Перелом (СИ)
— То есть, артиллерийская поддержка будет слабой?
— По сравнению с дневными обстрелами? Несомненно, но в беспилотной эскадрилье уцелело семь разведывательных «шершней»… Это сильно поможет корректировать огонь.
— Так зачем нам самим атаковать? Мы отбили немецкие атаки на всех направлениях, удержали позиции. Это, просто ослабит нашу оборону. Лучше встретить немца утром, подготовленными.
— За ночь немцы, могут что-то придумать, сообразить. И поставить нас в очень неприятное положение. Предлагаю, сосредоточить две боевых тактических группы в Терловке и Бохне и нанести удар по сходящимся направлениям. Отбросим противника в Летичев, но в город не будем заходить.
Полковник Леднев, неожиданно широко улыбнулся.
— А потом, Виктор Генрихович, как немцы выползут из своих схронов в хатах и палисадниках, нанесете массированный огневой удар по Летичеву.
— Браво, браво, Борис Семенович. Вы, все правильно оценили. Танкисты и финляндцы, неожиданно атакуют в сумерках, потом ваши фейерверкеры и канониры накрывают разворошенное осиное гнездо фрицев, огнем «Ураганов», шести и восьми дюймовыми снарядами. После чего, под прикрытием артиллерийского огня, отходим на прежние позиции.
Гвардии полковник Паннвиц, поднял вверх палец, призывая господ офицеров к вниманию.
— У нас газотурбинные танки и колесная бронетехника, они издают гораздо меньше шума и это, дает нам серьезный шанс в неожиданной, кавалерийской атаке.
— Но сумерки…Ни черта не видно…
— У на тепловизоры на танках. Не Бог весть что, господа, но с двух верст, цель типа «танк» или «артштурм»(1) обнаружит вполне.
— Атакуем без артподготовки…
— Именно так. Впереди пойдут пластуны. Их задача, поддерживать связь с атакующими и наводить их на наиболее опасные цели. Иначе нам, не застать превосходящие силы противника врасплох.
* * *Новый приказ, удивил. Оба уцелевших танка его взвода, уже поздно вечером, обильно заправили с невесть откуда взявшегося огромного заправщика «Ошкош», многоколесного, словно сколопендра. Потом один из стрелков финляндцев, притащивший танкистам, несколько початков вареной кукурузы, поведал о скором наступлении и о том, что видел прибытие машин с боеприпасами.
Следом появился ротный, гвардии капитан Иванов, собственной персоной. Придирчиво осмотрев изрядно побитые обстрелом танки взвода Фокина, он крепко пожал уцелевшим танкистам грязные руки и сообщил.
— Через полчаса, наша рота, как и весь эскадрон, перебрасывается восточнее в местечко Бохны. Туда прибыли машины снабжения — не стесняйтесь, грузите что возможно в танк. Еще через пару часов –атакуем. Цель — окраина Летичева.
— Там же немцев, до хера…Вырвалось у Фокина, не взирая на субординацию.
— И очень хорошо. Оскалился капитан. Чем гуще трава, тем легче косить. Германцы устали, они измотаны неудачными атаками и потерями. Наша ночная атака будет для них, чертовски удачным сюрпризом…
Когда последний остроносый подкалиберный снаряд занял свое место в механизме заряжания, прапорщик Фокин, вытер руки грязной ветошью и вылез на остывающий от дневной, иссушающей жары, вечерний воздух и огляделся. Возле единственного танка его взвода курил Щербицкий, подложив под зад разделочную колоду.
Фокин легко спрыгнул с кормы танка и подошел к подчиненному.
— Когда уже пойдем, командир? Спросил Щербицкий, затягиваясь и выпуская сизый дым из ноздрей.
— Не терпится?
— Да нет. Устали все. Глаза слипаются. Раньше немцами холку намылим, раньше отдыхать пойдем.
Фокин непроизвольно усмехнулся.
— Как бы с сильнейшей армией мира –деремся. А у тебя, не тени сомнения…
Щербицкий встал, и каблуком сапога, вдавил тлеющий окурок в чернозем.
— Был фольксвер, первой армией, командир, да весь вышел. У нас и техника лучше и солдат больше. Не видать им победы, как одесского привозу.
Устало заметил Щербицкий и полез на свой угрюмый «ящер».
