Мягкая кукла (СИ)

Вера, потрясенная красками и чувствами, зашитыми в его слова, непроизвольно улыбнулась.
— Что ты думал о том, что замужняя согласилась на встречу?
— К тому моменту я уже видел фотографии с той свадьбы. Ты на них растерянная и отклонялась от мужа. На мое счастье, он идиот.
Вера согласно хмыкнула: еще какой идиот! И да, на наше счастье!
— У меня еще вопрос, он касается твоих отношений с ней. Через это я смогу лучше узнать тебя и твои принципы.
— Задавай сколько угодно вопросов.
— Почему ты не расстался с ней после того, как сказал мне, что любишь? Ты уже знал, что я хочу развестись.
— Искал подходящий момент, чтобы сказать, что мы расстаемся. Как нарочно, у нее сразу начались проблемы. То семейные, то со здоровьем, то с бизнесом. Не хотелось быть законченным скотом и наваливать сверху. Мы почти не виделись. Потом и у меня было много других дел.
— «Нарочно». То есть, на самом деле у нее проблем не было?
— Угадала! Оказалось, она подозревала, что у меня кто-то есть, тянула время, чтобы найти способ, как сохранить отношения.
— Ох, бедная. Она тебя любила и думала, что может что-то исправить.
— Тебе станет легче, если я скажу, что ее самолюбие пострадало сильнее, чем сердце?
— Откуда ты знаешь?
— Потому что большая часть слухов о том, какая мы «чудесная пара» — ее рук дело.
— Ну и что. Даже если она держала лицо, это не значит, что не любила. Ты позволял ей формировать определенное мнение о вас как о паре.
— Вообще-то не позволял и не поощрял ее тягу превращать в репортажи наши ужины и прочие появления в общественных местах. И всегда находились подружки или клиентки ее студии, которые восторгались нами как парой.
— Замуж хотела?
— Возможно. Но не давал авансов и обещаний.
Вера молчала, изо всех сил сдерживая замечание, что и ей, вообще-то, не дает обещаний. Признания хорошо, конечно, а дальше-то что?
Он словно прочитал мысли.
— Не проецируй мои прошлые отношения на наши с тобой. Они сильно отличаются. Я стараюсь не зацикливаться на том, где и что сломал твой муж в твоем отношении к мужчинам. Будем чинить по мере обнаружения повреждений.
— Звучит так, будто ломают только мужчины. И что чинить — только ваша прерогатива.
— Не только. Но я уже говорил, что женщины более уязвимы. Хотя видал я кровожадных дамочек, готовых снять с бывшего мужа последние трусы, но все равно остаюсь при своем мнении. Женщинам сложнее во многом. Ни один мужик столько не вывезет.
— Поэтому ты не швырнул ей в лицо правду.
Вера произнесла это утвердительно. Виктор не дал прямого подтверждения. Оставив в стороне его бывшую, Вера достала на обсуждение следующий важный вопрос:
— Ты не любишь детей?
— Вер, я мало смыслю в детях. Они меня не бесят, но я ничего о них не знаю. Мне некогда ездить на семейные обеды и притворяться, что помню имена всех пони из мультфильма. С твоей дочерью я буду пытаться найти общий язык. Это все, что я обещаю сейчас.
— А как же продолжение рода?
— На данный момент не мой приоритет.
— А если ты передумаешь и захочешь общего ребенка?
— Может статься, что и ты передумаешь. Обсуждать будем, что еще тут скажешь?
Недомолвки все портят. Это было первое, что он сказал, когда они обсуждали условия романа. И потому Вера решилась высказать догадку, мучившую ее несколько дней.
— Это ведь ты сделал заказ на уникальную куклу?
В машине, свернувшей с большого проспекта на узкую дорогу в старом районе, освещение небогатое. Однако было видно, что Вик, смотрящий строго вперед, дернул уголком губ.
— Скажем так: знаю того, кто это сделал.
— Передай ему, пожалуйста, что исполнение потребует больше времени, чем я рассчитывала.
— Уверен, тебя поймут.
Оставив одну руку на руле, он, по-прежнему глядя вперед, протянул ей вторую. Вера пожала его ладонь. Вскоре показалась знакомое здание.
— Хм, я ходил в похожую спортивную школу. По одному лекалу построены.
— Чем занимался?
