Девять месяцев до убийства

— Ничего, — подтвердил Флинт и понурил голову.
— А вы, Коалан?
Коалан покачал головой.
— Слушать сюда, — грозно заявил Велье стальным тоном. — Украденное завещание может быть спрятано только в одном-единственном месте: а именно у одной из присутствующих здесь персон. Коалан, Флинт и Джонсон, вы приметесь за мужчин. А вы, — он повернулся к кряжистой полицейской чиновнице, — вы отправляйтесь с дамами в гардероб. Если ничего не найдете, идите к больной экономке и поставьте всю ее комнату на попа.
Вудрафф торжествующе сплетя кисти рук на животе, повертел большими пальцами и благостно поглядел на Начио Сюиза. Тот осклабился и предложил себя Коала-ну в качестве первой жертвы. Велье схватил телефон.
— Управление полиции!.. Джонни?.. Эдмунд Кру должен немедленно прибыть на 54-ю улицу, дом № 11. Поторопи его!
После этого он облокотился на письменный стол и наблюдал холодным взглядом, как три детектива с чудовищной основательностью обыскивают одного человека за другим. Найти ничего не удалось.
Некоторое время спустя вернулась и женщина-полицейский с разочарованным выражением лица. Дамы — миссис Слоун, миссис Морс, миссис Вриленд и мисс Джоан Бретт — шли следом за ней.
— У толстухи в комнате наверху тоже ничего нет, — сказала она.
В кабинете повисло глубокое молчание. Велье и Пеппер хмуро посмотрели друг другу в глаза. У Велье, который видел перед собой неразрешимую задачу, в душе явно закипал гнев. Светлые проницательные глаза Пеппера отражали интенсивную работу мысли.
— Что-то все это дело отвратно пахнет, — заявил Велье с плохо скрываемым раздражением.
Пеппер взял его за локоть.
— Вы совершенно правы, сержант, — сказал он, пытаясь смягчить гнев Велье, — здесь что-то не увязывается, но в конце концов, не стоит от этого терять самообладание. Быть может, в доме все-таки есть какой-то тайник, которого мы не заметили. Кру, наш полицейский специалист по архитектуре, непременно обнаружит его, если таковой имеется. Мы сделали все, что могли. Во всяком случае, нам нельзя задерживать здесь всех этих людей. И прежде всего тех, кто не живет в этом доме.
Велье переступал по ковру с ноги на ногу, как лошадь.
— Инспектор прогонит меня ко всем чертям, — пробурчал он.
Пеппер в самых вежливых выражениях объявил, что все посторонние могут быть свободны, тогда как все обитатели дома не вправе покидать его без официального разрешения полиции. Велье расставил своих людей на посты у всех выходов из дома.
  
4
 
Эдмунд Кру оказался настолько похожим на карикатурную фигуру рассеянного профессора, что Джоан Бретт с трудом удержалась от смеха. Но когда он заговорил, столь неподобающий приступ смеха как рукой сияло. Голос его был таким трескучим, как будто в нем все время проскакивали электрические искры.
— Черт бы его побр… — тут Велье поправился и сказал деликатно: — Хозяином дома был покойный.
— Может быть, я смогу вам помочь? — спросила Джоан, немного смутившись.
— Сколько лет этому дому?
— Я не знаю.
— Тогда вы можете быть свободны. Кто знает?
Миссис Слоун манерно высморкалась в свой носовой платочек.
— Ему ровно восемьдесят лет.
— Его как-то перестраивали, — с готовностью вставил Аллан. — Дядя мне рассказывал. ^ Страшно давно.
— Это неточные сведения. — Любопытство Кру не так-то легко было удовлетворить. — Где строительные планы?
Все в растерянности переглянулись. Джоан подошла к письменному столу покойного шефа и рылась в ящиках до тех пор, пока не нашла пожелтевший от времени рулон из картона, откуда она извлекла выцветшие строительные чертежи.
— Это — то, что требуется?
Вместо ответа Кру выхватил у нее листы, развернул на письменном столе и уткнулся в них своим острым носом. Время от времени он кивал сам себе. Потом вдруг подскочил и без всяких объяснений выбежал из комнаты с чертежами в руках.
Велье в сопровождении Пеппера подошел к Вудраффу и взял его за руку.
— Послушайте-ка хорошенько, Вудрафф, — пророкотал великан. — Завещание кто-то стибрил, и на то, как видно, была причина. Вы не объясните нам, что это за новое завещание вы составили? Вероятно, в результате кто-то оказался обделенным?
 