— Рацию на прием поставь, унтер! Крикнул вслед Фокин…
Несмотря на то, что Фокин, застал еще Десятидневную войну, в ночных атаках, ему пришлось участвовать только в третий раз. Уж больно сложно в потемках, управлять войсками, несмотря на все более совершенные системы связи и навигации.
Танковый эскадрон, в котором осталось дай Бог половина танков, выдвигался двумя маршевыми ротными колоннами вслед за передовыми пластунскими командами. Немцы нервничали, беспрерывно пуская осветительные ракеты, так что первоначальный план с использованием новомодных тепловизоров — пришлось отменить.
— Действуем, по старинке. Пластуны ввяжутся в бой, указывая вам лазером
цели, вы их подавляете и двигаетесь с пехотой вперед. Надеюсь на ваш опыт и решительность, господа.
Командир эскадрона, подполковник Черкасов, был как всегда краток и точен.
— Так точно. Козырнул Фокин, отправляясь к своему танку.
Серо-белая ночь, освещенная мертвым светом висящих на парашютах ракет, сочные кукурузные стебли с треском ломающие под траками «восьмидесятых», мерный свист турбины, работающей на низких оборотах это придавало картине выдвижения некий мистический оттенок. Не хватало только ведьмы верхом на помеле.
* * *Командир «леопарда-2» третьего панцер –регимента, фельдфебель Дитрих Кранц,не спал,несмотря на крайнюю усталость. Его терзало раздражение зреющие где то в груди словно гнойный нарыв, готовое взорваться вспышкой гнева. Его занесло в панцер-гренадерскую дивизию люфтваффе, только в мае, после второго уже ранения, полученного на Восточном фронте. Кранц, беспартийный работяга слесарь, с одного из сборочных заводов «Бюссинга» на севере Германии,служил в танковом батальоне при 46 пехотной дивизии,после окончания танковой унтер-офицерской школы. Дитрих, был отменным служакой, имел два Железных креста и благодарность от командующего группой армий, но в последней контратаке под Гомелем, его «лео» наехал на мину и ему вырвало два катка, посадив панцер на брюхо в расхлябанной пашне в месиве грязи и снега. «Иваны» пытались захватить экипаж и танк, но Кранц, сняв башенный зенитный «косторез» сдерживал их,до тех пор пока не подошли еще два танка «комрадов» вытащившее его тросами. В итоге Дитрих получил несколько осколков, обморозил руки и лицо и получил свой второй Железный крест. После этого, ему предложили перейти инструктором в формируемую панцер-гренадерскую дивизию оснащенную новейшей техникой Дитрих согласился и сейчас, сильно жалел об этом.
Эти чертовы парашютисты и всякие «летуны-дристуны» из аэродромных команд и зенитных полков люфтваффе, очень плохо понимали толк в тактике наземного боя. Либо откровенно трусили, либо наоборот, готовы были бросится на «иванов» очертя голову. Компенсируя свою тупость — исключительно храбростью.
Первые же стычки с русским на противоположном берегу Южного Буга, наглядно показали что дивизия «Рихтгофен» плохо готова для наземного боя, а ещё хуже –для Восточного фронта, где боевые действия отличаются большей жестокостью и размахом чем танковое ралли в Ливийской пустыне. Вчерашняя «гениальная» атака под прикрытием жиденького огневого вала на неподавленные позиции русских привела к вполне ожидаемому результату — тщательно замаскированные русские танки и расчеты бронебойщиков устроили настоящую бойню, когда панцеры «Рихтгофена» приблизились на расстоянии менее версты к многострадальному поселку. В бою сгорел взводный, лейтенант Бирке со всем экипажем и еще два танка. Ротному, гауптману Хансу Тору повезло больше, несмотря что русские буквально расклевали его «леопард», всадив в него два шестидюймовых снаряда и под занавес, еще и тяжёлую управляемую бронебойную ракету «Флегонт». Однако, крупповская сталь выдержала и несмотря на пожар, гауптман Тор, вывел покалеченный танк с экипажем из боя.
Сейчас, танк потушили и даже подремонтировали и ротный с повязкой на голове и благоухая мазью от ожогов, обустраивал оборонительные позиции. Несколько армированных мешков с землей, натянутая на жердях маскировочная сеть — вот и вся оборонительная позиция.