Заветное желание

— Очень сожалею, — ответила Гвен, — но мистера Вольфа не будет до понедельника.
— До понедельника? А в чем дело? Что-нибудь случилось?
— Нет, ничего. Он оставил записку, что вы имеете полный допуск в его кабинет и что мы должны оказывать вам любую необходимую помощь.
— Он работает дома? Можно с ним связаться?
— Боюсь, что это невозможно, мисс Гест. Мистер Вольф на несколько дней улетел в Канзас. Он сказал, что вы все прекрасно поймете, и это хорошо, поскольку сами мы ничего не понимаем.
Сердце Лиззи сильно заколотилось, совсем как в те далекие дни, когда она стояла на скирде соломы и ожидала его нападения.
— Да, — печально ответила она. — Я понимаю.
— Лиз? — озадаченно спросила Челси.
— Ничего, переживем, — сама себе сказала Лиззи и быстро набрала знакомый номер в Канзасе. Трубку подняла Мейбл. — Мейбл, пожалуйста, ничего не говорите Майклу. Я не знаю, о чем он станет вас спрашивать, но в любом случае ничего не рассказывайте. Я сама со всем разберусь.
— Ты имеешь в виду… Ты должна знать…
— Нет! Просто пообещайте мне, что ни словом не обмолвитесь. Я ему все скажу сама.
— Лиззи, я думаю…
— Не волнуйтесь. Все идет хорошо. Правда.
Когда Лиззи повесила трубку, Челси надевала пальто.
— Хорошо, что я вдоволь насытилась, — уже на ходу произнесла она. — Но у меня такое ощущение, что это моя последняя приличная еда на очень, очень долгое время. Я собираюсь поговорить с Мэг. Идешь со мной?
— Я продолжу работу над набросками.
— Для чего? Сдается мне, наши дни, отведенные этому заказу, несколько укоротились. Пошли.
Лиззя стянула с нее пальто.
— Мы победим, Челс, — сказала она, не собираясь отступать.
Вольф надеялся, что три дня, проведенные в Канзасе, излечат его от всего, в том числе и от Лиззи Олсон. В Уилсон-Крик медленно, но живописно приходила весна. Воздух был чист и свеж. На полях копошились фермеры. Проезжая мимо дома Олсонов, он увидел, как Хейзл развешивает простыни на веревке. На почте он повстречал Хильду Тервилигер, и она пригласила его на обед. Она была такой же привлекательной, как и ее сестра, и слышать не хотела отказа Майкла. Пришлось пойти. Родители мужа Хильды ничего не стали рассказывать о Лиззи и Челси, но сестра охотно поведала кое-что. Родители Челси и Джейка были удивительными людьми. Они собирали фольклор и вместе вели хозяйство на ферме, странным образом совмещая современные технологии и вековую любовь человека к земле. На Вольфа это произвело большое впечатление.
А то, что он узнал о Лиззи, произвело на него еще большее впечатление и просто поразило его. Когда умер ее отец, она помогла семье пережить трудные времена. И это он понимал. Они представлялись ему годами унижения, потраченными впустую, но это было отнюдь не так — по крайней мере, по словам Хильды. Лиззи Олсон отдавала всю душу преподавательской деятельности, при этом стараясь привить детям любовь к истории Уилсон-Крика. Но все понимали, что она оставит Уилсон-Кршс, как только ей представится такая возможность. И дело было даже не в том, что ей стало тесно в своем родном городке, а просто, как выразилась Хильда, ей необходимо было заняться чем-то более серьезным. Однако на первых порах дальше Уичито она вырваться не смогла, хотя очень хотела покинуть Канзас. Но нужен был толчок.
— И наконец, произошла катастрофа, которая и помогла ей уехать.
— Что вы имеете в виду? — насторожился Майкл.
— Вообще-то я не должна этого рассказывать. Это была не ее ошибка, но вы же знаете Лиззи. И ее саму, и ее чувство долга. Она все взяла на себя. Сейчас она в Нью-Йорке начинает все сначала. Может, повстречаетесь там с ней.
Вольф с облегчением понял, что ни Хильда, ни Джейк не знают о ее маленьких проделках. Его страшно заинтересовало, почему же Лиззи перебралась в Нью-Йорк. Очевидно, случилось что-то невероятное. И ему захотелось узнать, что, и почему, и может ли он чем-нибудь помочь ей. Он влюбился и поделать с собой ничего не мог.