— С другой стороны, — перебил его Пеппер, — ситуация, если не принимать во внимание криминалистический факт похищения, не представляется мне достаточно серьезной. Последнюю волю покойного можно выполнить и обратившись к копии завещания в вашем бюро.
— Черта с два можно! — гневно воскликнул Вудрафф. — Вот именно последнюю-то волю старика как раз и нельзя установить! Это-то и есть самое головоломное во всей этой истории. Первоначальное завещание было в силе до прошлой пятницы. Его формулировки были достаточно просты. Гильберт Слоун наследовал галерею Халькиса, а также художественный салон и антикварный магазин. Кроме того, предусматривались выплаты племяннику Халькиса Аллану Чейни и двоюродному брату покойного — слабоумному Демми. Дом и все личное имущество отходили сестре— миссис Слоун. Небольшие суммы были завещаны домашним, ну и так далее.
— Кто был назначен ответственным за исполнение завещания?
— Джеймс Дж. Нокс.
Пеппер даже присвистнул, а Велье поднял взгляд и прищурился.
— Вы имеете в виду Нокса — того, который мультимиллионер? Того помешанного коллекционера картин?
— Именно его. Он был лучшим клиентом Халькиса и почти что его другом.
— Хорошенький друг, — сказал Велье. — Почему же его не было на похоронах?
— Вы, кажется, не читаете газет, мой милый сержант, — заметил Вудрафф. — Мистера Нокса сегодня утром вызвали в Вашингтон. Как пишут газеты, по настоятельному приглашению президента.
— А когда он вернется? — продолжал упорствовать Велье.
— Этого не знает никто.
— Это к делу не относится, — сказал Пеппер. — Так что с новым завещанием?
— Ммда, новое завещание… — Вудрафф посмотрел на всех хитро, как старый лис. — Все это дело весьма таинственное. В прошлый четверг ночью мне позвонил Халькис. Он поручил мне на следующее утро, то есть в пятницу, представить ему законченный проект нового завещания. Новое завещание должно было в точности повторять старое, за одним-единственным исключением: имя Гильберта Слоуна как наследника галереи Халькиса нужно было опустить и оставить пустое место, куда можно было бы вписать другое имя. Около полудня в пятницу я приехал к Халькису и застал его в одиночестве. Он всегда казался мне сухарем, предельно деловым человеком, которого ничто не может вывести из равновесия. Но в это утро я заметил, что он весьма взволнован. Напустил туману, что обычно было ему не свойственно, устроил все так, чтобы никто не узнал имени будущего владельца его сокровищ из галереи. Мне велено было положить перед ним документ так, чтобы ему было удобно вписать имя на это пустое место. Он попросил меня отойти в другой угол комнаты. Я увидел, как он нацарапал каї<:ое-то имя и быстро прикрыл завещание листом бумаги. Затем в качестве свидетелей были приглашены мисс Бретт, Уикс и миссис Симз. Он подписал завещание, запечатал, положил в маленькую стальную коробку, отнес ее в сейф и собственноручно запер его. Ни один человек, кроме Халькиса, не знал, таким образом, кто будет новым главным наследником.
Всем потребовалось некоторое время, чтобы переварить эту новость. Наконец Пеппер спросил:
— Кто знал условия старого завещания?
— Каждый в доме. Халькис не делал из этого никакой тайны. Впрочем, он не брал с меня обязательства не разглашать факт составления нового завещания. Да и не было никакого смысла, потому что, имея трех свидетелей, я не смог бы сохранить это в тайне.
— Значит, Слоун тоже был в курсе? — проворчал Белье.
Вудрафф кивнул.
— Да уж, думаю, что был! Вчера он позвонил мне в бюро и спросил, коснулись ли его лично, изменения в завещании. Я сказал, что вместо его имени вписано чье-то другое, но никто, кроме Халькиса, не знает, чье именно.