"Фантастика 2023-198". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Конь был — холёный вороной, открыточной глянцевой породы, в отличной сбруе, украшенной бляшками и блёстками, под седлом, которое хотелось назвать роскошным. Такого коня герцог Бэкингемский мог подарить д`Артаньяну.
Человек был — худой мужчина неопределённого возраста, от двадцати до сорока, небритый, с разбитым в кровь и опухшим носом, рассечённой бровью и треснувшим углом рта. Одетый в очень грязную, доношенную до бахромы рясу с капюшоном и облезлые, неопределённого цвета подштанники, обутый в разбитые тяжёлые башмаки, но это всё прикрывал бархатный плащ, подбитый тёмным мехом какого-то благородного зверя.
По всему выходило: замученный монах, укравший дорогую лошадь. Его дыхание постепенно выравнивалось; минут через пять Эральд понял, что бедолага спит.
— Сэдрик, — позвал он, — помоги дотащить его до дома, а то ещё и простудится.
Старуха, оглаживая коня, смотрела крайне неодобрительно, но молчала. Сэдрик вместе с Эральдом приподняли тощее, но бесчувственное и оттого тяжёлое тело монаха и втащили его в избу. Когда пытались поднять на лавку, припадочный пришёл в себя, ухитрился вырваться из их рук, грохнулся на колени и обхватил ноги Эральда.
И Эральд рассмотрел в подробностях его жутко изуродованные пальцы с содранными окровавленными остатками ногтей.
— Государь, — бормотал припадочный монах, гладя колени Эральда, — вестник Господен, милый, сиять тебе — не меркнуть, аду на погибель, пропади он пропадом…
— Совсем не в себе, — констатировал Сэдрик, качнув головой, но Эральду так не казалось. Взгляд припадочного прояснился и сфокусировался, а нёс он хоть и чушь, но не совсем бессмысленную.
Эральд присел на корточки, чтобы оказаться с безумцем лицом к лицу. Сумасшедший или нет — но припадочный его узнал, это не могло совсем ничего не значить.
— Вам легче? — спросил Эральд, стараясь говорить как можно спокойнее.
— Государь, светик небесный, видишь ли, я тут — словно на облаке, — выдал монах скороговоркой.
— Отлично. Скажите, пожалуйста, кто вы?
— Да кто я перед тобой? Никто я, прах и тщета, сосуд скудельный, звали Валиеном, потом братом Дорном, потом Вали-Провидцем, так вот, государь, золотко наше…
— Мессир Валиен… или брат Дорн, как вам удобнее… как же вы меня нашли?
Монах поймал Эральда за руку, вцепился, как утопающий, кривясь то ли от боли, то ли от чего-то, вроде религиозного экстаза:
— А как хочешь, так и зови, государь, вся твоя воля. Ты ведь, светик небесный, в прошлую ночь из рая ступил на землю нашу грешную да несчастную? А вот видишь! Падучая-то она падучая, а только звон от неё в ушах малиновый, да запах ладанный, да видения посылает Господь — а раз посылает видения, значит, надо те откровения донести до честного люда, хоть бы и через мученичество…
— У него тоже дар, — заметил Сэдрик, который слушал и, очевидно, делал выводы. — Припадочный — провидец. Я о таком слыхал.
— Не торопитесь, пожалуйста, мессир Валиен, — сказал Эральд. — Когда вы торопитесь, я плохо вас понимаю. У вас был припадок, а во время припадка — видение, да?
— Истинно, истинно, государь, солнышко наше, и припадок, и видение, и пошёл я нести правду небесную — а слуги демона и услышь, да и схвати меня, грешного, — одной рукой продолжая цепляться за пальцы Эральда, монах поднял вторую к его глазам. Так пёс показывает больное место, чтобы люди пожалели и как-нибудь утишили боль. — Кто научил, пытали, а что я скажу? Никто, как один Господь, больше мне им сказать нечего…
— Вы были в тюрьме? — Эральд показал Сэдрику глазами, и Сэдрик подал аптечку. Эральд вытащил бутылочку с перекисью, чтобы хоть как-то продезинфицировать изувеченные пальцы монаха. Тот не сопротивлялся; его взгляд сделался не только благоговейным, но и растроганным.
— Государь, радость наша, в темнице, так и было — да вот нет во мне ни одной косточки, чтоб не болела, а только всё это тлен, да и тело-то — тщета, да и пусть его черви съедят, я о душе радею, а душа просит, чтобы ты скорее ушёл отсюда, лучик Божий…
— А почему ваша душа этого просит, мессир Валиен?
