"Фантастика 2023-198". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

– И то верно, – Кельну развёл руками, показывая, что вовсе не прячет оружия в кулаке. – Я, правда, подумал, что в Цитадели ему будет лучше…
– Не будет. Ученик или служка Святого Совета может быть повышен до Наставника, а то и до Наимудрейшего, как знать, а синий страж на всю жизнь – просто брат. И жизнь полна лишений, и смерть неизбежна и насильственна… зачем тебе и ему эта ноша?
Кельну кивал, а Дилсу, кажется, уже радовался отказу. Он отвернулся в сторону и принялся с преувеличенным вниманием разглядывать сложный орнамент на арке дверного проёма. Зато на Бэру, как на одного из Семи Пророков, глазел маленький раб, которого послали с каким-то поручением и который остановился в дверях на полушаге, опустив руки и забыв обо всём на свете.
Под взглядом Бэру раб, замирая от ужаса и восторга одновременно, опустился на колени. Кельну укоризненно качнул головой:
– Рабы Прайда распустились до непотребства. На него смотрят двое Львят и Наимудрейший – а он и ухом не ведёт, считает, что ты благословишь его, как Львёнка, Бэру. Такой раб вряд ли заживётся надолго…
– А он и есть Львёнок, – сказал Бэру тихо. – Дитя кого-то из младших Львят и общей рабыни Прайда, иначе его не обрезали бы в детстве. В его душе нет страха, зато есть та самая чистота, которую я ищу в будущих синих воинах. Цитадель заплатит за него Прайду.
Кельну нахмурился и дёрнул щекой – кажется, он, наконец, согласился с нелестным мнением всего Прайда о Синем Драконе. Он жестом приказал сыну следовать за ним и ушёл, не сочтя нужным проститься с Бэру. Маленький раб – никак не старше десяти-одиннадцати лет, худенькое глазастое создание, одетое в одни только штаны, слишком длинные и широкие, лохматое, босое, покрытое синяками с ног до головы – медленно встал с колен и подошёл с очарованной робкой улыбкой.
Протянул руку, чтобы дотронуться до одежды Бэру – и Бэру отстранился.
– Брат не касается брата без крайней нужды, – сказал он, улыбаясь.
– Наимудрейший, – осмелился маленький братец, – а правда, что у всех синих будут крылья?
– Обязательно, – серьёзно сказал Бэру. – Твоя душа воспарит на этих крыльях с поля последнего боя к самому престолу Творца – и из рук самого Творца ты получишь меч из чистого сияния. Однако, нам пора возвращаться домой, брат. Правда?
Маленький братец только и смог кивнуть, задыхаясь от счастья. А Бэру смотрел на него – и видел взором души сурового воина с ангельским ликом, которым это дитя станет лет через десять: лучшие стражи вырастали из детей, верящих в синие крылья.
  
Запись №145-01; Нги-Унг-Лян, Лянчин, местечко Радзок, приграничная деревня
 
Мы покидаем замок Хотуру не на рассвете, а гораздо позже.
Нас кормят.
Люди Хотуру вытаскивают из закромов вяленое мясо и засахаренные плоды, суют их нашим девочкам в седельные сумки. Где-то на задворках, где кухня, печи и прочие хозяйственные помещения, пекут хлеб – рабы тащат горячие лепёшки, овальные, коричневые, источающие восхитительный домашний запах. И даже рабы улыбаются, когда кто-нибудь из наших бойцов обжигается, пытаясь отщипнуть кусочек от горячего – все хохочут, все слегка на взводе и делают вид, что грядёт сплошное прекрасное будущее.
И уезжать тяжело.
У Мингу – синяки под глазами и физиономия заострилась. Он всю ночь решал со своим отцом принципиальный вопрос: ехать ли с нами или остаться дома – причём, присутствие Лекну рядом в качестве волка-телохранителя и любимой женщины уже не оговаривалось, а принялось само собой. Выяснение этого вопроса продолжается за завтраком; в конце концов, Хотуру настоял на своём – Мингу не едет. И Лекну остаётся. Зато к нашему отряду присоединяются несколько юных волков – главным образом из-за девочек, я подозреваю, а уж потом – за идею.
Наших лошадей чистят до солнечного блеска и кормят до отвала. Некоторых перековывают. Элсу улыбается, тихонько говорит: «Щедрость несказанная… как в старые времена, когда люди были братьями не только по имени», – а Ар-Нель задумчиво замечает: «Надежда – великая вещь».
 
