Обещание (СИ)

— Присаживайтесь, — хозяин кабинета повёл бежевой рукой, указывая на обширные кресла. — Позвольте ваш комм, уважаемый господин старший инспектор Икеда.
— Можно просто Икеда, — поправил Стах, протягивая эхмейцу планшет.
— Тогда уж и вы зовите меня Калеа, — проговорил столичный шеф, подключая девайс Стаха к сети. — Я запустил сервис авторизации с модулями дополнительной защиты. Это займёт не более минуты. После чего вам предоставится вся информация о деле, а также откроется доступ к основным ресурсам департамента дознаний. База ДНК, регистрации департамента транспорта, содержание камер видеонаблюдения пяти департаментов: дознаний, транспорта, коммерции, юрисдикции и метеорологии, такие вещи. Дополнительная защита: авторизация проводится по отпечатку пальца, узору ретины и метрикам жизнедеятельности. Попытка неавторизованного доступа приводит к удалению локальной копии информации, а также деактивации всех аккаунтов, зарегистрированных на устройстве…
— Круто, — вздохнул Стах, принимая комм. — Значит, если любопытная горничная в отеле захочет заглянуть в мой девайс, всё накроется?
— Да, извините, таков протокол, — шеф развёл руками совсем земным жестом.
— Понятно, — кивнул Стах. Ну что ж, как говорится: в каждом отсеке свои гомосеки…
— Если не возражаете, я возьму на себя контроль…
На экране появилось изображение милого юноши с миндалевидными зелёными глазами и едва заметными бледно-бирюзовыми разводами на коже. Одет он был в простую тунику, тоже зелёную. Судя по напряжённой позе, сложенным на коленях рукам, гладко причёсанным и стянутым в тугой хвост волосам — какая-то официальная фотка, типа на права или на паспорт…
— Аалона Мейру, кейяре из рода Сутто. Информация о роде вот по этой ссылке. Если коротко, то это небогатый род, работающий в сфере обслуживания. Закончил обучение при храме Вийне, обряда Белой Бабочки ещё не проходил…
— Что это — обряд Белой Бабочки? — перебил Стах.
— Для подробностей — пройдите по ссылке. Но если коротко, это обряд, при котором кейяре переходит в новый род. Где ему и предстоит прожить всю жизнь. Бабочка — символ метаморфозы, как вы понимаете. В новом роде кейяре станет женщиной или мужчиной, родится заново и обретёт новую жизнь.
— Ладно, значит, Аалона жил с родителями и ещё не работал, — Стах перевёл информацию в привычную систему восприятия. Обычный подросток из простой семьи, который только что закончил школу.
— Тело кейяре Аалона найдено в тридцать второй день десятого месяца на берегу водохранилища Око Тальиери. Карта местности прилагается.
Другой снимок появился на экране планшета. Лохмотья одежды, едва прикрывающие изломанную белокожую куклу, выброшенную на тёмный песок.
— Причина смерти?
— Удушение. Использовался тонкий жгут, возможно, проволока. Следов материала орудия преступления на теле не обнаружено.
Ещё одна фотография: черно-синий узкий шрам поперёк белой шеи, по-детски тонкой.
— Значит, все остальные травмы нанесены посмертно?
— Для заключения судмедэксперта пройдите по ссылке… Возможно, на момент изнасилования жертва ещё была жива. Но прочие увечья нанесены посмертно.
Стах закрыл отчёт экспертов. Он вернётся к нему позже, в более спокойной обстановке, когда можно будет отрешиться от эмоций, когда другие люди не будут глядеть на него выжидающе.
— Вы упомянули изнасилование, Калеа. Удалось ли найти генетический материал убийцы?
— Увы, нет. Заключение об изнасиловании было сделано по травмам, нанесённым жертве. Страницы с двадцать восьмой по сорок вторую заключения.
— Хорошо, я посмотрю позже. Но сейчас другой вопрос.
Стах поднялся, подошёл к окну кабинета. Окна как такового не было. Наружные стены эхмейских домов были прозрачными. К этому ещё предстояло привыкнуть. Слишком явной была иллюзия того, что ещё один шаг пошлёт тебя в свободное падение.
