Меня зовут Шон

Джип остановился едва ли не поперек дороги, и из него кто-то вышел. Нора. Но это была не ее машина. Хотя я явно где-то уже видела этот джип. Потом я увидела, как водитель выскочил и побежал к Нику, сбрасывая на ходу толстую зимнюю куртку, чтобы было удобнее двигаться. Я узнала этого коренастого ловкого человек. Это был доктор Холт. Он склонился над Ником и попытался провести непрямой массаж сердца, пока мы с Норой, безмолвные и замерзшие, наблюдали за его действиями.
— Он мертв.
Доктор Холт выпрямился и трясущейся рукой вытер рот. Снежные хлопья кружили над нами, облепляя щеки, ресницы и белое неподвижное лицо Ника, на виске которого расплывалось кровавое пятно.
— Господи… Я убил его. Меня лишат прав. Лишат практики.
Не знаю, как дальше развивались бы события, если бы там оказались только доктор Холт и я. Я была в полубреду от потрясения и холода, а он порывался вызвать полицию и сознаться во всем. Пожалуй, при поверхностном расследовании мы могли бы выкрутиться, если учесть, что Ник возник из ниоткуда посреди неосвещенной дороги. Но у него на лбу красовалась ссадина, на крышке от кастрюли оставались следы его крови, а машина явно вильнула в его сторону. От полиции эти детали не ускользнули бы. И доктору Холту предъявили бы обвинение в опасном вождении. Могли уволить. Он потерял бы все. А я… я не знаю, что случилось бы со мной.
Как бы то ни было, все вышло совсем иначе. Вышло так, что Нора — Элинор — подошла и взяла доктора Холта за руку.
— Давайте пройдем в тепло, — сказала она, кивнув в сторону дома, из которого я только что сбежала. — Пойдем в дом и обсудим, что делать дальше.
  
Элисон
 
Февраль, два месяца спустя
— Элисон, звонила жена. Сьюзи Мэтьюз, — в тот же день ближе к вечеру сообщил Том, прислонившись к перегородке кабинетика, от чего та угрожающе прогнулась. — С ней все в порядке.
Элисон смутно тревожилась за глубоко беременную женщину, которая, казалось, бесследно исчезла.
— Сказал ей, что она теперь вдова?
— Не… Попросил зайти. Нам нужно официально его опознать.
Когда они пошли к начальнику, детективу-инспектору Клер Фишер, и попытались объяснить догадки Элисон по поводу этого дела, та сказала, что тело почти определенно принадлежит Нику Томасу. Труп под снегом практически не разложился, а в кармане джинсов оказался бумажник. Попал под машину, тело все это время пролежало в канаве. Дело ясное.
И все равно что-то во всем этом Элисон не нравилось.
— Где она была все это время?
— Говорит, сначала у мамы, потом у подруги. Они капитально поругались, и Томас ушел из дома. Написал ей, что бросает ее. То же самое написал своей матери. Она может показать нам сообщения. Говорит, не видела его с декабря.
Очень уж все аккуратно сходилось. Почти никакой возможности через столько времени найти машину, которая сбила Ника Томаса, и прекрасное объяснение, почему никто так долго его не видел.
Элисон на секунду задумалась:
— А связь с другими двумя случаями?
Том пожал плечами:
— А она вообще есть? Первая авария — Патрик Салливан. Скорее всего, несчастный случай. Джеймс Конвей — тоже, похоже, несчастный случай, из-за неисправного камина.
Элисон скептически посмотрела на напарника. Таких совпадений не бывает.
— В той аварии было много странного, — сказала она. — И почему в квартире Конвея нашли имя Мэтьюз? Как ты это объяснишь?
— Ну, как тебе такое? Он, Конвей, шантажист. Доводит первого парня, Салливана, до ручки, и тот решает наложить на себя руки, врезавшись в дерево. Больница на контакт не идет, но, похоже, Салливан тырил у них деньги. У них сейчас какое-то внутреннее расследование идет. Потом Конвей переходит к Томасу — добывает контакты жены, чтобы можно было пойти к ней и рассказать что-то скандальное.
Пока они не нашли никаких доказательств, что Конвей и Томас были знакомы, и ничего неподобающего о Нике Томасе — по-видимому, безупречном члене общества, но Элисон по опыту знала, что повод для шантажа есть практически всегда. Его только нужно отыскать. У каждого есть хоть одна тайна, ради сохранения которой люди готовы на многое, а некоторые, с определенным складом характера, не остановятся и перед убийством. К счастью, большинство на такое не способны.
 
