Переплет 13 (ЛП)

— Ты обещаешь? — Прошептала я, затем быстро упрекнула себя.
Когда я волновалась, я всегда просила обещания.
Это была ужасная привычка, которую я приобрела, проведя годы своей жизни в постоянном состоянии неопределенного беспокойства.
Обычно я просила у своего брата таких обещаний, и Джоуи снабдил меня ими в изобилии, чтобы немного снять стресс.
Хотел ли мой брат сдержать эти обещания или нет, это маленькое подтверждение, каким бы невозможным или нелепым оно ни было, на какое-то время успокоило что-то внутри меня, сделав жизнь немного более сносной.
— Я обещаю, — удивил меня Джонни, сказав.
В тот момент, и этими двумя короткими словами Джонни Кавана, сам того не ведая, пробил дыру в стене вокруг моего сердца.
— Пожалуйста, не делай этого, — умоляю я, отчаянно пытаясь залатать дыру, которую он оставил во мне, с помощью убеждений вроде: «Не привязывайся, потому что он скоро уйдет, и прошлых событий, таких как ночь, когда он причинил мне боль, или, что еще хуже, ночь, когда он отверг меня».
Джонни нахмурился:
— Не делать что?
— Не давай обещания, — выдохнула я, сердце колотилось о грудную клетку. — Пожалуйста, не надо.
— Я только что сделал это, — сказал он мне без извинений. — Оно уже там, и я не заберу это обратно.
Мой желудок перевернулся.
Мое сердце сжалось.
Все мое тело дрожало.
Это небезопасно, предупредил мой мозг.
Игнорируй его.
Защити себя.
Не впускай его.
— Я не беру назад свое слово, Шэннон, — добавил Джонни. — Так что тебе просто придется с этим смириться.
Затем он переключил свое внимание на блокнот, который все еще держал в руках, и начал что-то яростно черкать внутри, прежде чем вернуть его мне примерно через минуту.
— Что ты скажешь? — спросил он с ухмылкой.
Я взглянула на страницу и подавила смех.
Аккуратными заглавными буквами были написаны слова: Шэннон, как река. Пожалуйста, будь моим другом?
Под надписью были нарисованы две нарисованные от руки коробки.
На одной коробке было написано «да», а на другой — «нет».
В поле «да» был смайлик.
У коробки «нет» было грустное лицо.
Внизу страницы были слова: Подписано рядом со слегка изогнутой строкой с его подписью, нацарапанной поперек нее. Под строкой с именем Джонни была пустая строка для моего имени, и он датировал записку 10 января 2005 года, мой первый день в Томмен.
Примечание, в котором говорится: Шэннон обещает не подавать в суд на Джонни, когда он подпишет контракт с «the pros», за любые травмы, которые он мог или не мог причинить ей в день, указанный выше. «Это действительное заявление об отказе от ответственности, я тебя не обсираю» — заняло последние несколько строк страницы.
Это было смешно, восхитительно, и я не могла стереть глупую улыбку со своего лица.
— Честно говоря, я думаю, что мы были друзьями какое-то время, — сказал Джонни с мальчишеской улыбкой. — Я просто записываю это на бумаге, чтобы избегать меня в школе.
— Я не избегала тебя в школе, — быстро опровергла я, слишком быстро.
Джонни выгнул бровь, и взгляд, который он бросил на меня, кричал о том, что я несу ерунду.
— Хорошо, я избегала тебя в школе. — Я призналась, униженная.
— Я люблю честность, — подбодрил он с дразнящей ноткой в голосе. — Это основа крепкой дружбы.
Я засмеялась и улыбнулась, глядя на записку.
— И ты действительно хочешь, чтобы я это подписала?
— Я приложил много воображения, составляя это, — парировал Джонни. — Я был бы оскорблен, если бы ты этого не сделала.
Я покачала головой и сдержала улыбку.
— Ты смешон.
— Справедливое предупреждение, тем не менее, — усмехнулся он. — У меня нет сестер, и я никогда раньше не дружил с девушками, поэтому, если я облажаюсь или скажу что-то не то, тебе нужно набраться терпения.
— Ну, у меня много братьев, — ответила я, — так что я привыкла, что мальчики говорят неправильные вещи.
