"Фантастика 2023-198". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

— Не надо об этом, — сказал Эральд. — Просто не надо. Потому что могут начать спрашивать — а вы не отвечайте.
— Не знаю ничего, — шепнула старуха, бледнея. — Не знаю, не ведаю, не было никого. Но верхами-то, может, и быстрее будет, а?
— Нет, — сказал Эральд. — Мы пойдём пешком. Смотрите: отмочите мессиру Валиену руки, снова смажете раны вот этим. Штуковину эту, таблетку — вот, кладу — бросите в воду, как я вчера, и дадите ему выпить, когда растворится. Оставляю ещё одну, для Ренны, на всякий случай. Вы запоминаете, тётушка?
Ренна издала какой-то звук, вроде отрицательного возгласа.
— Не спорьте, пожалуйста, — сказал Эральд.
В дверь постучались. Все замерли.
— Соседка! — окликнул из-за двери низкий женский голос. — Будто и приехал к тебе кто-то…
— Приехали, приехали, — поспешно отозвалась старуха. — Гостинцев привезли, позже заходи, кума. Недосуг мне сейчас-то…
— Хорошо, — сказал Эральд. — Хорошо, но надо идти. А то сейчас тут вся деревня соберётся, смотреть на коня, на мессира Валиена и на обёртку от шоколадки. Мессир Валиен, вы запомнили всё?
— Всё, государь, светик небесный, — закивал монах, и его глаза явственно увлажнились. — Сподобил Господь тебя увидать, уж не увижу больше, где мне до райских палат, а тебе-то отныне и довеку — сиять там, где и надлежит светилу…
Сэдрик сунул в рюкзак изрядно опустевшую аптечку. Эральд жестом подозвал старуху и шепнул:
— Тётушка, если Валиен начнёт нести всю эту ахинею про государя и свет небесный при посторонних, вы ведь знаете, что сказать?
— Истинно, — шепнула старуха в ответ. — Племянник это мой, монах-расстрига, пытанный, ума лишился, заговаривается.
— Пойдём, — сказал Эральд Сэдрику, и тот с готовностью вышел за дверь. — Спасибо вам, мессир Валиен, — сказал Эральд. — И вам, тётушка. Прощайте, Ренна, выздоравливайте. Счастливо, дети.
Мона подбежала, порывисто обняла на уровне колен, отпустила, страшно смутилась и спряталась за печь. Старуха вытерла глаза грязным рукавом. Монах всхлипнул и что-то пробормотал. Эральд торопливо вышел вслед за Сэдриком.
Мягкий, сырой, оттепельный день моросил водяной пылью. Мир был сер, мутен и тосклив, как чёрно-белая фотография в старой газете. Уцелевшие жители деревни проснулись, услышали лошадь, и, предчувствуя новости, выбрались из изб якобы заниматься домашними делами во дворах; истощённые и бледные, одетые в фантастические обноски, они нисколько не напоминали Эральду средневековых крестьян из учебника. Скорее, эти человеческие тени выглядели тенями недавних земных войн.
Ад — межмировое понятие, подумал Эральд. Ад стирает разницу между местами и временами. Если на какую-то местность вдруг пало такое проклятие, её население, видимо, проваливается в тёмное и голодное безвременье — и не важно, используют ли в этой местности антибиотики и расщепляют ли атом.
А Святая Земля не похожа на средневековую страну из хрестоматий, хоть убей.
Эральд шёл по деревне, чувствовал на себе сосредоточенные взгляды, но у него не было ощущения, что поселяне готовы облизать его, как мороженое. Они что-то чувствовали — безусловно, но и в них чувствовалась неожиданная сдержанность, которой Эральду так не хватало в другое время и в другом мире…
Как ни странно, Эральду казалось, что они с Сэдриком в безопасности или почти в безопасности. Куда в большей, чем в том же монастыре, например.
— Пойдём напрямик через лес, — сказал Сэдрик. — Если из города едут, то по дороге.
— Хорошо, — отозвался Эральд. — Вот так и уверуешь в Божий промысел… нам с тобой нужно в столицу — и что-то только что в спину не толкает, чтобы быстрее шевелились.
— Божий! — фыркнул Сэдрик. — Скажешь тоже. Знаем мы, чьи тут делишки! Эх, государь, государь, а я ведь теперь паршивый спутник для тебя…
Эральд остановился.
— Что ты! Почему?!
— А потому что точно знаю: Марбелл донюхался до меня, а тебя чует, если чует, исключительно моим чутьём, — в тоне Сэдрика слышалось настоящее отчаяние. — Где-то я сглупил, промахнулся. Не знаю, где — дурак я. И как поправить — не знаю.
