Изыди, Гоголь! (СИ)

-- Ошибаешься…
Утонченное лицо Настоятеля разрезает пугающая улыбка.
-- Набери-ка для меня старшую дочь дома Мелунд, Мейфей...
***
Агата не подает признаков жизни.
Я вливаю в ее тело каплю своей маны и обнаруживаю слабое биение сердца.
Летаргический сон.
Мара нисходит не во всем своем божественном величии. Меня навещает лишь проекция, отголосок воли богини, пробившийся сквозь миры и измерения.
Но даже этой крупицы силы Богини Смерти хватает, чтобы погрузить всех жителей тридцатиэтажного дома в беспамятство. Без моей воли тысячелетнего чернокнижника хилое тело низкоуровневого мага Гоголя ждет такая же участь.
-- Не поделишься своими успехами, Кроули?
Бережно укрыв Агату, я прохожу мимо Мары в гостиную. Богиня провожает меня удивленным взглядом. Ничего, пусть привыкает к чужому игнору.
Я же привык.
Хватаю со стола початую бутылку вина и падаю в кресло.
-- Ты повредился разумом при переходе и теперь не узнаешь меня? -- с любопытством спрашивает Богиня Смерти и Тьмы. -- Или просто решил покончить жизнь самоубийством? Уж я-то могу это устроить, не сомневайся.
Я отпиваю сладкий напиток прямо с горла и, загибая пальцы, говорю:
-- Ты похищаешь мой гримуар. Вырываешь мои душу и разум из тела. Забрасываешь их в другой мир, в дохлое немощное тело. Говоришь: "Ищи!", но почти ничего не объясняешь. А затем и вовсе игнорируешь все попытки связаться с тобой!
Недовольная моей тирадой, Мара скрещивает руки и недобро прищуривается.
-- Теперь ты заявляешься без предупреждения и спрашиваешь: "как твои успехи, дорогой Кроули?" -- смочив горло, я фыркаю. -- Тебе как ответить: честно или вежливо?
Богиня вскидывает точеный подбородок.
-- Ты забываешься, Кроули.
Свет внезапно меркнет.
Пропадают звуки.
Запахи.
Из руки исчезает бутылка вина.
Исчезает сама рука.
Исчезает тело.
Вокруг только бесцветная беззвучная пустота. И я в ней, сжатый до размеров крошечной точки, частицы от частиц. Атома, как подсказывает память Гоголя.
Чем-то напоминает бестелесное бытие.
Однажды до меня добрались, но отнюдь не инквизиторы Ордена, а собственные собратья по Ковену. Они уничтожили мое тело и развеяли прах. Я мог вернуться обратно из любой мельчайшей частицы, но сознательно откладывал этот процесс ради небольшой передышки.
Нынешнее состояние чем-то похоже на ту пору. Но различия критичны.
Я слеп не потому, что у меня нет глаз. И тело я не чувствую не потому, что оно пропало.
Мой гримуар Ворона, самую мою жизнь поглощает ожившая первобытная стихия. До меня доносится ее зловещий шепот, голодное урчание и клацанье тысяч пастей темных тварей.
Наваждение спадает так же внезапно, как и наступает.
Руки дрожат, тело мокрое от пота, сжатое сердце отказывается разжиматься. Подо мной лужа крови… нет, вина из оброненной бутылки.
Я стою на четвереньках перед Богиней Смерти и Тьмы и пытаюсь отдышаться.
-- Мы заключили договор, Кроули, -- говорит Мара. -- Я одолжила тебе свою силу и дала вещь своей дочери. У тебя есть все, чтобы найти моих драгоценных девочек, но вместо этого ты хлещешь вино и развлекаешься с местными шлюхами!
Бледная Богиня хватает меня за волосы и заставляет посмотреть ей в глаза. Две черные бездны, которые запросто лишат тебя жизни.
Мою душу начинает засасывать, она проваливается туда, откуда нет обратно хода. Она испуганно визжит и цепляется за тщедушную тушку Гоголя.
Моей воли едва хватает защитить свою душу.
-- Любезностями обменялись, -- усмехаюсь я в лицо богине. -- Теперь можно и делом заняться, не находишь?
Мара еще некоторое время сверлит меня взглядом. Наконец до нее доходит, что на меня не работают ее фокусы. Она фыркает, отпускает мои волосы и с королевским видом усаживает свою божественную задница на кресло, как на трон.
