Все дороги ведут сюда (ЛП)

Джеки сделала около тысячи снимков.
А когда пришло время, она тихонько спросила меня, могу ли я принести ей торт по лестнице на следующий день, и я согласилась.
На следующий вечер я стояла на углу здания и подглядывала, как она шла к главному дому так медленно балансируя с тортом, что можно было подумать, будто она несет что-то бесценное. Улыбаясь про себя, я вернулась внутрь только тогда, когда Роудс открыл ей дверь. Надеюсь, Амосу он понравится, потому что Джеки приложила к этому столько усилий и волнения.
Он был хорошим ребенком. Я была уверена, что он будет.
Говоря о…
Мы виделись несколько дней назад, и он ни словом не обмолвился о приближающемся дне рождения, но я все равно остановилась и купила ему открытку. Я подсуну ему её в следующий раз, когда мы будем говорить.
Я только начала подписывать её, когда кто-то постучал.
— Заходи! — закричала я, решив, что это Джеки.
Но звук более тяжелых, чем обычно, шагов заставил меня замереть, так что когда я услышала их на лестничной площадке, я обернулась и увидела там Роудса. Не Джеки или Амос.
Мы виделись с того дня, как он нашел меня на тропе. Мимоходом. Я махала ему с верхнего этажа, он зашёл на днях, когда мы с Амосом были в гараже, и проверил мои локти и руки, а потом просидел еще полчаса под пение своего сына. Очень, очень застенчивое, но он пел перед нами, что само по себе было чудом. Я догадалась, что он серьезно относился к шоу талантов, которое устроил вокруг Юки. Все было… хорошо.
И я старалась не сбиваться с толку из-за небольших комментариев, которые он обронял.
В частности, он назвал меня словом на букву «б».
Не говоря о «кто сказал, что ты мне не нравишься?»
Теперь он стоял в нескольких футах от меня в джинсах, футболке и черных тапках. Но больше всего меня интересовали его широко распахнутые глаза.
— Что, черт возьми, здесь произошло? — спросил он, разглядывая одежду, которую я разбросала повсюду, и туфли, которые находились в противоположных концах комнаты. Я была почти уверена, что он стоял примерно в футе от пары трусиков, в довершение всего.
Я не убиралась… какое-то время.
Я поморщилась, когда его взгляд встретился с моим.
— Ветер сдул все вокруг? — предположила я.
Роудс моргнул. Края его рта сжались на секунду, прежде чем они вернулись в нормальное состояние, и он взглянул на потолок, затем снова посмотрел на меня и сказал своим сухим, властным голосом:
— Пойдём.
— Куда?
— В дом, — спокойно ответил он, наблюдая за мной своими интенсивными серыми глазами.
— Зачем?
Его брови поднялись.
— Ты всегда задаёшь так много вопросов, когда кто-то пытается тебя куда-то пригласить?
Я подумала об этом и улыбнулась. — Нет.
Мужчина склонил голову набок, и его полный губы стали плоскими. Пытался ли он скрыть за этим улыбку? Его руки легли на бедра.
— Пойдём в дом за пиццей и тортом, Бадди.
Я колебалась секунду. — Ты уверен?
Его сжатый рот расслабился, и он просто смотрел на меня. Секунду. Две. Затем он почти тихо пробормотал:
— Да, Аврора. Я уверен.
Я улыбнулась. Возможно, мне следовало спросить, действительно ли он уверен, но я не хотела, чтобы он отказывался от предложения. Поэтому я подняла палец и сказала:
— Одну минуту. На самом деле я как раз подписывала ему поздравительную открытку.
Роудс опустил свой милый подбородок с ямочкой, прежде чем снова обратить внимание на катастрофу, которая была в квартире. Это было не так уж и плохо, но я достаточно побывала в его доме, чтобы понять, что наши интерпретации слова «чистота» сильно различаются. У меня не было раковины, полной посуды, или переполненных мусорных баков, но в какой-то момент моя одежда перестала находить путь к чемодану…
Но я снова сосредоточилась на открытке и нацарапала моему другу небольшое сообщение.
С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ, АМОС!
Я так счастлива, что мы друзья. Твой талант затмевается только твоим добрым сердцем.
Обнимаю,
Ора
P.S. Диарея
С тем же успехом можно вернуться к тому моменту, с которого все началось, или, по крайней мере, ко второму моменту.
