Влюбиться на максимум (СИ)
— Макс? Вот так встреча!
— Да не то слово! Второй раз за пару минут охреневаю…
Лев Толстов (родители точно идиоты) года полтора назад пришёл в наш спортцентр, после переезда семьи в город. Боксёр с хорошими перспективами. Кандидат в мастера спорта. Если пойдёт в профессиональный бокс, может хороших результатов добиться. Из-за крепкой комплекции уже сейчас в среднем весе выступает.
Только мы не ладим с первого дня. Он сразу стал ко мне задираться, подкалывать и подшучивать. Пришлось осадить. Неожиданно и жёстко: ударом ноги в голову. Толстый в глухой нокаут с вывихом челюсти, а я на разборки к Филипчуку. Но парень оказался не слабак и сказал, что сам нарвался. Порадовал…
— Ты к нам на ПМЖ? — лыбится.
— Вроде как…
— Тогда садись со мной. Свободных мест только два — у меня и Боброва, — кивает на чахлого очкарика.
Проходит по проходу к последней парте второго ряда. Я иду следом, но задерживаюсь у парты Селезневой.
— Как дела, пернатая? Фэйс айди тебя уже узнаёт или циферки вводишь? — наклоняюсь и шепчу у уха.
— Да пошла ты! — шипит в ответ.
— Ты не скалься, а то мажоры узнают, что ты тут из благотворительности учишься, — дёргаю бровями. — Они люмпенов не любят.
— Сука!
— Взаимно. Кстати… — сажусь на парту рядом с ней, беру её ручку и начинаю щёлкать. — Что это ты компроматом не воспользовалась? Такой шанс был.
Лизка прячет глаза и поджимает раздражённо губы.
— Потеряла… Вместе с телефоном.
— Да, ладно! — восторженно громко. — И даже в облако не сбросила?
По глазам понимаю — нет.
— Ну и лохушка ты, Кряква, — сжимаю в кулаке ручку, она с хрустом разваливается на части. Высыпаю на стол. — Извини…
Прохожу к парте Толстова и занимаю место. Сразу же рядом нарисовывается какая-то цыпа с розовыми волосами и пирсингом в носу.
Взять бы тебя за это кольцо и…
— Так это ты та новенькая, которая в старой школе стриптиз устроила? — жуёт во весь рот так, что слова теряют своё правильное звучание.
Толстов приподнимает от удивления брови.
— Завидуешь? — бросаю на неё ленивый взгляд, доставая из сумки учебные принадлежности.
— А про потрахушки с учителем тоже правда?
— А вот это уже не твоё собачье дело, — рыкаю на неё.
— Коваль, исчезни! Доебаться не до кого? — встревает Лев.
Она обиженно скрипнула зубами и свалила.
А Толстый здесь авторитет.
— Это что? — показывает глазами на кольцо.
— Кольцо всевластия… Надо мной…
— Я думал твоя помолвка — гон. Весь центр гудит…
— А ты ревнуешь? — смеюсь.
— Чего? — возмущается.
А у самого глазки забегали. Пару раз у меня мелькала в голове мысль — неспроста он ко мне докапывается.
— Ничего…
— Держи, — прыгает рядом со мной на подоконник в рекреации Толстов и подаёт протеиновый батончик.
— Спасибо… К чему такой благородный подгон? — беру подношение.
— Ты в столовой не была.
— Просто родители пока за питание деньги не перевели. А таскать с собой я не привыкла.
— Слышал про твои проблемы с желудком, тебе голодать нельзя.
— Толстый, откуда такая забота? Справки про меня наводишь… Ты ж меня терпеть не мог. Вроде как… Что изменилось?
— Я разве говорил, что ненавижу тебя? — заглядывает в глаза.
В его серо-зеленых какое-то странное тепло.
— Нет. Но…
— Вот и не надо мне приписывать свои домыслы, — спрыгнул на пол и пошёл в сторону класса.
Первый день в лицее прошёл относительно спокойно. Программа только немного другая по некоторым предметам, но не страшно, я быстро перестроюсь. С этим проблем нет.
Выйдя на улицу взгляд, сразу же поймал Калинина, который стоял, прислонившись к моей машине, которую отец отдал ему, пока не прошёл его суд. Мне больше не доверяет.
— Как первый день в новой школе? — обнял и поцеловал в губы.
— Нормально, — пожала плечами. — На нас смотрят, да?
— Во все глаза, — выглянул из-за моего плеча.
