"Фантастика 2023-73". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)

Дик узнал этот жест. Заклятие переноса, конечно, причем рассчитанное на них обоих. Каждый раз ему удавалось сбить это заклятие, поскольку, даже, несмотря на отвратительную погоду, он не желал покидать этот мир. Тем более не по своей воле.
В какой-то момент, когда раздосадованный Далхан предпринял очередную попытку открыть для них обоих путь куда-нибудь, где текли реки той силы, что была необходима сатанисту, Уэбо шагнул вперед и ударил противника мечом в грудь.
Клинок лорда Мейдаля с тонким звоном втянул в себя всю магию Рэил, которую смог, и запылал странным голубым огнем. Постепенно огонь окрашивался в алый цвет — меч превращал силу, подходящую главе темного культа, в энергию, которую мог черпать Дик.
На лице Далхана появился испуг. Он схватился за грудь и отлетел назад, словно его кто-то толкнул. А в следующий миг он исчез, словно его никогда и не было.
Дик в изнеможении уронил голову, как только понял, что это не уловка. Сил не было даже на то, чтоб сделать хоть шаг, но он понимал, что надо двигаться. С трудом нащупал на левом запястье браслет и надавил на него. Лишь с третьей попытки сумел четко выразить в магической формуле, чего же он хочет, и шагнул сквозь пространство.
Он стоял на гладком каменном полу огромного грота, стены которого были покрыты друзами горного хрусталя, и от них струился ясный дневной свет. Стоял всего мгновение. Едва закончился переход, как рыцарь-маг рухнул на каменную плиту пола, больно ударившись коленями.
Вскрикнув, к нему кинулась Серпиана, подхватила и поддержала, и лишь через несколько минут, когда прояснились зрение и сознание, молодой рыцарь понял, что это крик не боли, а облегчения. Девушка выглядела измученной, но, кажется, невредимой.
— Не понимаю, что со мной, — сказал он, шаря вокруг рукой, словно был слеп.
— Ты просто устал, — рыдая, ответила она. — Я думала... Боже мой, я думала, ты уже никогда не вернешься.
— Я здесь, Ана. Все в порядке.
— Ты убил его?
— Нет. Нет, конечно. — Дик опустился на пол и с облегчением вздохнул. Ненадолго отбежав в сторону, девушка принесла одну из седельных сумок и подсунула ему под голову. — Но он сбежал. Сам сбежал. Переместился...
— Не говори. Вот. — Она протянула ему фляжку.
— Родная, а нет чего-нибудь покрепче? — спросил он, отхлебнув тепловатой воды.
— Есть. — Она провела ладонью по фляжке. — Кипрский ксинистери. Идет?
— А... покрепче?
Она ненадолго задумалась.
— Разве что из местных сортов — те, что мне довелось пробовать... Бузбаг? — предложила она неуверенно.
— А еще покрепче?
— Борнова...
— Идет. — Он отхлебнул из фляги сладкое и густое вино.
Этот глоток словно вернул ему силы. Рыцарь-маг кряхтя поднялся с холодного пола и огляделся.
— Где Трагерн?
— Он исчез. — Девушка развела руками. — Но с ним, кажется, все в порядке.
— Ты уверена?
— Мы достаточно долго пробыли вместе. Я чувствую.
— А... печать?
Серпиана грустно улыбнулась.
— Печать надо было снимать в полночь. Подходящее время давно прошло. Ты же видишь. — Она обвела грот рукой.
Дик присмотрелся. Золотой паутины, которая прежде покрывала пол и часть стен, сияя почти в каждой трещине каменной плиты, теперь не было нигде. Несколько мгновений молодой рыцарь осматривал грот магическим взглядом, а потом пожал плечами:
— Нет, не вижу.
— В том-то и дело.
Он подошел к ней и обнял. Прикосновение к гибкому прелестному телу успокоило его. Вдыхая луговой аромат ее волос, Дик испытывал такую нежность, какой не чувствовал никогда прежде. Хотя девушка неловко шевелилась, он не желал отпускать ее — но, может, потому, что не был уверен, устоит ли без поддержки. Наконец расцепил сплетенные руки, встал, пошатываясь и ожидая, пока Серпиана подведет к нему коня. Дик взялся за седло и понял, что не усидит верхом.
— Если б ты смогла как-то вывести нас отсюда... — криво улыбнулся он. — У меня не хватит сил даже кому-нибудь в морду дать, что уж говорить о магии...
— Я смогу, — спокойно пообещала девушка, хмуря гладкий, словно слоновая кость, лоб.
 