Поставив галочку «да», я подписала страницу своим именем, а затем вырвала ееиз блокнота, прежде чем вернуть Джонни.
 
Улыбка, которой наградил меня Джонни, была широкой, искренней и потрясающе красивой.
Боже, он выглядел совсем другим человеком, когда улыбался.
Всеего лицо преобразилось.
Его глаза загорелись.
На его щеках были видны ямочки.
Он был просто прекрасен, и я чуть было не сказала ему об этом.
К счастью, я вовремя остановила себя, собравшись с силами: — Ты выглядишь великолепно.
Брови Джонни взлетели вверх, выражение лица насмешливое, в то время как я глубже опустилась на свое место.
— Я выгляжу великолепно? — спросил он, с интересом наблюдая за мной, легкая улыбка все еще дразнила его губы.
— В отличном состоянии, — быстро поправила я, а затем несколько раз откашлялась, выигрывая время, чтобы придумать ложь, прежде чем найти ее и добавить — Учитывая, что у тебя такая серьезная травма.
Вспышка паники осветила его глаза на краткий миг, прежде чем ставни захлопнулись.
И вот так игривая, нежная версия Джонни исчезла.
— Не лезь туда, Шэннон, — предупредил он, его улыбающиеся губы сжались в тонкую линию, а все его тело заметно напряглось. Он огляделся, заметив очередь учеников, набивающихся в автобус, прежде чем снова обратить свое внимание на меня. — И особенно не здесь.
Его реакция была похожа на пощечину.
— Ты в порядке? — Спросила я, ненавидя то, как неуверенно я звучала. — Ты же знаешь, я не имела в виду …
— Я в порядке, — закончил он за меня. — И я знаю. Все в порядке. Я просто… я не могу… пожалуйста, забудь об этом.
Отказ и увольнение никогда не были приятными чувствами, которые можно было терпеть, и именно это случалось со мной всякий раз, когда я по глупости открывалась этому парню.
У него был талант подбадривать меня словами, улыбками и ложной надеждой, только чтобы не сокрушить меня молчанием.
Это было больнее, чем должно быть.
Это раздавило меня.
Затем несколько студентов вернулись в автобус, и их громкая болтовня отвлекла нас обоих.
— Как раз вовремя, черт возьми, — пробормотал Джонни себе под нос.
Съжившись от его внезапной смены настроения, я сосредоточилась на очереди учеников, которые всетолпились обратно в автобус.
Несколько парней из команды проходили мимо нашего места, останавливаясь, чтобы похлопать Джонни по плечу, когда они уходили.
Он проигнорировал их всех, сосредоточив свое внимание на листе бумаги в своих руках.
— Обмениваетесь любовными письмами? — Насмехался Гибси, спускаясь в заднюю часть автобуса. — Как романтично!
— Иди нахуй, Гибс, — раздраженно ответил Джонни, сложив записку и сунув ее в карман. — Я сегодня не в форме для твоего дерьма.
— Да, ну, я бы сказал тебе, чтобы ты пошел нахуй, но я вижу, что ты уже справился с этим, — со смехом отозвался Гибси.
Его комментарий привлек много внимания со стороны других учеников, которые решили вскочить на подножку и выкинуть наводящие на размышления комментарии.
— Видите это, ребята? Они остались в автобусе, когда мы выходили.
— Она не была голодна.
— А ну, выкладывай!
Встревоженная, я потянулась, чтобы найти Клэр и Лиззи, молясь, чтобы кто-нибудь из них поменялся со мной местами, но быстро откинулась на спинку сиденья, когда мой взгляд упал на РонанаМакгэрри в двух рядах на противоположной стороне автобуса. Еще на дюжину рядов выше была Белла.
Чувствуя себя в ловушке, я посмотрела на Джонни, который повернулся на своем месте и обменивался словесными оскорблениями с парнями в заднем ряду позади нас.
— Он забивает на поле, он забивает в автобусе. Сколько попыток ты забил на ее линию ворот, Джонни?
Я вспыхнула от смущения и опустила голову, быстро усвоив, что проводить сколько угодно времени с Джонни — значит быть объектом большого внимания.
Нежелательного внимания.
Я не совсем расслышала, что было сказано дальше, но Джонни вскочил со своего места и направился в заднюю часть автобуса, поэтому я предположила, что это было явное разнообразие слов.