Переплет 13 (ЛП)

— Я решила оставить его дома, — ответила я, впечатлив саму себя. — Слава богу, я это сделала, потому что здесь едва хватает места для твоего эго.
— Шэннон Линч умеет подшучивать. — Джонни откинулся назад, как звучало, так и выглядело неохотно впечатленным. — Кто бы мог подумать?
— Ну, очевидно, не ты. — Я мило улыбнулась ему, игнорируя трепет в животе, когда он произнес мое имя, когда мое тело медленно расслабилось, и мое чувство юмора выглянуло из-за моих заоблачных защитных стен, заинтригованная убедительными уговорами этого парня.
— Ну и дерьмо. — Теперь Джонни улыбался. — Ты саркастичная маленькая штучка, когда хочешь ею быть, не так ли?
Почувствовав внезапный прилив игривости, я пожала плечами и сказала: — Я знаю, что ты — да, но я?
— Теперь ты ведешь себя как сучка.
— Я знаю, что ты — да, но я? — Я повторила, ухмыляясь.
— Палки и камни переломают мне кости — пошутил он, подыгрывая сейчас. — Но девочки никогда не причинят мне вреда.
— Эти слова никогда не причинят мне боли, — поправила я, обнаружив, что повторяю его улыбку. — Не девочки.
— Не в моем мире, — ответил он с тихим смешком.
— Лжец, лжец, — выпалила я, — у тебя горят штаны.
У него вырвалось громкое фырканье.
— Я полагаю, ты собираешься выдать мне весь следующий спил «сука означает собаку, собака означает природу, а природа означает красоту? — он хихикнул.
— Зависит от обстоятельств, — бросила я вызов, чувствуя себя одновременно непринужденно и напряженно рядом с ним.
Я начала понимать, что всякий раз, когда я была с ним, меня захлестывала бурная волна эмоций.
Волна эмоций, которая заставила меня чувствовать себя одновременно больной от нервов и головокружительной от волнения одновременно.
Для меня это не имело смысла.
Но его улыбки вызывали привыкание.
Чем больше он предлагал, тем больше я жаждала.
Джонни наклонился ближе, его глаза блестели от возбуждения.
— От чего именно?
— От того, называешь ты меня сукой или нет, — дополнила я.
— Я бы и не мечтал об этом, — саркастически возразил Джонни. — Кроме того, если бы я это сделал, ты бы, вероятно, рассказала обо мне моей маме.
— Ты же знаешь, я не хотела этого делать, — запротестовала я. — Я никогда не хотела, чтобы у тебя с кем-то были проблемы.
— Конечно, — настаивал Джонни, дразня меня подмигиванием. — Всякий раз, когда ты рядом со мной, неприятности быстро следуют. — Он ухмыльнулся, показав ямочки на обеих щеках. — Если бы я не знал ничего лучше, я бы подумал, что тебе нравится доводить меня до белого каления авторитетом.
Я не была настолько наивной, чтобы не признать тот факт, что этот разговор стирал грань между подшучиванием и флиртом.
По крайней мере, я так себя чувствовала.
Джонни, вероятно, даже не думал об этом в таком ключе.
Впрочем, это не имело значения, потому что, когда он смотрел на меня вот так, с улыбкой и интересом в глазах, я не могла удержаться и не подыграть ему.
Я заставила себя покраснеть и ответила: — Это неправда.
— О, нет? — Он еще раз дразняще подмигнул мне, прежде чем добавить: — Ну и кто эта лгунья с горящими штанами?
— Это все равно будешь ты, — ответила я. — И я не надену розовое.
Он нахмурился в замешательстве:
— А?
— Розовый, чтобы мальчики подмигивали, — пояснила я, чувствуя себя самодовольной, что подставила ему подножку в этой маленькой игре, в которую мы, похоже, играли. — Я ношу голубое, а не розовое. Не нужно нужно мне подмигивать.
С дьявольской ухмылкой на лице Джонни наклонился к моему уху и прошептал: — Думаю, я могу заставить твои красивые щечки порозоветь.
Я стала алой.
— Ч-что?
— Слишком просто, — засмеялся он, полностью довольный собой.
Прекрасно понимая, что он одержал верх, но не смог достойно ответить на, к сожалению, точную оценку, я решила показать ему язык.
Взгляд Джонни упал на мой рот, в его глазах плясали озорные огоньки, когда он сказал: — Продолжай показывать мне свой язык, и я его поймаю.
