Запрет на любовь (СИ)

Рассматриваем лица друг друга вблизи и почему-то дышать становится тяжелее.
— Мы с пацанами сегодня собираемся у меня дома.
Дома.
— Я не смогу.
В очередной раз отказываю.
— Ну камон, Джугели. Приходи. Матушка звала. Чё в этом такого? Я тебя с предками познакомлю. Провожу потом.
— Не знаю…
— Соглашайся.
— Что я бабушке скажу? — хмуро спрашиваю, закусывая губу.
— Не парься. Я беру это на себя, — хитро улыбается, дёргая меня за тонкую косичку, в которую заплетена прядь у виска.
  
Глава 34
 
Я всё-таки оказываюсь у Абрамовых дома. Честно, не знаю, как Марселю удаётся объяснить это бабушке Алисе, но она не против.
Наверное, если бы дед не был в отъезде, не разрешила бы пойти в гости, а так…
— Ну чё, Джугели, как тебе наша студия? — наклонившись к моему уху, спрашивает Милана, которая, к слову, очень долго отказывалась воспринимать меня как часть компании.
— Круто.
— Это предки организовали, чтобы брат кукухой не поехал после того, как его выперли из секции.
Киваю.
— Он же у нас пацан проблемный. Родители боялись, что влезет куда-нибудь. Понимаешь, гены и всё-такое.
— Гены?
— Ну да. Батя в школе тихий ужас творил. Этот периодически ведёт себя так же.
— Сейчас затишье вроде.
— Это потому что ты появилась, — ухмыляется Милана. — Слышала бы, как он вчера указания нам давал. Мол, завтра придёт Тата, не подведите меня и всё такое. Бла-бла-бла.
— Кхм.
— И даже порядок в своей комнате навёл. Прикинь? Ваще не помню, когда это случалось крайний раз. Нонсенс!
Улыбаюсь и перевожу взгляд на Кучерявого. Он с сосредоточенным выражением лица перебирает струны гитары, что-то объясняя Паше.
— Скажи, Милан, а ваша тётя, ранее популярная исполнительница, известная под именем Саша Флэйм…
— Почему уехала с мужем в Америку? — заканчивает вместо меня. Видимо, вопрос этот очень популярный.
— На неё было два покушения. Во время концертов в Москве и Питере.
— Какой кошмар!
— Кошмар был на их свадьбе. Гостей и жениха с невестой пытались расстрелять бандиты.
У меня глаза на лоб лезут.
— Ага. Дядя Илья раньше в депутатском кресле сидел, у него оч много врагов было.
— Ясно.
— Тока это, я, если чё, ничего тебе не рассказывала.
— Ладно.
— Мы сами-то инфу нарыли в инете, уже будучи подростками. Предки обсуждать эту тему не хотят, а у самой Саши спрашивать про такое, язык не поворачивается.
— Понятное дело.
— Идём, надо помочь маме, — зовёт, подорвавшись с дивана.
— Хорошо.
— Я забираю Тату, мы наверх, — объявляет она громко. — За столом собираемся через… — поднимает мою руку с часами. — Пятнадцать-двадцать минут.
Марсель кивает, провожая нас взглядом.
Поднимаемся по лестнице и выбираемся из «подвала».
— Сюда.
Проходим через коридор в гостиную.
— Заглянем к Яго? Поменяю ему воду, — ведёт меня на балкон. Там в огромной клетке сидит большой, красивый, попугай. — Салют, хохлатый.
Птица, нахохлившись, молчит. Хотя я своими глазами видела кучу видосов, на которых он болтает без остановки.
— Не обращай внимания, у него депресняк, — Мила открывает клетку. — С наступлением зимы всегда так. Хандрит. Теряет перья. В прошлом году вообще чуть не облысел. Такой страшный был. Уродец.
— Сама уродец, — неожиданно отвечает Яго.
— Это Ромасенко научил, козлина.
— Сама козлина.
— Замолчи, пернатый.
— Привет-привет. Я-я-я-я Яго. Птичка-невеличка.
— О, смотри-ка, соизволил с тобой поздороваться.
— Привет, — подхожу к клетке, и попугай, цепляясь когтями за стальные прутья решётки тоже передвигается ближе ко мне. — Как дела?
— Ещё не родила.
— Оригинально.
— Яго споёт нам сегодня песенку? — спрашивает девчонка, наливая ему в поилку воды из бутылки.
Разглядываем друг друга.
Птица часто дышит и крутит головой.
— Видимо, нет. Стесняется. Погнали, Тата. Пусть депрессует дальше.
Уже собираемся выходить в гостиную, как до нас доносится это:
— На лабутэнах, на, и в охренительных штанах, на лабутэнах, на… — орёт вслед.
 