— Очевидно, убийство было совершено в другом месте, после чего тело было сброшено в водохранилище. Никаких следов преступник не оставил. На каком же основании вы делаете вывод, что он — человек? Землянин или житель планеты Содружества?
 
Встал из-за стола и шеф, тоже подошёл к окну. Вблизи он оказался высоким, сутулым и более темнокожим.
— Мы не сделали такого вывода, Икеда. Ясно одно: эхмейец этого совершить не мог. Видите ли, коллега, для нас каждый кейяре священен. Это предмет заботы и восхищения. Мы умиляемся нашими кейяре, мы их бережём. Каждый из нас был когда-то давно кейяре, каждый помнит, каково это — ожидать непременного счастья, которое ты кому-то принесёшь и которое получишь в ответ.
Коричневые губы полицейского шефа чуть заметно дрогнули. Да, счастья на всех не хватает ни на Земле, ни в Содружестве, ни в иных мирах.
— Я понимаю такое отношение, — кивнул Стах. — Точно так же мы относимся к детям. Они нас умиляют, заставляют растрогаться, мы их бережём и любим. И, тем не менее, каждый полицейский участок расследует преступления, совершённые против детей. Трехлетний ребёнок, избитый до смерти собственными родителями, приёмные дети, которых держали в клетках, больные от постоянных издевательств, умирающие от голода, изнасилованные, выброшенные на улицу, проданные в бордели. Это случается редко, это вызывает море протестов, об этом говорят и спорят в сети, но это случается. Не хотите ли вы сказать, что история Эхмейи не знает преступлений, совершённых против кейяре?
— Именно это я и хочу сказать, Икеда, — тихо ответил эхмейец.
Неожиданно в разговор вступил советник, о котором к тому времени благополучно забыли:
— Весь эпос Эхмейи основан именно на преступлениях против кейяре. История о том, как влюблённый герой выкрал кейяре другого рода и принудил его к сожительству: «Сказание о Семи Ветрах Алорейи», о том, как ревнивец убил кейяре и его избранника, откликнувшегося на Зов: «Плач Мийере из Кен-ри-рой», о том, как завистник оболгал кейяре, на зов которого отозвался глава рода Золотых Облаков, после чего юный избранник покончил с собой: «Калевийяра»…
— Да, правда, — шеф улыбнулся чуть застенчиво, — но это только доказывает, что в реальной жизни таких событий не происходит. Есть несчастные случаи. Обычные жизненные трагедии. Кейяре гибнут в авариях, тонут в океане, болеют и умирают. Но их не убивают. Не насилуют, не отрезают им соски и не отсекают гениталии. Не выкалывают глаза, не…
— Я понял, — перебил Стах. Ему ещё предстояло ознакомиться с девяноста тремя страницами заключения судмедэксперта. Но и то, что он успел уже увидеть, прочно вписывалось в определение «пиздец». — Психологическая картина преступления исключает участие в нем эхмейцев.
— Да, именно так, — энергично кивнул шеф. — Но я хочу быть честным с вами, Икеда. Люди — не единственные инопланетяне на Эхмейе. Есть ещё гирарданцы. Их представительство открылось в столице чуть больше года назад, но поселения существовали в разных точках Эхмейи примерно с конца предыдущего сентура.
Стаху ещё не приходилось лично встречаться с жителями Гирарда, но картинки он видел. Трудно было представить себе эдакого сине-серого осьминога в роли насильника. Так и сказал, кивком указав на оставленный на столе комм:
— Вы считаете, что гирарданец физически способен это сделать?
— Такой возможности исключать нельзя. Сексуальный акт гирарданцев лишен индивидуальности, но мотив изнасилования не обязательно сводится к удовлетворению сексуальных нужд. Так что, да, физически это возможно.
— Но маловероятно? — не удержался от замечания Стах.
— Такая вероятность существует. Она не равна нулю, — не поддался на провокацию упрямый эхмейец. — Мы не хотим делать преждевременные выводы. Мы хотим, чтобы следствие велось в соответствии с законом, а значит, справедливо и правильно для всех.
— Зашибись, — покачал головой Стах. И по глазам инопланетного коллеги понял, что переводчик его подвёл. — Простите. Это просто такое выражение. Означает что-то вроде ‘ничего себе’. ‘Удивление с нотой недоверия’.