Последний князь удела(СИ)

  -Значит неладно у польского короля с подданными,- задумчиво протянул я. 
  -Так и есть,- согласился Пушкин.- Да в прошлом лете черкасы днепровские заворовали, но тех князь Острожский побил и усмирил. Королевич Густав сказывал также, что на свейской земле Жигимонта не ласково встретили. Когда венцом венчали, дядя его Каролус с ближними дворянами оружный в храм божий заявился, все уж не чаяли, что без кровопролитья обойдётся. Да в свейских городах ближникам королевским, тем, кто римской веры, запрещают по-своему открыто молиться, оттого ссоры у них почасту с лютерскими еретиками. Оттого Жигимоту, коей по вере папист, обида и утеснение.- 
  -Значит склоки идут между католиками и протестантами, - мной овладело оживление.- Неплохая весть.- 
  -Есть и похуже,- сообщил Сулемша.- Слух по Литве гуляет, что в православном клире шаткость там образовалась. Будто владыки Луцкий Кирилл и Владимирский Ипатий мнят в папёжский чин перекинуться. Уж правда аль нет не ведаю, но получили они от короля разрешительную грамоту, мне об сём пан в корчме хвастал, баял - сам её отвозил.- 
  - В Посольском приказе ты об этом сказывал?- новость заслуживала самого пристального внимания. 
  -Знамо дело,- слегка надулся Григорий.- Всё со слов моих в сказку написали и обещались до патриаршего приказа исправно довесть.- 
  - Ну а в Соединённых Провинциях как дела обстоят?- меня интересовали все обстоятельства посольского вояжа. 
  -Чудно там, не по-нашему,- почесав затылок, выдал своё заключение московский дворянин.- Какой десяток лет с гишпанским королём, со своим прямым господарем, воюют. В Амстере-городе торг идёт и на праздниках гуляют, а всего в ста верстах оттуда воинские люди наёмные насмерть режутся. Заправляют там всем чёрные торговые мужики, кажный год за деньгу на войско у них пря стоит. Богачество при этом у них огромадное, работный человек в год серебра по более нашего боярского сына гребёт. Лавки купеческие большущие, наши против них вельми малы. Хоромы всё больше каменные. Работные дома, сукнодельни всякие, вроде той, что ты на Угличе завёл, есть во множестве. Суда морские, размером здоровее наших кочей и бусов, строят споро, как пирожки пекут. Корма для люда и лес для стройки из-за морей привозят, свово не хватает.- 
  -Как тебе принц Густав показался?- 
  -Буий он какой-то, то ли от учения, то ли от тягот своих умом странен стал. Жительствует вовсе не по царскому чину. Сказывали, до того обмужичился что сам купечествовал, да в конюхах служил. Видать сие от того, что не природного он королевского звания. Мать его вовсе пошлого чину, родила Густава сего до венчания,- Григорий замялся и моём присутствии решил эту тему больше не развивать.- Малым дитём его на чужбину выслали. В разных странах живал, по-словенски свободно говорит, а вот свейское наречие забыл напрочь. 
  Дальше беседа перешла в торжественный пир, в течение которого из речей посланника в Польшу и Голландию сделал вывод, что немедленного нападения войск западного соседа опасаться не стоит. Конечно, король Сигизмунд будет стараться уговорить правительства Ржечи Посполитой и Швеции выступать единым фронтом, но на это ему потребуется не один год. Если вообще осуществимо, особенно с учётом своевольства польской шляхты. 
  Следующим днём после приезда Пушкина я отправил лентоткацкий станок к нашему удельному изобретателю Ефимову. Тот за последний год предложил с десяток проектов, из которых практическое применение нашли лишь два маленьких новшества - гнутая железка на веретено самопрялки для более простой намотки нити, да развёрнутая шпуля в ткацком челноке, дававшая чуть более ровную ткань. Всё остальные изобретения, несмотря на их изрядную сложность, пользы не принесли. От разорения мастера спасал лишь смастерённый им станок для выделки карандашей. Эти писчие принадлежности проезжие купцы закупали у него бочками. Особенный успех они имели после того, как в комплекте с ними стали продаваться ластики, сваренные из отходов гуттаперчи. Этот набор позволял экономить дорогую бумагу, пуская её в дело неоднократно. 
 
  Вот этому любознательному человеку я решил поручить разобраться в устройстве привезённого механизма. Мне эта странная деревянная конструкция с какими-то веревочками и несимметричными кулачками ничего не говорила. Возможно, русского посланника вообще ввели в заблуждение, и никакой самоткацкой машины не существовало. 
  Дни после отъезда Пушкина в столицу я проводил за изучением старого новгородского договора со Швецией. Перевести с латыни помог Семён Головин, в странных географических названиях разобраться помогли стрелецкий голова Пузиков и мой финский помощник Михайлов. После полной расшифровки грамоты о вечном мире, мной был сделан вывод о том, что захваченная казаками крепость Олафа лежит на русской территории, как и вся северо-восточная сторона озера Сайма. Далее согласно договора граница лежала по речным путям и волокам до Каянского моря, именуемого в тексте Гельсикским. Насколько мне удалось понять местную топонимику, это соответствовало Ботническому заливу. Так значит, возврат к старым рубежам подразумевал не отдачу земель, а получение новых, в настоящее время занятых шведами. Интересно знали ли об этом послы обоих стран, собравшиеся в селе под Нарвой для обсуждений условий мирного договора. 
  Вообще, из разговоров со стрелецким начальником Данилой, я сделал вывод, что полученную лихим набегом твердыню, лежащую посреди озёр, отдавать никак нельзя. Сидевший там отряд заставлял шведов держать свои силы в нескольких местах побережья, создавая, говоря шахматным языком, 'вилку'. К тому же от этого крепкого каменного замка через небольшие волоки открывался доступ к большинству внутренних мест Финляндии. Отказаться от таких преимуществ значило совершить редкую глупость. 
  Посланные на юг датошные люди вернулись за седмицу до Филиппова поста. Долгое отсутствие они объясняли своеволием поставленного над ними приказного человека. Выполнив все работы у Скопина за месяц с небольшим, они по приказанию начальства вынуждены были переехать к Ливнам где до холодов трудились на засечных линиях. При этом их запасы и инструменты изрядно пограбили присланные из Москвы приказчики и подьячие Пушкарского приказа. Выручил их Иван Лошаков разменявший после долгих торгов нашего крымского пленного на серебро. Он так же выдал им княжеских денег на припасы для обратной дороги. 
  Не успел я разобраться со множеством челобитных, в которых бывшие датошные просили выдать им кормов и денег для спасения от обнищания, как из столицы привезли новый указ. В нём уже требовалось на юг двести человек, видимо углецкая посоха пришлась приказным разбойникам по душам. Работ, судя по рассказам вернувшихся, сделали за впятеро большее количество народа, так ещё и то, что можно разворовать с собою привезли. 
  Мириться с этим я не собирался, и начал собираться в гости к боярину Годунову. Мне явно было чего ему рассказать. Если бы не помог визит к правителю, следовало добиваться приёма у государя всея Руси Фёдора Ивановича. Помимо жалоб, я хотел показать царскому шурину и, если будет оказия, его зятю новые пищали и получить заказ на их производство. Да и угличские оружейники и стеклодувы сумели изготовить порядочно необычных вещей, так что над подарками мне не пришлось ломать голову. Вперед нас, упредить царедворца, выехал Андрей Козлов. Княжеский санный поезд тронулся в стольный град в самом конце ноября.