-- Неужели у Чернокнижника Запредельного уровня появились проблемы с местными отсталыми магами? -- усмехается богиня.
Мара знает уровень силы Земных колдунов, ее гримуар подстроился под местные реалии, а дроу владеют ее силой потому, что она уже не первый раз посещает этот мир.
 
Меня распирает от вопросов, но выбираю я для начала самый простой.
-- Почему именно Гоголь?
Отряхнувшись, я падаю на диван рядом с креслом, где сидит богиня.
-- Помимо моих детишек, только у этого рода была самая близкая связь с Тьмой, -- пожимает плечами Мара.
Под детьми она подразумевает дроу. Хорошо, что Мара ревнивая мамаша, иначе мне могло посчастливиться заиметь длинные уши и природное ограничение на достуные виды магии.
-- Связь какого плана?
-- Я не всеведущая, -- нехотя признает богиня. -- Может, предки Гоголей баловались черной магией. Может, призывали темных тварей.
Не всеведущая она, как же. Есть в гримуаре Тьмы одно заклинание, которое приблизить к этому титулу. Скорее всего, дело совершенно в другом…
-- Почему ты не выходила на связь? -- спрашиваю я, чтобы подтвердить свою догадку. -- Почему пришла только сейчас?
-- Не забывайся, Кроули! -- отрезает Мара, и под давлением ее божественной воли меня вжимате в диван. -- Я богиня, а не одна из твоих подружек-воздыхательниц, которые падают к твоим ногам по первому зову!
Дышать становится трудно. Я обращаюсь за помощью к Живой Тьме. Богиня, кажется, чувствует это и потому усмехается.
Неподъемное давление божественной воли пропадает, а Живая Тьма в присутствии Мары даже не шелохнется в мою сторону.
-- С другой стороны, это может быть важно для твоего задания, -- протягивает задумавшаяся богиня. -- Так и быть, расскажу. Моей силе здесь мешают разломы. Без гримуара Тьмы я и дорогу-то до Земли смогла найти только благодаря тому, что последнее время твоя аура стала чаще мелькать в Измерении Тьмы.
Так я и думал. Тот голос, что я услышал в Измерении, когда переместился в порт, принадлежал Маре. Но кое-чего я все еще не могу понять.
-- Почему разломы мешают тебе? И откуда они берутся?
Богиня одаривает меня снисходительно-надменным взглядом, как городская ученая сельского невежу.
-- Между мирами существует прослойка, -- принимается объяснять Мара. Ее слова сопровождает наглядная демонстрация оживших теней. -- Она разделяет миры друг от друга, как река разделяет берега, и не позволяет им столкнуться друг с другом. Надеюсь, не надо объяснять, к чему может привести столкновение миров?
К взаимному уничтожению.
Я делаю жест, чтобы продолжала.
-- Так вот, разломы -- это дыры в прослойке между мирами, -- говорит Мара. -- Они позволяют берегам сообщаться, скажем так, обмениваться землей. Из-за этого характерные для каждого из миров эманации смешиваются и превращаются в нечто совершенно новое. Из-за этого найти Землю чрезвычайно трудно. Каждый раз она ощущается по-разному.
Я понимающе кива. Это объясняет промедление Мары, но не игнорирование прямой с ней связи.
-- Главная проблема в том, -- продолжает богиня, -- что каждый открытый разлом останавливает бег реки. Она, м-м, пересыхает. Обрастает песком, затем камнями, и в итоге превращается в непробиваемую стену.
Все части говоломки в моей голове наконец складываются.
Связаться с Марой по первой необходимости я не могу, потому что мне не хватает сил пробиться сквозь "стену". Даже богине удается отправить только проекцию своей воли. Что-то вроде попытки докричаться.
Но изюминка в другом…
-- Выходит, ты не с проста отправила меня на землю именно с гримуаром Тьмы, -- заламываю я бровь. -- Решила с моей помощью позаботиться сразу о всех своих отпрысках.
Близость к гримуару Тьмы должна увеличивать силу местных дроу. Вероятно, отрезание языков за упоминание имени Терны -- простая уловка Мейфей, с помощью которой она пыталась выведать, что мне известно об их культе.
Может, языки они и отрезают, но только если он оказывается чересчур длинным. Местные дроу ревностно хранят свой культ в секрете, и это прямо доказывает тот отлученный, что покончил с собой от одного безобидного вопроса.