 
Я немного хихикнула, прежде чем засунуть купюры между сложенной бумагой. Затем я оглянулась на своего домовладельца, который не сдвинулся ни на дюйм, и сказала:
— Я готова. Спасибо за приглашение.
Он только посмотрел на меня, пока мы шли бок о бок к его дому.
— У тебя сегодня был хороший день? — спросила я его, взглянув на его силуэт.
Его внимание было устремлено вперед, но его брови были сдвинуты вместе, как будто он был чем-то обеспокоен.
— Нет. — Он тяжело вздохнул, прежде чем покачать головой. — Произошла авария с маленькой девочкой и ее отцом, когда я был на пути в офис.
— Всё было действительно плохо?
Роудс кивнул, его глаза были стеклянными.
— Их должны были доставить на воздушной скорой помощи в Денвер.
— Это ужасно. Мне жаль, — сказала я, слегка касаясь его локтя.
Его горло дернулось, и мне показалось, что он даже не заметил моего прикосновения.
— Это так жестко. Надеюсь, они в порядке. Надеюсь, ты тоже в порядке. Я уверена, что трудно быть свидетелем.
Он почти бессознательно заломил руки, представляя или думая о чем-то, прежде чем, наконец, покачать головой и сказать беспокойным голосом, который пронзил мое сердце, говоря мне, как глубоко авария запала ему под кожу:
— Трудно не представлять, что это Ам.
— Я уверена.
Наконец он взглянул на меня, и это остекленевший взгляд все еще был там, как и морщины на его лбу.
— Вероятно, не помогает то, что сегодня его день рождения.
Я только кивнула, не зная, что сказать, чтобы успокоить или утешить его. Так что я подождала секунду, пока я не выдала первое, что пришло в голову.
— Когда твой день рождения?
Если он и удивился моему вопросу, то на его лице это не отразилось.
— В марте.
— Какого числа в марте?
— Четвёртого.
— Сколько тебе будет лет?
— Сорок три.
Сорок три. Я подняла брови. Затем снова обдумала число.
Если бы не седина в его волосах, он мог бы выглядеть намного моложе. С другой стороны, он выглядел так, как самый горячий сорокадвухлетний мужчина, которого я когда-либо видела, и это было неплохо. Даже чуть-чуть.
— Что на счёт тебя? — спросил он ни с того ни с сего. — Двадцать шесть?
Я ухмыльнулась, в то время как он посмотрел вниз.
— Тридцать три.
Эта прекрасная серебристая голова дернулась.
— Нет, это не так.
Я подмигнула.
— Это так, честно. У твоего ребенка есть копия моих водительских прав.
Эти серые глаза на мгновение блуждали по моему лицу, прежде чем опуститься еще ниже. Морщины на его лбу вернулись.
— Тебе тридцать три? — спросил он, что звучало как полное недоверие.
— Тридцать четыре в мае, — подтвердила я.
Он снова посмотрел на меня, и я была почти уверена, что его взгляд задержался на моей груди на секунду дольше, чем раньше. Очень долгая дополнительная секунда. Хм.
Мы оба молчали, когда поднялись на террасу и вошли в дом. Джонни стоял на кухне с банкой пива в руках, не сводя глаз с телевизора. На диване Амос и Джеки сидели вместе и тоже смотрели телевизор. Шел какой-то боевик. На кухонном островке стояли три коробки пиццы.
И все три головы повернулись, чтобы посмотреть на меня — и на Роудса по умолчанию — в ту секунду, когда мы остановились между кухней и гостиной.
— Привет, именинник, — сказала я чуть более застенчиво, чем ожидала. — Привет, Джеки. Привет, Джонни.
— Привет, Ора, — ответил подросток, когда Джеки спрыгнула с дивана и подошла, чтобы обнять меня, также раздалось приветствие Джонни.
Нам было хорошо вместе, но она никогда раньше не обнимала меня по-настоящему, наверное, из-за неловкости. Секреты и ложь могли делать такое с людьми.
Краем глаза я заметила, что Амос встал на ноги и тоже направился, выглядя так, будто он не совсем согласен с этой идеей, но смирился. Я завоёвывала этого парня медленно, но верно. Как только Джеки отстранилась, он одарил меня одной из тех маленьких полуулыбок, которые, я могла только догадываться, он научился у своего отца, и сказал: