Последняя пьеса Земли (СИ)
— Отпусти! — завопила она. — Папа! Помоги!
Он еще раз сделал выпад ножом. Денис отскочил.
— У тебя нет шансов, — сказал незнакомец. — Я тебе кишки выпущу.
Незнакомец махнул перед Денисом ножом. Терещенко поймал руку и попытался отнять нож. Но противник оказался более ушлым, чем предполагал Денис. Он ударил коленом в бок Терещенко, попав точно в рану. Терещенко взвыл от боли, ослабив хватку.
Незнакомец повалил Дениса на землю. Попытался ударить ножом в шею, но Терещенко вцепился ему в руку. Хоть это тип и был худоват, но прыти в нем было немерено.
Денис слышал отдаляющийся крик дочери. Попытался скинуть с себя этого урода, но все попытки оказались тщетны. Сложно выбраться, когда ты еще и удерживаешь перед собой нож противника.
Бок прострелил болью. Удар в рану не прошел бесследно. Теперь удерживать нож становилось все сложнее. И кончик ножа стал медленно приближаться к шее Терещенко, а незнакомец прям всем тело навалился на нож.
Внезапно во дворе грянул выстрел. Следом за ним еще один. Незнакомца словно что-то толкнуло в спину, он застонал и Денис почувствовал, как стала ослабевать его прыть. А потом изо рта незнакомца потекла кровь. Тот закатил глаза и Терещенко скинул его на землю.
— Папа! — донесся голос Аленке. Денис привстал на лоток. Дочь бежала к нему со всех ног.
Когда Денис поднялся, Аленка повисла ему на шее. Спустя миг Терещенко отстранил дочь и огляделся. Незнакомец, которого он скинул с себя, лежал на спине и дергал ногой, хрипел. Второго видно не было.
— Где он? — спросил у Аленки Денис.
— Там, — дочь показала на угол дома. — Он вдруг упал.
Кажется, кто-то их подстрелил. Денис осмотрелся. На четвертом этаже загорелся свет. Силуэт махнул Терещенко рукой.
— Идите сюда! — донесся женский голос.
Денис нахмурился и посмотрел на силуэт. И прижав ладонью бок, похромал к подъезду.
Они вошли в квартиру. Из комнаты донеслось:
— Я здесь.
Там их ждала девушка, прислонившаяся спиной к шкафу. Одета в теплую черную куртку, теплые черные штаны. Волосы длинные кучерявые, цвета колоса пшеницы. Точеные черты лица. К стене была приставлена снайперская винтовка. Такую пушку Денис видел только в кино и в компьютерных играх.
— Спасибо, что выручила, — проговорил Денис.
— Да уж… угораздило тебя их проворонить. Тебе бы стоило быть в следующий раз более осмотрительней. Звать-то как?
— Денис.
— Таня.
— А ты…
— Снайпер? Нет… Так, ерунда… спортивной стрельбой увлекалась. А винтовочку кент подогнал. Вот он — вояка. Я позвала тебя не для того, чтобы ты справился о моем прошлом. Помоги отодвинуть шкаф и будем квиты. Так бы я сама, но нога не дает.
Таня отошла от шкафа хромая на одну ногу. Поймала на себе взгляд Дениса.
— Что смотришь?
— Да так… просто.
Терещенко завел в комнаты Аленку и кивнул ей на кресло.
— Посиди пока там. — И посмотрел на Таню. — Ну что, давай, двигать?
Терещенко уперся руками в шкаф, Таня взялась с другой стороны.
— Двигаем на середину комнаты, — сказала она.
Сдвинув на чуть-чуть шкаф, Денис схватился за бок и замычал от боли.
— Что с тобой? — спросила Таня.
— Да так… ерунда…
— Вижу, ты большой любитель попадать в заварушку. Те уроды тебя так?
Денис мотнул головой. Потом распрямился и взялся за шкаф.
— Давай наконец сдвинем этот чертом шкаф, и мы пойдем?
Шкаф был тяжелый и двигался по полу со скрежетом. Скрепя зубами и превозмогая боль, Денис толкал его к середине комнаты. Наконец, когда дело было сделано, Денис уперся руками в колени, а потом прижал рукой рану. Болела она не на шутку сильно.
Таня опустилась на четвереньки на том месте, где стоял шкаф, и стал отковыривать ножом паркет. Очень быстро рядом с ней образовалась небольшая горка паркета, а в место него на полу лежала карта. Таня взяла ее бережно, и поднявшись, сунула в рюкзак.