 
— Так ведь канцлер демона, бешеный пёс, чает сюда послать солдат, чтоб в подземелье запереть тебя, — проникновенно сказал монах, заглядывая Эральду в глаза. — Ему-то, псу, короля убить — не дрогнула бы рука, но денег надобно, на благость твою надеется да желает греться тобой, как печью в мороз, а ото всех божьих детей закрыть на сотню засовов…
Эральд переглянулся с Сэдриком.
— Знаешь, что, — сказал Сэдрик задумчиво, — а ведь очень похоже на правду…
— Вам удалось бежать, мессир Валиен? — спросил Эральд.
Монах мотнул головой, тряхнув очень грязной чёлкой, распадающейся на сальные сосульки.
— Верь слову, светик небесный, вывел меня из уз проклятый, что демону служит, да просил молить о грешной душе, которой одно прощение — святое слово, — сказал он доверительно. — Он-то, проклятый, и указал, где, и лошадь дал — да и обсказал всё, и молил передать тебе, государь, радость наша, чтоб уходил ты отсюда и от столицы подальше уходил, где демон скоро свадьбу сыграет в осквернённом храме, а все огни погаснут…
Эральд и Сэдрик переглянулись снова.
— Проклятый — это Марбелл? — шепнул Эральд.
— Он, — щёку Сэдрика дёрнула судорога. — Государь, где замешан Марбелл, там не может быть ничего доброго. Ловушка, ложь.
— Марбелл знает, где нас искать, — медленно проговорил Эральд. — Да, мессир Валиен? Так вот, он знает, где нас искать, предупреждает об опасности и не хочет видеть нас в столице… А демон, то есть, Алвин, скоро сыграет свадьбу в осквернённом храме… Я всё верно понял, мессир Валиен?
— Всё, светик небесный, всё, государь, всё, как есть…
— Ну, вот мы и решили, что делать, — сказал Эральд, осторожно высвобождая ладонь из рук монаха. — Здесь нам делать нечего, здесь скоро будут стражники или солдаты, люди канцлера. Почему-то я склонен в это верить. Мы пойдём в столицу — тем более, что ты тоже об этом думал.
— Очень опасно, — сказал Сэдрик.
— Не самый опасный путь, — возразил Эральд. — Мне кажется, Марбелл рассчитывает на мессира Валиена, а поэтому в столице нас разыскивать не будут.
— Что делать в столице-то? — спросил Сэдрик.
— Веселиться на королевской свадьбе, — улыбнулся Эральд, вставая.
* * *
Дальше всё пошло очень быстро и началось с того, что старуха, подойдя ближе, взглянула на Эральда и сипло спросила:
— Нешто правда, что припадочный болтает? А вы — того… король?
Вид у неё был полуобморочный. Эральд растерялся.
— Не болтай, тётка, — оборвал Сэдрик. — Не твоего ума дело. Лучше скажи, мужик ведь нужен в хозяйстве?
Старуха оторопело кивнула, потом замотала головой.
— Нечего, — хмыкнул Сэдрик. — Видишь, монах, добрый человек, хоть и припадочный, и пытанный. Пусть у тебя поживёт, а не то его снова загребут и добьют. За это возьмёшь лошадь со сбруей.
Старуха обомлела. У неё был вид бомжа, которому внезапно сообщили, что он выиграл в лотерею миллион.
Валиен, очевидно, слегка пришёл в себя и начал ориентироваться в окружающей обстановке: он заметил и старуху, и очарованно слушавших детей, и Сэдрика. Задержав на Сэдрике осмыслившийся взгляд, Валиен обернулся к Эральду и спросил беспомощно и доверчиво:
— Государь, касатик, а люди-то не лихие? Не выдадут демоновым слугам нас с тобой, а? И здесь проклятая душа, чает ли спасения или напасти?
— Тётушка, — сказал Эральд, — вы не могли бы налить тёплой воды в какую-нибудь миску? Мессиру Валиену нужно отмочить его больные руки. Мессир Валиен, не опасайтесь. Люди здесь добрые и верные, они вас не выдадут, но и вы их не выдайте. Мы с Сэдриком уйдём, а вы помогите вдове и сиротам. Видимо, самым разумным будет продать коня, чтобы они могли дожить до весны, правда? Мне кажется, конь дорогой…
— Конь-то дорогой, — пробормотала старуха. — А вы-то, значит, верно… Ох, ты, Господи, Творец наш… руки-то, дар-то королевский… Ренну-то… с себя последнее… Вы, значит, будете Эральд… ваше прекрасное величество, как же… страсти-то какие…