— Но ведь мы сюда вернемся? — Он поймал ее за плечо. Развернул к себе. — Мы ведь сделаем это рано или поздно?
Серпиана смотрела на Дика очень серьезно и ответила не сразу, словно от ее слов зависело все в их жизни и все на этом свете.
— Да, конечно, — сказала она. — Конечно, мы сюда вернемся.
  
Игорь Ковальчук 
 
Скиталец
   
Пролог
 
Ветер нес с востока запах песка и корицы. Еще полчаса назад он был удушающим и жарким, живо напоминая о тяготах пути через пустыню, но потом широкой полосой потянулись мрачные облака, темно-серые с густой синевой. Легкий ветерок изменил направление и теперь дул с моря, неся с собой прохладу и свежесть морской воды, а также запах водорослей. Ненадолго на побережье воцарились тишина и покой, которые вскоре должны были смениться неистовством бури.
Волны в мгновение ока налились угрожающим свинцово-серым оттенком. Ветер усилился и вскоре заметался меж валунов с ревом, достойным доисторического чудовища размером с замок. Он, словно взбесившись, рвал в клочья пену на гребнях воли и клонил к земле пальмы. Сети, которые рыбаки не успели снять с шестов, были подхвачены и унесены в море.
У подножия невысокой, но обрывистой скалы волны били в берег; начал сечь косой дождь, однако даже он не мог усмирить бушующее море. Под могучими ударами волн иногда раскалывались валуны. На побережье Сирии бури, как и дождь, случались нечасто, особенно такие сильные, и никто, конечно, не догадывался, что непогода привлечена в Палестину магической силой некоего уроженца Корнуолла. Впрочем, даже если бы крестьяне и узнали об этом, они бы не заинтересовались. Какое им дело до магических сил? Тем более — до причин благословенного дождя.
Сидящий на скале человек все кутался в плащ, натягивал мгновенно промокший капюшон на голову поеживался, когда струи или ветер начинали хлестать особенно сильно, но не уходил. Он сидел на самом юру, и казалось настоящим чудом, что его оттуда все еще не снесло. Потом ветер ослаб, но усилился дождь. По скалам вниз катились мутные потоки. Казалось, что на этом обыкновенно выжженном солнцем побережье в одночасье появился миллион рек, а может, даже и больше. Но жизнь этих потоков была так же коротка, как и существование пылинки в пламени свечи.
Перед тем как утихнуть, ливень усилился. Он хлестал прямо в лицо сидящему, но тот и не шевельнулся. Когда потоки воды, стекающей с вершины, стали напоминать полноводные реки, из-за камня, похожего на нелепо приплюснутый гриб, появилась огромная черная змея с опаловыми бликами на длинном теле. Она свернулась клубком и замерла. Вода, омывавшая ее, превратила матовую чешую в нечто мягко искрящееся, и, как обычный окатанный прибоем камешек в воде подобен изысканному полудрагоценному камню, а на воздухе становится скучным серым булыжником, так и огромная змея превратилась в подлинное произведение искусства.
Может, именно потому она и не внушала никакого страха. Хотя бояться змей — в крови человека.
Потом ливень превратился в дождь, а дождь — в мелкую морось, которая тоже скоро иссякла. С моря потянуло холодным ветерком. Промокший до нитки человек вздрогнул — должно быть, от холода — и повел плечами.
В тот же миг змея встала с земли в облике девушки с бледной матовой кожей и черными волосами до плеч. Длинное синее платье, широкий плащ неопределенного цвета — обычная одежда небогатых людей. Единственное, что удивило бы стороннего наблюдателя, если б ему удалось рассмотреть подробности, — поверх простенькой ткани на девичьей груди сиял крупный драгоценный камень, а у пояса висел кинжал в ножнах.
— Ты весь промок, — сказала она сидящему мужчине. — Замерзнешь.
— Как промок, так и высохну, — хрипловато ответил он, поднимаясь. — Боже, я об этом мечтал почти год.