Я снова высунула язык и уставилась на него.
— Да, точно.
— Попробуй, — осмелился он, ухмыляясь. — Продолжай.
 
Мои глаза расширились, и я дернулась назад.
Я не верила, что он не выполнит угрозу.
Моя реакция только заставила Джонни смеяться сильнее.
— Перестань так на меня смотреть, — приказал он, прижимая руку к боку, чтобы удержаться от смеха.
— Например, как? Я ничего не делаю! — Возразила я, не в силах сдержать улыбку, расползающуюся по моим губам. — Это ты угрожаешь вырвать мне язык.
— Это из-за твоих широко раскрытых глаз и нервного взгляда, — объяснил Джонни, всееще смеясь про себя. — Не волнуйся, — задумчиво произнес он, улыбаясь мне сверху вниз. — Я не буду красть твой язык.
Я изобразил недоверие:
— Я не уверена, что верю тебе.
— Ты мне веришь, — подтвердил он.
— О, я верю? — Я выгнула бровь. — Почему ты так уверен?
— Потому что ты мне доверяешь, — ответил он с огромной мегаваттной улыбкой.
— Я никому не доверяю, Джонни, — тихо поправила я, чувствуя, как мое беззаботное настроение испаряется в воздухе, сменяясь знакомой тяжестью отчаяния, которая нависла над моей головой, как постоянная дождевая туча.
Джонни долго молчал, очевидно, обдумывая мои слова.
— Из-за чего-то, что произошло? — он, наконец, спросил. — В твоем прошлом?
— Из-за многих вещей, — это все, что я ответила, не в силах и не желая давать ему больше.
— Плохие вещи? — он нажал, голос низкий и испытующий.
— Личные вещи, — прохрипела я, не любя внезапный и серьезный оборот, который принял этот разговор. Я прочистила горло, а затем добавила: — приватные вещи.
— Вещи, из-за которых людям трудно доверять, — наконец предположил Джонни, внимательно наблюдая за мной.
— Нет. — Покачав головой, я крепко сжала руки и тяжело выдохнула. — Вещи, которые делают доверие к людям невозможным.
— Ты хочешь поговорить об этом?
Я покачала головой.
— Ты знаешь, что они говорят об общей проблеме, — настаивал он.
— Не всегда, — прошептала я.
Он долго изучал меня, очевидно, обдумывая мои слова.
— Хочешь знать, что я думаю? — он, наконец, спросил.
— Давай.
— Я думаю, что ты не хочешь никому доверять, — заявил он, продолжая настаивать на большем. — Но ты доверяешь мне вопреки себе.
Я открыла рот, чтобы отрицать это, но остановилась, озадаченная его словами.
Был ли он прав?
Доверяла ли я ему?
Возможно, я делала это по-своему необычно.
Я имею в виду, я верила, что он не будет намеренно пытаться причинить мне боль или саботировать меня.
Я верила, что он хороший человек с добрым сердцем и прекрасным умом.
Но всеостальное?
Страшные части?
Ужасающие чувства, которые он вызывал, о которых я не осмеливаласьдаже читать из-за страха перед неизвестным?
Я не была так уверена.
— Потому что ты можешь, Шэннон, — голос Джонни прорвался сквозь мои мысли. — Ты можешь доверять мне. — Его пристальный взгляд был прикован к моему, его поразительно напряженные голубые глаза прожигали дыры внутри меня. — Я не причиню тебе вреда.
— Я тебя не боюсь, — парировала я, защищаясь, чувствуя себя сбитой с толку его пугающе точной оценкой.
— Хорошо, — спокойно ответил Джонни, глядя мне в глаза. — Я не хочу, чтобы ты боялась.
— Ну, я не боюсь.
— Я рад.
Чувствуя себя невероятно незащищенной и уязвимой, я просто сидела, не в силах составить связное предложение, и смотрела на парня, который с самого первого дня бросал мое сердце через край.
Он тебя подведет, — утверждала защитная часть моего мозга. Он причинит тебе боль больше, чем все остальные.
— Я не буду, — заявил Джонни, по-видимому, способный читать мои мысли. — Все, к чему ты привыкла, — продолжил он, глядя мне в глаза. — Или к кому ты привыкла. Что бы ни было причиной этого печального взгляда в твоих глазах … — он сделал паузу, чтобы провести большим пальцем по моей скуле. — Это не я, я не такой, и я не поступлю так с тобой.