Да, Хотуру смотрит на наших Львят печально и с надеждой.
– Всё должно быть очень хорошо, – говорит он. Вероятно, имеет в виду, что вся жизнь теперь будет похожа на вчерашний вечер: или праздник, или абсолютная искренность, срывание покровов и восстановление справедливости.
– Всё будет, как в старые времена, – откликается Анну. – Даже лучше.
И нам открывают ворота. Нас провожают, как настоящих братьев – как друзей, по крайней мере – и девочки часто оглядываются.
А в деревне, которую мы проезжаем, нас ждёт сюрприз.
У колодца, под цветущим деревом т-чень, нас встречает группа подростков. И они вовсе не кидаются врассыпную при виде отряда – правда, позы такие, что понятно: готовы удрать в любую минуту. Ар-Нель улыбается им и приветственно машет рукой; двое мальчишек переглядываются – и вдруг подбегают к нам, к его лошади, идущей шагом, и сдёргивают платки с голов.
Та самая парочка, которую Ар-Нель упросил отпустить домой. Ар-Нель придерживает коня – и шустрый парнишка, который говорил Хотуру всякие лестные вещи, наконец, говорит то, что хочет – и тому, кому хочет:
– Слушай, Львёнок с севера – ты ведь Львёнок, да? – ты хороший, храни тебя Творец, тебя мой отец благословил. Я так и думал, вы сейчас – на Чойгурский тракт ведь? Я хотел тебе отдать, – и суёт в руку Ар-Нелю какую-то маленькую вещицу. – Это тебя спасёт от любого зла, от любой беды – ты только не бросай и не теряй…
Анну нагибается с седла посмотреть, северяне подъезжают поближе – Ар-Нель разжимает ладонь. Вещица – два почерневших серебряных скорпиона, кованных тонко и точно. Широкая цепочка соединяет скорпионов головками – между клешней. Скорпионы здорово похожи на земных – а если сделать скидку на стилизацию изображения, то вообще вылитые, только лапок у них по шесть, а не по восемь.
Даритель заглядывает Ар-Нелю в лицо:
– Ты ведь не выбросишь, нет? Ты ведь не настолько язычник, правда, северный Львёнок?
Ар-Нель серьёзно качает головой.
– Что ты, как я могу выбросить подарок от чистого сердца… А не объяснишь ли ты, дорогой мой, что означает эта вещь? Всё же я пока чужой здесь…
Мальчик воодушевлённо рассказывает, расширив глаза:
– Когда злодей Лонни-Гдо приказал своим солдатам бросить Первого Пророка, Сунну, в кипящий источник за справедливые слова, Творец послал двух скорпионов – один гада в правую руку ужалил, а второй – в рот. И все поняли…
– Это – Божья Стража, Ар-Нель, – говорит Анну. – Небесные Стрелы. Своих даришь? – спрашивает он у мальчика. – Не боишься без защитников остаться?
– А как же он – без защитников? – говорит мальчик. – Он же – смотри, он говорил, как святой…
– Ты ошибаешься, друг мой, – говорит Ар-Нель с еле заметной улыбкой. – Я, конечно, не свят, мне всего лишь иногда нестерпимо хочется говорить справедливые слова – в память о Первом Пророке.
– Северянин, – говорит второй парень, видимо, более спокойный и флегматичный по натуре, – ты ведь не можешь взять нас с собой сражаться за справедливость?
– Нет, – говорит Ар-Нель. – Просто потому, что у вас нет лошадей. Вы не сумеете следовать за отрядом пешком. Мне жаль.
– Тогда возьми, – говорит второй, протягивая книгу, завёрнутую в синий платок. – Пожалуйста. Это – Книга Пути. Тебе хотела передать моя… – и я слышу от лянчинца слово, которого якобы не употребляют в Лянчине: «мать». Даже не удивляюсь – после ночи в доме Хотуру был морально готов к такому повороту. Это именно Львята не знают слов «мать» и «сестра», не лянчинцы вообще. – У неё болело в груди из-за меня… из-за нас с Хоглу… а из-за тебя прошло.
Ар-Нель принимает книгу, говорит:
– Передай своей матери мою благодарность – я давно хотел прочесть это. Мне очень жаль, мой дорогой, что ты и твой возлюбленный не можете следовать за нами. Я вижу: вы – честные и смелые люди. Я надеюсь, мы ещё увидимся.
А деревня тем временем меняется на глазах. Я наблюдаю, как открываются ворота и калитки, как на улице появляются и взрослые, и дети. Вижу подростков, скинувших платки с лиц, детей, которые потрясённо разглядывают наш отряд из зарослей цветущего кустарника, из-за приоткрытых дверей и из-за спин старших братьев – всё-таки не смея выйти открыто. Плебеи улыбаются нашим девочкам – несмело и напряжённо, но улыбаются.