— А замужем она была? — спросил он, подозревая, что здесь может крыться некая подсказка.
 
— Лиззи? — засмеялась Хильда. — Нет, но не потому, что в городе не находилось подходящих мужчин. Я и сама сомневаюсь, что она когда-нибудь выйдет замуж. Она одержима работой… и не знаю, может, она теперь осядет в Нью-Йорке, но я тем более не могу представить, что она там выйдет замуж за горожанина. Но ведь она непредсказуема — никогда не известно, что у нее на уме. Она удачливая.
Люси Тервилигер, старшая сестра Джейка, была не менее загадочной личностью.
— Сменила фамилию на Челси Бернард, — неодобрительно покачал головой Джейк. — Я тогда подумал, что мать прибьет ее… У них была отличная команда. Может, они обе еще покажут себя в Нью-Йорке? Помнишь, когда…
И они пустились в воспоминания. Некоторые из них теперь казались Майклу потешными и захватывающими. Эти люди помнили его так хорошо, как будто он только вчера покинул Уилсон-Крик. Они сохранили воспоминания и о Лиззи, и о Люси, и о всех тех, кто покидал Уилсон-Крик и снова появлялся в нем. Прошлое было близко и свято для них.
В этот вечер, уйдя из их чудесного дома, он постоял у ограды, внимательно всматриваясь в бесконечные равнины Канзаса. Дул сильный ветер, но воздух был чистым и прозрачным, и в небе поблескивали звезды. Все вокруг было видно на многие мили. Сев в родительскую машину, он поехал домой. Да, домой. В первый раз в жизни он не чувствовал неудовлетворенности от того, что был дома. И всей душой ощущал близость родного городка. Нет, его не тянуло домой, но теперь он знал, что и у него есть прошлое.
Он хотел, чтобы оно и оставалось прошлым. И снова, и снова не уставал он повторять это в последние часы на родной земле и уже по пути в Нью-Йорк. Он не желал, чтобы прошлое вторгалось в его жизнь в облике Лиззи Олсон. Пусть уж закончит свою работу и проваливает на все четыре стороны, его это не касается. Он не собирается останавливать ее, помогать ей или, еще чего доброго, надевать на нее чадру.
Она так и останется для него Элизабет Гест.
Но когда в понедельник утром он зашел в свой кабинет и, сев за стол, взглянул на свою рабочую папку, ему тут же представились ее маленькие ножки, комбинезон, вся ее аккуратная фигурка и ослепительная улыбка.
И он понял, что не излечился.
— Против таких женщин надо было придумать противоядие, — раздраженно сказал он, прекрасно понимая, что больше всего злится на себя.
Она пришла, когда он подписывал письмо одному из редакторов. Он даже подумал «она» — не «Лиззи» и не «Элизабет», а именно «она», потому что это была и она, и не она. Парика не было, но не было и той косынки, а только ее рыжие волосы и красивое лицо. Экзотический костюм дизайнера тоже исчез, но не было и того странного комбинезона. На ней были прекрасно сидящий темно-синий костюм, белая шелковая блузка, подвязанная узким белым шарфом. Под мышкой черный кожаный портфель. Ногти нормальные, с изящно подобранным нейтральным лаком. Вольф хотел было подняться ей навстречу и поцеловать, но поскольку так и не понял, кого она изображала на этот раз, остался сидеть в кресле.
— Доброе утро, Майкл, — приветливо проговорила она, но в голосе чувствовалась тревога.
Он положил ручку.
— Так кто вы, черт возьми?
Излучая сияние, она спросила:
— Вы не узнаете меня? Удивляясь, почему ему нравятся люди, которых не удалось запутать, Вольф ткнул ручку в папку и приставил большой палец к перу. И наконец сказал:
— Не уверен, что имею к этому желание. Положив портфель на край стола, она отодвинула стул и присела. Она втягивала носом воздух и, как ему казалось, тянула время, продолжая разглаживать юбку, в чем также не было необходимости. Она нервничала, но нисколько не боялась его.
— Я ваш дизайнер по внутреннему интерьеру. — Сказав это, она улыбнулась. — Я немного изменилась с тех пор, как вы видели меня в последний раз. В любом случае я захватила с собой планы по отделке вашего офиса. Мы с Челси долго спорили по поводу цветовой гаммы вашего кабинета и…