Цена вздоха (СИ)

Старик замолкает, встает и отходит к соломенной кровати. Айва следит за ним, ни на миг не отвлекаясь, ждет услышать, что было дальше, но волшебник не торопится, достает из-за кровати спрятанный за блоком соломы дырявый котелок, выгребает остатки густой мази, возвращается назад и всю мазь осторожно растирает по ушибу на руке колдуньи.
У Айвы заканчивается терпение, и она приподнимается с табурета, хотя и не встает.
— И?!
— В какой-то миг он понял, что собою не управляет. Это было заметно во взгляде мальчика. Он растерялся, выронил камень и смотрел на меня с таким лицом, будто уже меня ударил и только потом это осознал. — Продолжает старик говорить спокойным, тихим голосом.
Он неторопливо втирает мазь в руку колдуньи и молчит до тех пор, пока не заканчивает. Лишь после волшебник отпускает ладонь Айвы, поднимает глаза и всматривается в ее неспокойное выражение.
— Ты ведь понимаешь, чего он испугался? Его напугал не поступок, а желания, которые овладевают мальчиком против его воли.
Айва миг не двигается, затем медленно опускается на табурет, но сразу встает и скрещивает руки на груди.
— Он не справится. — Говорит колдунья уже спокойней.
— Давно ты не показывала своего беспокойства.
— Да плевала я на мальчишку! — Тут же склоняется Айва над волшебником. — Ты знаешь и сам, что его жизнь и гроша ломаного не стоит!
Она успокаивается, выпрямляется, но сохраняет на лице недовольство, хмурится и говорит все еще сердито.
— Мальчишка не выдержит. — Продолжает Айва. — И ты вот так запросто готов превратить его в чудовище? Он только зря будет мучиться, пока, наконец, проклятие его не поглотит окончательно, а тогда….
— А тогда мы просто сделаем нашу работу и отправимся дальше. — Перебивает старик.
Голос волшебника резко изменяется. Он говорит холодным, тихим, безразличным тоном, и Айва даже застывает на миг, вдруг растеряв весь пыл своего переменчивого нрава.
Старик поднимается с табурета, захватив поделку из глины, встает перед колдуньей и всматривается ей в глаза, но даже так Айва не находит, что сказать и только сжимает руку.
— Это решено, и ты знаешь, что иначе ничего не выйдет, проклятие уже слишком окрепло.
Вдруг, Айва, вспоминая последние дни, начинает водить глазами из стороны в сторону.
— Постой, травы, что ты заставил мальчишку собирать….
— Да, они нужны для амулета, чтобы запечатать в нем силу проклятия.
Колдунья широко открывает глаза и встает перед стариком, не давая ему пройти.
— И ты сразу это задумал? Еще когда послал его искать этот цветок, ты уже собирался отдать его проклятью?
Старик вздыхает, осторожно подвигает колдунью, едва коснувшись ее локтем, и проходит к кровати. Айва не отстает, следует за ним и ни на миг не отводит от старика глаза.
— Я не мог знать, что все будет именно так. — Вздыхает он, снова начав ковыряться в глиняном слепке. — Но отказаться от этой мысли мы смогли бы в любой миг, а вот на то, чтобы приготовить амулет нужно время. Так что хватит перечить, Айва, сейчас для этого не время.
Айва в ответ лишь корчится, но сказать ничего не может. Наконец, она отворачивается, но старик не дает разговору окончиться на этом.
— И, кстати, — продолжает волшебник, — где ты это взяла?
Айва оборачивается с легкой растерянностью на лице, замечает направление взгляда старика, поворачивает голову и видит сложенные на столе горкой пирожки.
— Неужели тебе нужно объяснять, — не дожидается он ответа, — почему нам не стоит привлекать внимание людей?
В лице Айвы немедленно проявляется недовольство. Прищурившись, она сверлит взглядом старика и из гордости не спешит оправдаться.
— Ты что себе навыдумывал? — Говорит она сердито.
— Только не говори, что ты сама их приготовила. — Отзывается старик. — У тебя не хватает терпения даже на то, чтобы просто зажарить мясо на огне. Ты стащила из деревни еду и думаешь….
— Ах ты, старый невежда! — Яростно хрипит Айва.