Глазеют все, кто был в школьном дворе.
— Пока, Макс! — бросил на ходу Толстов, проходя мимо.
— Пока… — посмотрела в след.
— Это кто? — зазвучали нотки ревности в голосе Гордея.
— Мой одноклассник. Сидим за одной партой. Я есть хочу. Осталась без обеда. Заедем куда-нибудь?
— Почему без обеда?
— Отец не оплатил питание пока.
— Не порядок. Идём. Я оплачу, — взял за руку и потянул к зданию.
— Дэй, не надо. Завтра он переведёт…
— Ты моя невеста и я несу ответственность за тебя, в том числе и финансовую. Это его слова, между прочим.
Быстро оплачивает счета в бухгалтерии. Мы едем обедать, а потом мне на тренировку.
— Макс, ну что ты с ней церемонишься? Лупи её давай! — подбадривают парни, наблюдая за нашим спаррингом с Мезенцевой.
Гадина становится хитрее и наблюдательнее, уже знает все мои ходы и фишки. Биться с ней с каждым разом сложнее и сложнее. Иногда мне кажется, что скоро я лягу под неё. А это позор. Я всегда бьюсь до последнего, пока силы не закончатся.
Филипчук останавливает бой:
— Хватит! Изматываете только друг друга.
Он любитель красивых и коротких схваток, а мы затянули.
— Что, уже не получается? — довольно скалится Мезенцева, обходя меня.
— Просто я сегодня не в форме.
— Ну-ну…
Последнее время я постоянно не в форме. С меня будто кто-то силы выкачивает. К концу дня я ноги еле волочу. Пропала внутренняя злость и агрессия, на которой я всегда подзаряжалась. Теперь понимаю, почему профессионалам сексом запрещают заниматься.
Опять чёртова тошнота. В душевой запихиваю голову под кран с холодной водой, чтобы полегчало.
Приходит облегчение…
Смотрю на себя в зеркало.
Да твою ж мать!
Снова кровавые сопли. Торопливо сворачиваю ком из бумажных полотенец и прикладываю к носу.
— Я вроде тебе в нос не била, — входит Мезенцева и смотрит с испугом.
Знает, что за такое она может в следующий раз хорошенько отхватить. Я злопамятная.
— Вали отсюда! И чтоб Филипчуку ни слова. А то я тебе сама такое обеспечу.
У нас соревнования через неделю, тренер узнает, не допустит.
Глава 70
— У меня сегодня полуфинал, приедешь? — спрашиваю у Дэя, запихивая в себя завтрак.
— Обязательно! Как я могу такое пропустить?! Кстати, как ты себя чувствуешь?
— Нормально, — нагло вру прямо в глаза.
Тошнота, головокружения никуда не делись, и я всё чётче понимаю, что надо искать этому причину. Но не сейчас. Сейчас надо победить, зубами вырвать эту победу. За первое место хорошие деньги заплатят и возможность представить страну на международном соревновании.
— Эй! — окликивает Гордей.
— Что? — понимаю, что ничего не слышала из сказанного им.
— Мама вечером приедет, — повторяет.
— Опять?! — закатываю глаза. — Она позавчера была.
— А твоя вчера, — напоминает.
Сговорились, ходят по очереди, проверяют, как мы тут живём, не заросли ли в грязи или умерли от голода.
За уборку отвечаю я, за готовку Гордей. Ну как за готовку? Разогреть то, что родительницы привезли и не спалить это, как у меня обычно получается. Часто он мне помогает, отвечая на мой умоляющий щенячий взгляд, но в основном справляюсь сама. И у нас уговор: взял что-нибудь — верни на место, грязное бельё не разбрасывать, а стирать, посуду за собой мыть. Всех всё устраивает.
— Давай сделаем вид, что нас нет дома?
— Не прокатит, у бабули есть запасные ключи. Проще просто не прийти домой, — смеётся.
Бабушка… Тоже частенько к любимому внучку на огонёк заходит с вкусняшками. Никогда не думала, что буду ненавидеть видеться с родственниками.
— Давай поменяемся квартирами со Славиком? — предлагаю Дэю.
— Зачем? — замирает с полным ртом.
— Туда они реже будут наведываться.
— Не уверен…
Это точно… Матерям не лень из пригорода сюда мотаться, так что смена адреса — так себе причина для них.
— Я всё! Жду тебя, — составляю грязную посуду в посудомойку.