 
— Не уверен, — возразил Эральд. — Может, на нас с тобой донесли монахи. А тут ещё Валиен с его припадками и проповедями, тоже, кажется, способный учуять мой дар за много километров… Просто обстоятельства так сложились. Я только одного не могу понять: зачем Марбеллу пытаться нам помочь, да ещё и так? Мне казалось, что Марбелл должен быть законченным мерзавцем, а он предупреждает нас, да ещё выпустив из застенка невинного и несчастного человека…
— Эх, государь, — Сэдрик махнул здоровой рукой. — Ничего этот гад не делает просто так. Уверен, ему зачем-то надо, чтобы мы отсюда убрались.
— Не только отсюда, но и подальше от столицы, — возразил Эральд. — Возможно, хочет убедиться, что мы уцелеем, а потом заграбастать вместе с королевским чудом, как и канцлер… А ты говоришь, что наше решение спровоцировано штучками Марбелла.
— В столице — всё на виду, все рядом. Демон во дворце, Марбелл в лаборатории, шпионы канцлера кишмя кишат… Лезем бесу в зубы… Слушай, — внезапно притормозил Сэдрик, — а зачем тебе королевская свадьба?
Эральд улыбнулся.
— Ну, во-первых, Алвин ведь, наверное, женится на принцессе? Дракона я уже видел, а принцессу — ещё нет…
— А серьёзно?
— Серьёзно? На свадьбе короля будет, я думаю, несметное множество людей. И это — очень подходящий момент, чтобы попытаться поговорить с Алвином при целой толпе свидетелей.
Сэдрик воздел очи горЕ.
— Боже милосердный, да ты ещё безумнее, чем тот припадочный! Нам с тобой просто свернут головы, как цыплятам, и всё, конец истории!
— Не думаю, — возразил Эральд. — Канцлер не хочет меня убивать, надеется использовать королевское чудо в своих целях. Марбелл, кажется, тоже. И я сильно подозреваю, что не только они, просто другие ещё не пронюхали, что я вернулся. А тебя и вовсе не за что убивать — да ты и не будешь участвовать в спектакле, Сэдрик. Ты только проводишь меня и дождёшься, когда игра закончится, чем бы она ни закончилась.
— Ну, конечно, — буркнул Сэдрик. — Тебя будут убивать, а я буду смотреть. Ты замечательно придумал, король… Нет уж. Армии у тебя нет, но телохранитель есть. Как бы ни обернулось всё это, я буду тебя защищать. Даже от армии, если придётся.
Эральд только вздохнул. Спорить с Сэдриком было глупо — и не усомниться, что без него предприятие обречено на полный провал. Это выглядело отменной хохмой: вернувшийся домой король — чужак, чужак, который не знает куда ткнуться и никак не может освоиться в собственном мире. Изгнанник, скиталец и страдалец, подумал Эральд, несколько подняв себе настроение — когда о некоторых вещах думаешь с романным пафосом, они начинают выглядеть не трагически, а уморительно.
Сэдрик свернул с разбитой в бурое месиво дороги в заросли. Эральд напоследок взглянул вдоль колеи, не увидел ни впереди, ни сзади ни одной живой души — и последовал за ним.
Идти по лесу в оттепель оказалось куда неприятнее, чем в мороз. Снег раскис, а наст растаял — и под ногами чавкала грязь. Стояла неживая давящая тишина; кроме шагов и дыхания, Эральд слышал только падение капель с веток. Пахло мокрой мёрзлой землёй, прелью, влажным деревом — и Эральд никак не мог отделаться от кажущегося запаха падали, отчего в голову лезли отвратительные мысли.
— Скажи, хотя бы, далеко ли до столицы? — спросил Эральд, когда от душка дохлятины начало подташнивать.
— Верхом по дороге добрались бы за часа за четыре, — отозвался Сэдрик. — А так… Ну, к сумеркам, наверное, дойдём, если не спать на ходу. А что?
— Так. Очень хочется её увидеть, если честно.
— Принцессу?
— Столицу. Принцессу — тоже, но столицу — больше, — улыбнулся Эральд, думая о живых людях, живущих в живом городе. — Как ты думаешь, а тот храм… его осквернили окончательно и бесповоротно?
— Очень мало что на свете бывает окончательно и бесповоротно, — хмыкнул Сэдрик. — Поживём — увидим…
А Эральд прислушивался и думал: мерещится ему далёкий топот множества лошадей, или нет.