Старик тут же замолкает. Он смотрит удивленно, вдруг осознав, что где-то просчитался, но еще не зная где, а теперь вынужденный принять все недовольство разъяренной колдуньи.
 
— Как ты смеешь равнять меня с какой-нибудь воровкой! — Распаляется Айва все сильнее. — Даже не думай, что спустя все годы ты научился читать мои мысли, старый болван! Эту еду я не крала, чертов недоумок! Ее принесла девка из местных, чтобы вину за….
— Хватит! — Встает старик, оставив свою глиняную поделку.
— Не затыкай мне рот!
— Хватит, Айва! Оглянись!
Колдунья даже в пылу ссоры ни мгновения не задумывается о том, чтобы противиться и капризничать, и как только волшебник требует повернуться, она тут же оборачивает голову.
В проходе стоит Алеша. Выпучив глаза, он с недоумением следит за разгоревшейся ссорой, превращаясь в кусок льда, охлаждающий жар чувственного пламени.
Еще старик и колдунья не успевают ничего сказать, как мальчик с печалью опускает глаза.
— Это все… из-за меня?
Айва от недоумения даже застывает на несколько мгновений.
— Нет, Алеша. — Успевает сказать волшебник.
Мальчик поднимает глаза, но видит отвращение на лице колдуньи и сам замирает.
— Да как ты вообще до этого додумался, недоучка деревенская? — Бросает ему Айва, а сама размашистым шагом подходит к двери, оттолкнув мальчика в сторону, а сама на ходу заговаривает со стариком. — Сам ему объясняй, кто и зачем это принес!
Колдунья выходит, хлопнув дверью, а старик остается с Алешей наедине. Мальчик сразу обращается к волшебнику удивленным, ошарашенным взглядом, но ничего не спрашивает и только ждет, а старик, вздохнув, молча подзывает его жестом и ведет к столу.
Волшебник подвигает мальчику табурет, придерживая Алешу за плечо, едва заметно улыбается и двигается так медленно и спокойно, что даже черные отростки на спине мальчика вдруг начинают шевелиться меньше, будто подражают старику.
— Скажи, Алеша, — заговаривает волшебник, сев напротив мальчика за угол стола, — у тебя друзья-то есть?
Мальчик не отвечает, миг смотрит, а потом начинает опускать грустнеющий взгляд, и старик, посмеиваясь, тут же хлопает его по плечу.
— Ну! Нечего тут расстраиваться! — Впервые говорит старик таким веселым голосом. — Это даже облегчает мне задачу.
Алеша поднимает глаза и с легким недоумением глядит на старика.
— Как это оно облегчает?
Старик встает и отходит к кровати, но лишь затем, чтобы взять свою поделку. Затем он возвращается, а Алеша уже за этот короткий миг успевает переключить внимание.
— А это ты чего делаешь?
— Посмотришь, когда закончу. — Улыбается старик, говоря чуть тише, затем отклоняется и продолжает обычным голосом. — Скажи, Алеша, а много ты знаешь людей из деревни?
Мальчик опускает взгляд, но уже не кажется особенно печальным.
— Да я и не знаю никого. — Отвечает Алеша, глядя в пол. — Ну вот, видал пару. Мельник как-то давно-о-о захаживал, ну и….
— Говори, не бойся. — Смотрит волшебник добродушно. — Ругать я тебя не стану, я же тебе не дед.
И Алеша вдруг ощущает прилив сил, которым в нем отражается малознакомое чувство самостоятельной гордости. Он даже выпрямляет спину, поднимает глаза и начинает говорить иначе, чуть громче и увереннее, как отец, рассказывавший ему когда-то истории, принесенные с охоты.
— Ну я, значит, цветок когда искал этот вот, что как гриб, — объясняет мальчик, — то пошел аж до деревни. Там есть рядом дерево одно, ста-а-арое, ведьмовское, говорят, а оно сухое, как надобно, а там еще кусты под ним и тоже сухие! Ну и я, значит, цветок нашел, а когда шел обратно, как вдруг на меня вышли эти, деревенские….
Алеша ударяет ладошкой по столу, пучит глаза, но вдруг понимает, что рассказывать у него выходит совсем не так интересно, как рассказывал его отец. Тут же мальчик начинает смущаться и продолжает уже скромным, тихим голоском, отводя глаза в сторону.
— Ну и там… девки две и… и два козла. — Заканчивает он мысль со злобой.