Она вздохнула:
— Говоришь, Томас прикончил Конвея, чтобы прекратить шантаж. А кто тогда убил его самого?
Том снова пожал плечами:
— Понятия не имею. Действительно обычное ДТП? Или сообщник? Разве теперь это выяснишь?
В том-то и была проблема. После серии сокращений у них просто не было ресурсов, чтобы как следует копнуть это дело. Фишер очень хотела побыстрее его закрыть.
Три предположительно несчастных случая, по меньше мере в двух из которых жертвы были знакомы? Может, и в самом деле то самое редкое совпадение? Элисон снова вздохнула, глядя, как сообщения сыплются в ее почтовый ящик, словно крупинки в песочных часах.
— Пожалуй, ты прав. Отправим всё наверх, пусть там решают.
Том потянулся:
— Кто проводит опознание? Ты или я?
Элисон с ужасом и отвращением представила, как она ведет Сьюзи Мэтьюз опознавать промерзший труп мужа, и жалобно попросила:
— Ну пожалуйста, напарник. Я не могу. Сегодня был такой холодный паршивый день…
— Без проблем. Я все устрою. Да и не думаю, что вдова сильно расстроится. Он же ее бросил.
— С меня простава, — с благодарностью сказала она.
— Пиво?
— Как скажешь.
— После работы, в «Перьях»?
Он задумчиво играл канцелярской кнопкой, воткнутой в стену, почему-то не решаясь взглянуть ей в глаза. Они уже не раз и не два выпивали вместе. И этот вечер ничем не отличался от предыдущих.
Но все же Элисон вдруг поняла, что и ей трудно посмотреть ему в глаза.
— Значит, сегодня никаких свиданий из «Тин-дера»?
Том откашлялся:
— Не… Думаю, пора с этим завязывать. Так что? Идем?
— Договорились, — небрежно бросила она и, только дождавшись, пока он выйдет, позволила себе улыбнуться.
  
Элинор
 
Февраль
Я с облегчением закрыла дверь за полицейскими и пошла за Исобель. Малышка рыдала в колыбельке так, что ее личико раскраснелось. Я каждый день пыталась рассмотреть, на кого же она все-таки похожа, но пока видела сходство только со Сьюзи — ее густые волосы, ее ясные голубые глаза.
— Тш-ш… Тш-ш… — я принялась укачивать девочку, и вскоре она успокоилась, прижавшись ко мне. — Проголодалась? Ничего, ангелочек. Мамочка скоро тебя покормит.
В тот зимний вечер, два месяца назад, когда мне пришлось загонять в дом доктора Холта и Сьюзи, мать этого дивного создания была просто невменяемой. Открытая дверь в погреб зияла черным провалом, и я поняла, что не ошиблась насчет того, где Ник держал свою жену. Я до сих пор не могла забыть ту маленькую кроватку, тот карточный столик — ту теплую тюрьму, которую он ей приготовил. Оба они были на грани истерики, и доктор Холт все твердил, что надо вызвать полицию. Но я его отговорила. Нам нужно было всего лишь перенести тело — перетащить его в глубокую канаву у дороги и оставить. Пока не сойдет снег, а это могло произойти и через неделю, и через несколько месяцев, как вышло в реальности, оно в целости и сохранности полежит там.
Потом я принялась отправлять Сьюзи сообщения со смартфона Ника — благо этот девайс остался дома и не сломался, — чтобы создать впечатление, будто муж бросил ее, узнав об измене. К счастью, на новом смартфоне оказались те же приложения, что и в том, который я стащила, поэтому забраться в него и сбросить пароль, как я это проделала с телефоном Патрика, оказалось нетрудно. Полиция, конечно, могла связать между собой три подозрительные смерти — Конвея, Ника и Патрика. Но у нас под рукой было достаточно материала, чтобы соорудить собственную историю. Возможно, Конвей шантажировал Патрика и Ника, и Ник убил его, чтобы тот не разболтал насчет Сьюзи. Или Патрика и Конвея убил некий третий человек, у которого они вымогали деньги.