— Что за карта? — спросил Денис.
Таня застегнула молнию рюкзака.
— Не твое дело. Меньше знаешь, целее будешь.
— Теперь я могу идти?
Таня уперла руки в бока. Пожала плечами:
— Теперь ты можешь идти.
Денис похромал к выходу, кивнув Аленке уходить. На пороге комнаты Таня его окликнула.
— Стой.
Терещенко обернулся.
— Ты хоть до первого этажа сможешь дойти? — спросила она.
Терещенко усмехнулся сквозь боль.
— Не парься. Справлюсь.
— Не уверена. Ранение?
— Забей, — отмахнулся Денис и двинул на выход.
В прихожей Аленка тихо спросила:
— Па, ты как?
— Нормально, принцесса. До свадьбы заживет, — подмигнул ей.
— Стой, — Таня снова окликнула его: — Ты точно уверен, что с твоей селезенкой все в порядке?
Денис остановился. Вздохнул и вернулся обратно в комнату, облокотившись плечом о косяк. Таня стояла все в том же положении.
— Ты не думал, что можешь в любой момент отключиться, а потом двинуть коней? Что потом твоя дочь будет делать?
— Конечно, думал! — Денис поморщился от боли. — В больничку мне нельзя. Думал, дотяну до Сочи.
Терещенко опустился в кресло. Стоять было тяжело.
— Расстегивай куртку. Посмотрю, что там с тобой, — сказала Таня и ушла в ванную.
— Принцесса… помнишь на остановке ты качала своего друга? — Денис спросил у Аленки.
Аленка закивала, прижав к себе зайца.
— Можешь опять так сделать?
Дочь отошла к дальней стене и сев на пол, принялась нянчить своего друга.
Через миг Таня принесла коробку с наклеенным на бок красным плюсом. Еще на коробке стояла бутылка коньяка. Терещенко уже расстегнул куртку и задрал футболку. Футболка была перепачкана кровью. Рана кровоточила. Стоило только на нее надавить, как из нее начинала вытекать жирная капля крови.
Таня села рядом, плеснула на руки коньяк и стала прощупывать рану. Денис отметил, что Таня осматривала рану со знанием дела.
— Врачом была? — спросил он.
— Можно и так сказать… военно-полевая хирургия…
— Ничего себе! Значит, мне повезло…
— Не обольщайся… — Таня стала вытирать кровь на руках салфеткой. — Ну что сказать… Селезенка не задета. Пуля прошла навылет.
— А почему так болит?
Таня усмехнулась:
— Ну ты и чудак человек! Даже когда палец иголкой уколешь, и то потом болит. А тут пуля. Да еще и 7,62. Из автомата стреляли?
Денис кивнул. Таня отхлебнула из горла коньяка.
— Я все обработаю по уму, потом заштопаю. Наложу повязку. Напишу, какие антибиотики пить.
— Это еще зачем?
— Чтобы нагноения не было.
— Где я сейчас антибиотики найду?
— А это уже твои проблемы.
Когда Таня закончила обработку раны и наложила повязку, вколола ему обезболивающего. Потом откинулась на спину кресла, глотнула коньяка.
— Зачем в Сочи едите? — спросила.
Терещенко опустил майку.
— Ждут нас там. К матери надо.
— К твоей или… — Таня кивнула на Аленку.
— Или. Снова спасибо за помощь.
— Обращайся, если что. Вообще я туда тоже еду. Завтра. Могу подбросить.
Денис хмыкнул:
— Ты прям сегодня мой ангел-хранитель.
— Не думай, что я мягкая и пушистая.
— Тогда мы с тобой.
Таня поднялась и похромала к рюкзаку.
— Раз так, то здесь ночевать мы не останемся. Надо поменять место дислокации, — Таня кинула рюкзак к ногам Денису. Взяла в руки винтовку и посмотрела в окно.
Терещенко окинул взглядом комнату.
— А чем тебе это место не устраивает?
— Есть причины… одним плохим людям, я крупно подпортила денек. Рано или поздно они вычислять квартиру.
Через миг они уже шли по двору под окнами первого этажа. Перешли проезжую часть и вошли еще в один двора. И дворами стали идти параллельно улице. Рана Дениса успокоилось, а точнее, обезболивающее наконец начало действовать.
Когда они вошли в неизвестно какой по счету двор, перед ними предстал бетонный забор с колючей проволокой. На территории стояла высокая кирпичная труба. Таня повела их вдоль забора и юркнула в приоткрытые ворота.