
— Я была личным секретарем мистера Халькиса.
— Большое спасибо. — Пеппер снова повернулся к Вудраффу. — Итак, вы хотели мне сказать, мистер Вудрафф, что…
— Что вы должны поставить все с головы на ноги, Пеппер, и больше ничего. — Вудрафф откашлялся. — Я забыл еще сообщить вам, что только двое людей оставались во время похорон в доме. Это миссис Симз, экономка, у которой из-за смерти Халькиса случился нервный срыв и которая пока не встает с постели, и дворецкий Уикс — что самое непостижимое во всей истории — находился здесь, в библиотеке, пока мы были на кладбище. Он клянется, что никто не входил в библиотеку и что он не спускал глаз с сейфа все это время.
— Прекрасно, это дает нам возможность продвинуться дальше, — жизнерадостно сказал Пеппер. — Если верить Уиксу, у нас появляется возможность четко установить временной интервал, в котором совершили кражу. Она могла произойти только на протяжении тех пяти минут, которые прошли с момента, когда вы в последний раз видели завещание, и до того момента, когда траурная процессия двинулась из дома.
Чтобы поскорее закончить с расследованием, Пеппер позвонил прокурору.
— Шеф посылает нам на помощь криминальную полицию, — сказал он и довольно потер руки. — Я поручаю вам, мистер Вудрафф, следить за тем, чтобы никто не покидал этой комнаты, пока Коалан и я будем искать коробку в саду и на церковном дворе. Прошу на секунду вашего внимания, дамы и господа! — Все взоры устремились на него. Чувствовалось, что все небольшое общество постепенно впадает в глубокое беспокойство и расстройство. — Я дал мистеру Вудраффу официальное поручение и прошу вас не создавать ему никаких трудностей. Никому не разрешается покидать эту комнату, — с этими словами Пеппер вышел и вместе с Коа-ланом принялся за поиски.
Когда четверть часа спустя они вернулись с пустыми руками, в библиотеке уже появилось несколько новых лиц. Там был Томас Велье, необычайно высокорослый сержант из штаба инспектора Квина. Там были Флинт и Джонсон, два детектива, которые работали под началом у Велье, и женщина-полицейский, пышные материнские формы которой внушали к ней самое полное доверие.
Пеппер и Велье удалились в угол посоветоваться.
Велье казался совершенно холодным и неприступным, как обычно.
— Стало быть, вы обыскали сад и кладбище, — пророкотал он.
— Да, по я считаю, что будет лучше, если вы с вашими людьми еще раз прочешете все кругом, — сказал Пеппер. — Нельзя полагать, что мы осмотрели все до конца.
Велье отдал приказ. Флинт и Джонсон удалились. Велье, Пеппер и Коалан принялись систематически обыскивать дом. Они начали с библиотеки — кабинета Халькиса — и затем занялись примыкающей к ней спальней, ванной комнатой и спальней Демми, которая граничила с комнатами его двоюродного брата. Потом Велье снова вернулся в библиотеку и не говоря ни слова перевернул все вверх дном еще раз. Ничего не укрылось от его глаз, даже маленький поднос, на котором стояли чайные приборы, и кипятильник. Он не преминул даже поднять крышку кипятильника и заглянуть внутрь. Затем, ворча, тяжелыми шагами вышел из библиотеки. Не было ни пяди пространства от подвала до чердака, которое не обследовали бы детективы.
Прислонившись к стропилам крыши, Пеппер сказал устало:
— Боюсь, что самая неприятная работа нам еще предстоит, сержант. Я бы предпочел, черт возьми, чтобы мы были избавлены от необходимости лично обыскивать всех.
— После всего этого дерьма, — сказал Велье и мрачно поглядел на свои испачканные руки, — это для меня будет просто райское удовольствие.
Они спустились вниз, где встретили Флинта и Джонсона.
— Что-нибудь нашли, парни? — пробурчал Велье.
Джонсон, тщедушный седой человечек, потер свой нос и печально сказал:
— Ничего.
— На кладбище никаких следов?