Смеёмся.
— Заценил твои кожаные штаны, — Милана толкает меня локтем в бок. — Нам прямо, — ориентирует, когда проходим мимо лестницы. — Наверху у нас спальни и комнаты для гостей.
— Красивый дом.
— Губернаторскому, судя по рассказам Марселя, уступает.
— Нет. У нас там как в музее, а у вас… Не знаю, светло, тепло, уютно. Видно, что все детали подобраны с особым вкусом.
— Ну так ещё бы! Мам, это мы, — сообщает, едва оказываемся на кухне. — Пришли тебе помогать.
— Чудно.
— Очень надо. Тут и без вас помощники имеются, — насупившись, отзывается младшая сестра Марселя, расставляющая тарелки.
— София, перестань, — журит её Дарина Александровна. — Проходите сюда, девочки. Нужно дорезать эти продукты в салат и дожарить отбивные. Милан, давай к плите ты, чтобы Тата не испортила вещи.
— Ерунда, я дожарю.
Не хочу, чтобы они считали меня какой-то белоручкой-неумёхой. Это ведь не так совершенно.
— Ты бледнее обычного, мам, — подмечает Мила. — Приоткрыть окошко?
— Да, приоткрой, пожалуйста. Что-то у меня голова закружилась.
— Присядь, отдохни. Мы сами всё доделаем. Санта, отстань от Таты!
Голубоглазая белоснежная хаски прыгает около меня, пытаясь привлечь внимание.
— Надо закрыть их с Элвисом в гостиной. Вечно с ума сходят, когда приходят гости.
— Не надо. Опять устроят погром.
— Я переворачиваю, чтобы не сгорели, — информирую хозяйку.
— Там должна быть корочка, — инструктирует София.
— Есть.
— Дай проверю.
Маленький инспектор подходит ко мне и заглядывает в сковородку.
— Ещё жарь. Не спали только, — строго наказывает эта деловая колбаса.
— Как там у ребят дела?
— Нормально. Новую песню собирают.
— А Денис почему не пришёл?
— Он на соревнованиях в Сочи, — осторожно вклиниваюсь в их диалог, переворачивая отбивные.
— Точно, совсем забыла.
— Прикинь, у нас в школе будет новогодняя дискотека, — рассказывает Милана матери.
— В этом году разрешили провести?
— Угу. Для девятых, десятых и одиннадцатых. Надо купить платье или какой-нибудь наряд.
— Купим. Всё равно нужно ехать за костюмом для Софии.
— Не нужон мне этот дурацкий костюм! — возмущается та.
— Зай, ну как же? Все придут на ёлку нарядные.
— Хороводы — для сопляков. Я в этом не участвую.
Еле выходит сдержать улыбку.
— Кнопка, ты решила, кем хочешь быть? — спрашивает у неё сестра. — Фея, снегурочка, принцесса?
— Фу, — кривится та.
— У них там кинематографическая тематика. Нужно переодеться в персонажа фильма или мультика.
— Я хочу быть Бэтмэном, сказала же ведь!
— Бэтмэном будет Ярик.
— Пусть только попробует прийти в моём костюме! Я ему уши откручу! — капризно топает ногой девочка.
— Это тот пацан, с которым она вечно дерётся? — уточняет Мила.
— Да, — вздыхает Дарина Александровна.
— Ярик — придурок! Ненавижу его! Он глупый и некрасивый!
— А по-моему, в вашем классе Ярослав — самый симпатичный мальчик.
— Ты чего, мам? Нет! Он вообще ни разу не симпатичный. Причёска эта дебильная. Бритые виски и хвостик на башке. Фу-фу-фу!
— Гномыч, он тебе нравится, что ли?
— Ты дура? — краснея, отвечает сестре мелкая.
— Общайтесь нормально, — в кухне появляется глава семейства.
— Ты освободился чуть раньше?
— Да.
Мужчина наклоняется и целует жену в висок.
— Что-то болит?
— Нет, всё хорошо, Ян. Я просто немного утомилась. Милана, София и Тата вызвались помочь.
Он поднимет голову и смотрит прямо на меня.
— Добрый вечер, — здороваюсь, замешкавшись.
Как-то очень волнительно становится под этим внимательным, пробирающим до костей взглядом.