Перелом (СИ)
Этих секунд, хватило,что бы оперенный бронебойный снаряд Pfeil,выпущенный из отступающего «леопарда» поразил в борт,неосторожно выползший из-за кучи щебня, «ящер» унтера Попова. «Стрела» прошила борт между третьим и четвертым катком, прямо в механизм заряжения и танк Попова, оглушительно взорвался, выбросив вверх столб огня и отбросив башню, словно отрубленную голову…
* * *Тихий зуммер вызова аппарата правительственной связи, оторвал генерал-оберста Йоханна Фриснера от изучения огромной оперативной карты, на которую дежурные штабные офицеры, наносили изменения обстановки после получения вечерних сводок из действующей армии.
— Вас генерал-оберст Гельдер тихо прошептал? подтянутый адъютант майор Вейхс и протянул командующему группой армий, трубку спецсвязи.
— Слушаю, геноссе генерал-оберст! Поприветствовал генерал Фриснер начальника «Большого» Генерального штаба ННА ГДР.
— Как обстановка через сутки после начала операции «Роланд»? Тут же к делу перешёл товарищ Гальдер, не отвлекаясь на прочую чепуху.
— Противоречивая. Определенный успех сопутствовал лишь 47 панцер-корпусу генерала Рауса. Ему удалось полностью разгромить 5 гвардейскую Забайкальскую танковую бригаду русских и отбросить 53 механизированный корпус на двадцать пять километров от Староконстантинова. Но к вечеру, сопротивление нарастает, более того, на помощь 53 мехкорпусу, русские перебросили 60 мехкорпус генерала Каткова в район Шепетовки и атакуют с фланга корпус Рауса. Сейчас, там идут очень ожесточенные бои с переменным успехом.
— Что по Ровненскому направлению? Удалось остановить наступление мехкорпуса Кёллера?
Фриснер вздохнул. Но врать начальству это худшее из зол.
— Удалось только сбить темп русского наступления, геноссе генерал-оберст. У русских на полесском направлении действует крупная группировка кавалерии и сил особого назначения. Они постоянно атакуют наши войска в открытый фланг, в частности панцер-корпус Кнобельсдорфа, ослабленный предыдущими боями и прикрывают с фланга свои механизированные соединения, наступающие на равнине. Темп наступления русских, падает, но мы не можем их остановить…
— Черт. Вы понимаете, что происходит? Бронетанковые соединения группы армий «Юг», не в силах даже приостановить наступление русских встречными контрударами?
— Русские, впервые ввели в бой сразу пять механизированных корпусов, геноссе генерал-оберст. Это без малого две с половиной тысячи быстроходных танков новейшей модификации. При прорыве линии «Гинденбург», они практически не понесли потерь, за них все сделали гренадеры и авиация. Наши бронетанковые соединения, даже вместе со свежим корпусом Рауса, имеют около полутора тысяч новых «леопардов». Именно панцерваффе, понесли слишком тяжелые потери в ходе операции «Фестунг» на Уманской дуге, геноссе… Нам просто нечем их остановить…
Молчание в трубке, говорило о многом.
Наконец Франц Гельдер, спросил.
— Что на южном фланге? На стыке с группой армий «А»?
— Там ситуация развивается критически, геноссе…Противника задержать не удается. Русские, силами двух механизированных корпусов Громова и Ланевского, продолжают наступление на Проскуров и Каменец — Подольский. Контрудар, в районе Летичева, не получил должного развития.
— Причины? Генералу Брайту передана панцер-гренадерская дивизия в качестве усиления. По интонации, стало понятно, что начальник Генштаба сейчас взорвется валом криков и ругани.
— Генерал Громов, разделил силы. Две танковых и одна моторизованная егерская бригада, продолжили наступление на Проскуров,не останавливаясь. Одну танковую, егерскую и тяжелую артиллерийскую бригады он задействовал для отражения ударов корпуса Брайта. Ставка на панцер-гренадерскую дивизию люфтваффе как основную ударную силу, была явной ошибкой. Они не опытны, драться приходится с элитными соединениями русских. Плацдарм у Летичева не удается расширить, несмотря на ожесточенные бои. Разведка докладывает о прибытии передовых батальонов 41 пехотной и 45 пехотных дивизий русских. К утру, нам придется либо эвакуировать плацдарм, либо списать дивизию «Рихтгофен» в безвозвратные потери.