— Восточными единоборствами и альпинизмом.
— Я схожу за Карошкой.
— Я поставлю кресло.
 
— Она не любит полную форму своего имени.
— Спасибо.
Каролина, привычная к поездкам с водителем, не обратила внимания на мамино «Это мой друг, он отвезет нас домой, и мы вместе поужинаем». Единственное, что было иначе — мама села впереди.
Дома произошла странная сцена. Цезарь, всегда бурно встречающий людей, сидел смирно. Его треугольный нос вибрировал, и пес выглядел ошарашенным. Не мог поверить, что это произошло. Человек, выживший из дома хозяина старшего, пришел сюда! Пес гавкнул для порядка, а потом убрался на безопасное расстояние, поглядывая на Виктора.
— Кажется, он принял тебя за главного, — пояснила Вера. — Каро, переодеваться, мыть руки и ужинать.
Включив свет в коридоре на втором этаже и в детской, она повернулась к Вику. Тот провожал глазами собаку и его маленькую хозяйку, поднимавшихся наверх.
— Тебе очень идет этот дом.
— Он идет детству. Раннему так точно.
Вик обернулся с вопросом во взгляде, но Вера отделалась мягкой улыбкой. Всему свое время. Они уже пытались определить формат отношений и нарушили все договоренности. Постепенно разберутся со всем.
Столовая пока оставалась на месте, поэтому красивущая посуда и весь кордебалет из скатертей, салфеток с кольцами и приборов выкатился на сцену. То есть, на стол. Карошка, чувствовавшая перемены, вела себя, как и следовало ожидать, — перебивала, пачкала скатерть, разбила чашку и много еще какими способами добивалась внимания мамы. И чем больше урону она принесла, тем спокойнее становилась Вера. Ее так же подмывало избавиться от чинных тарелок с мертвым узором и жестких льняных подложек. Но непедагогично поддерживать деструктивные склонности деточки. Поэтому сервиз ожидает ссылка на полигон для отжившей посуды. И не один сервиз.
— А чем вы занимаетесь? — вцепилась Каролина в гостя.
— Я адвокат.
— По каким делам?
Вик хохотнул, а Вера загордилась. Зря, что ли, у Карошкиного папки штат юристов.
— По бракоразводным.
— Так вы мамин адвокат?
— Не в этом смысле.
— Не понимаю.
— У нее другой адвокат.
— А вы тогда зачем?
Теперь Вера хохотала.
— Карош, я говорила, что он мой друг. И кстати, уже поздно, он переночует у нас.
— У мамы Софии тоже был друг. А теперь она выходит за него замуж.
— Уверяю тебя, я не собираюсь замуж.
— Ну да, сначала надо развестись.
К концу вечера Вик был очарован до самых, тщательно оберегаемых слоев души. В его вопросах не было наигранности. Ему искренне нравилось общаться с резвой пятилеткой. И Вера робко надеялась, что они многому научатся друг у друга.
— Твоя дочь развита не по годам, — заметил Вик, когда Вера шмыгнула в комнату, где сама спала последние дни. Сопящая детка осталась с подоткнутым одеялом и бдительным охранником.
— Есть в кого.
Гостевая спальня была маловата Вику. В плечах и вообще. Один его взгляд на Веру в тонком хлопковом костюмчике не умещался в этих стенах. Она облизнула сухие губы.
— Слушай, в этой комнате нет звукоизоляции.
Хмык и еще один невербальный приказ раздеться. Немедленно.
— Но вот хозяйская спальня… там свежее белье, если что.
Вик поднял бровь, давая понять, что кровать им не понадобится. А она потащила его за руку, знакомить стены с тем, что у нее теперь новая жизнь.
— Кресло дурацкое, — уронил Вик, пытаясь развязать декоративный бантик на ее штанах.
— Выброшу.
Ему надоели прочно пришитые петли, он попросту дернул вниз, стаскивая все, что была на Вере ниже пояса.
— Это держало меня всю пытку в дурдоме.
— Исподнее?
— Мысль, что доберусь до тебя.
— Я знаю множество способов снять стресс. Насколько хорошая здесь звукоизоляция?
— В гардеробной глухо совершенно.
Постель им действительно не понадобилась. На пустующей половине гардероба располагалась отличная козетка. Да и полки были прибиты на совесть.