— Черт возьми, Йоханн, ты предлагаешь мне с этим идти к геноссе Председателю на доклад? Взорвался, наконец, Гельдер.
— Да меня тут же спустят в подвал «Штази», где объявят русским шпионом!
Фриснер помолчал.
— Что бы остановить русских, нам потребуется еще пара панцер- корпусов геноссе генерал-оберст. Полностью укомплектованных. Когда в панцер-дивизии, танков осталось меньше чем в русской танковой бригаде, а в воздухе господствует вражеская авиация — что нам остается делать, кроме коротких и не всегда удачных контратак?
* * *— Я не могу сообщить об этом, ни военному министру, ни Председателю Ольбрихту, ни правительству, Йоханн! Получается,мы оставляем Украину? Вы понимаете,какое это будет иметь политическое значение? Выход русских,к границам Галиции, Венгрии, Польши и Румынии. Правительства этих стран и так висят на волоске,не хватало еще русских дивизий у границ!
— Но нам нужны резервы! В отчаянии заметил Фриснер.
— Резервов, нет. И вероятно, уже не будет. Черт возьми, Фриснер, вы все прос…ли на Уманской дуге! В ближайшую декаду,ожидается высадка американо-французов на Сицилии. Вы понимаете, Йоханн?
— Так точно! Сердце генерала,пропустило удар и рухнуло куда то вниз.
— Есть подозрения, что в случае успеха американцев на Сицилии,союзное нам, правительство геноссе Проди, немедленно рухнет. Нам нужно создать подвижной резерв на севере Италии на случай дестабилизации обстановки у нашего важнейшего союзника.
Фриснер молчал,затаив дыхание.
— Выводите из боя 47 панцер-корпус,Рауса. Он будет переброшен на Запад, в подвижный резерв.
— Но 47 панцер-корпус единственный, кто добился хотя бы тактического успеха!
— С ваших слов, это его последний успех и противник уже вцепился Раусу во фланг.
— Так точно…
— Тогда отводите его и готовьте к переброске на Запад.
— Но наступление русских⁉
— Действуйте, как считаете нужным,командующий группой армий, геноссе Фриснер…
И в трубке раздался длинный гудок….
Побледневший генерал Фриснер,на ватных ногах, сел на стул, любезно поданный, расторопным адъютантом.
Закурив,Фриснер посмотрел на стоящего по стойке смирно,майора.
— Чем занималась ваша семья, майор Вейхс?
— Последние тысячу лет, служили Германии! С достоинством отметил майор склонив голову с безупречным пробором.
Фриснер хмыкнул.
— В таком случае,мне будет проще трудоустроится после войны, дорогой Вейхс. У моего старика, в Хемнице,была пивоварня.
Вейхс, густо покраснел.
— Извините, не понял геноссе,генерал.
— Что вы не поняли, майор⁉ Неожиданно зло, спросил генерал. Мы уже обречены на поражение, и пора задуматься о трудоустройстве после выхода из лагеря военнопленных.
* * *— Ударим в сумерках. Начало атаки назначаю на 23.00.Посмотрев на часы, заявил собравшимся офицерам боевой группы, полковник Виктор Паннвиц.
— Оно того стоит? Подал голос командир Финлянской стрелковой бригады, полковник Деев. Люди, измотаны тяжелыми боями. В стрелковых ротах, едва ли наберется половина нижних чинов.
— Что с техникой?
— Более-менее. Приблизительно процентов шестьдесят бронемашин на ходу. Но некомплект управляемых бронебойных снарядов. Почти все, расстреляли…
— Уже лучше. Борис Семенович… Паннвиц, обратился к полковнику Леднёву, командиру приданной группе, артиллерийской бригады Резерва Главного командования.
— Слушаю. Виктор Генрихович.
— Что у нас по потерям и по боеприпасам?
— Потери мизерны. Но большой расход боеприпасов за минувшие сутки. Не менее десяти тысяч выстрелов за последние сутки. Это не только расход боеприпасов, но и быстрый износ каналов ствола. Что создаст проблемы с дальностью и точностью стрельбы, Виктор Генрихович. Особенно в темное время суток.