Темный грех (ЛП)

Черт. Я подношу каждый сорт выдернутой зелени к носу, нюхаю листья. Господи Иисусе. Если бы Крюгер видел меня сейчас, приседающего посреди овощных кустов, он бы решил, что я окончательно спятил. Когда меня просят определить калибр оружия по одному только звуку, я могу ответить правильно в девяти случаях из десяти. Но это? Я ни черта в этом не понимаю. Я продолжаю принюхиваться к этому дерьму, но все пахнет только мокрой грязью.
— К черту! — Я выпрямляюсь и, сжимая в кулаке пучок растений, направляюсь обратно к машине.
ГЛАВА 9
— Я вижу ты поменяла дверь.
Я откусываю еще кусочек пиццы и провожаю взглядом Зару, которая смотрит на мою парадную дверь.
— Замок был сломан. Я поменяла дверь несколько недель назад.
— Не проще было бы просто поменять замок?
— Эм… Замок был сломан основательно, часть дерева вокруг него треснуло.
На следующее утро после того, как мой незнакомец привез меня домой, я проснулась с мыслью, что все это мне приснилось. Блестящая новая, сделанная из стали входная дверь доказала, что я ошибалась. А также два ключа, которые я нашла на кухонном столе. Когда я выглянула на балкон, то увидела, как двое парней в спецовках грузят мою старую дверь в кузов пикапа. Дерево вокруг засова было расколото.
— Вчера мне позвонила мать Сальво, — говорит Зара, наливая себе воды. — Она собирается на благотворительный вечер в следующем месяце и хочет, чтобы я сшила для нее платье.
— Что?! — вскрикиваю я. — Это потрясающая новость!
Моя сестра только пожимает плечами.
— Ага. Я сказала ей, что подумаю над этим.
— Ты подумаешь об этом? — Я тянусь через стол и хватаю ее за руку. — О чем тут думать?
— Это не то же самое, что шить платья для тебя и наших друзей, Нера.
— Ещё чего. Ты скажешь "да", создашь для нее великолепное платье, и все будут сходить по нему с ума. Каждая женщина в Семье захочет иметь такое же.
Сальво с детства дружит с Массимо и Элмо. Его семья — одна из самых давних членов бостонской Cosa Nostra. Несколько лет назад он принял должность капо от своего отца и с тех пор ведет переговоры о различных сделках с нашими партнерами. Если его мать явится на вечеринку в платье, созданном моей младшей сестрой, на следующий день перед нашим домом выстроится очередь желающих иметь такой же.
— Да. Папа будет в восторге, — говорит она с сарказмом. — Дочь Нунцио Веронезе работает швеей у женщин, стоящих ниже ее по положению в обществе.
— Но…
— Никаких "но". Я скажу ей, что занята школьными заданиями и не могу этого сделать.
Мои плечи опускаются.
— Ты говорила, что твоя главная мечта — когда-нибудь иметь свой собственный бренд.
— Это всего лишь мечта. — Она встает и начинает собирать грязные тарелки, фактически прекращая разговор на эту тему. — Как продвигаются твои курсы? Ты пропустила обед в воскресенье.
— С курсами все нормально. И я проводила больше времени в ветеринарной клинике, поэтому не смогла прийти.
— Ты ведь больше не виделась с тем мужчиной, не так ли?
Я вздрагиваю, и кусок пиццы застревает у меня в горле.
— Мужчина? — Я кашляю. — Какойй мужчина?
Рука Зары замирает на полпути к пустой коробке из-под пиццы. Ее глаза переходят на мои, и мне кажется, что ее пристальный взгляд сверлит дыры в моем черепе.
— Нера!
Я съеживаюсь. Зара всегда видела меня насквозь. Несмотря на то что она на два года младше, иногда она больше похожа на старшую сестру.
— Возможно? — Я одариваю ее невинной улыбкой. — Послушай, это не то, что ты думаешь. Он просто зашел в клинику, ему нужна была помощь.
— Помощьщь? Какая помощь?
— Ему нужно было наложить несколько швов.
— Он попросил Летицию наложить на него швы? — Она качает головой. — Она же ветеринар, слава богу.
Я сую салфетку в руки и начинаю сворачивать ее.
— Эм… Это сделала не Летиция. А я.
 
— Ты?
— Было грязно, но он не возражал. А еще я столкнулась с ним, когда гуляла с Данией и девочками. Он… он отвез меня домой.
— Ты села в машину к незнакомому мужчине? Что с тобой не так? Он мог бы…
— Он ничего не сделал, — перебиваю я ее. — Я попросила его высадить меня. Он отвез меня домой, а потом уехал. Вот и все.
Ну, это не совсем вся правда. Еще дверь. И "подарок", который он мне оставил.
— Что ты ухмыляешься? Это серьезно, Нера! Кто он такой? Ты хоть знаешь, как его зовут?
— Я не знаю его имени. Вообще-то, я мало что о нем знаю. — Я бросаю взгляд на новые серые горшки, которые я расставила у балконных дверей. — Он принес мне сельдерей. — Заметив пустое выражение на лице Зары, я поясняю: — Корень сельдерея. И немного пастернака.
— Что?
— Думаю, он подумал, что это петрушка.
Когда в тот день я отправилась в библиотеку за справочником, который был нужен мне для работы, я обнаружила, что на внешней ручке моей новой двери висит куча овощей. Некоторые были пастернаком, но большинство из них сельдерей. Я уставилась на них, недоумевая, какого черта они там делают, пока меня не осенило. Это должна была быть петрушка. Я стояла на пороге и несколько минут смотрела на "подношение", а в груди разгоралось теплое чувство.
— Мужчины, которым нужно извлечь пули из тела и зашить раны, не ходят и не приносят девушкам петрушку, Нера.
— А он ходит. На корнях еще оставалась грязь. Я почти уверена, что он их откуда-то украл. — Я отвожу взгляд от своей новой "травы" и встречаю взгляд сестры. — Ты помнишь все подарки, которые приносил мне Лотарио?
— А при чем тут это?
— Цветы, — говорю я. — Он продолжал приносить мне цветы, хотя я несколько раз говорила ему, что у меня аллергия. Бриллиантовые серьги, которые я никогда не носила, так как уши у меня не проколоты. Тот безумно дорогой кошелек из змеиной кожи, который я вернула, потому что никогда бы не стала носить вещи с натуральной кожей.
— Лотарио пользовался тобой. Не стоит использовать его в качестве примера.
— А как же наши друзья? — спрашиваю я. — Друзья, которые, как мне казалось, хорошо меня знают, всегда соревнуются в том, кто купит самый дорогой подарок на мой день рождения, не удосужившись узнать, что мне на самом деле нравится.
— Это не так.
— Так и есть. И ты это знаешь. Ты и сама это испытала. В прошлом году Дания купила тебе на день рождения часы. И она знает, что ты никогда не носишь украшения, потому что твоя кожа очень чувствительна и не переносит многих вещей. Она выбрала именно эти часы, потому что знала, что все будут говорить о них несколько дней. А не потому, что тебе они нравятся.
Зара отводит взгляд, но я все равно улавливаю слезы в ее глазах.
— Мне нравятся эти часы.
— Я знаю, — шепчу я и беру ее руку в свою. — И я знаю, что тебе нравятся украшения, которые папа постоянно покупает для тебя. Даже если ты хранишь их только в бархатной коробочке на своем туалетном столике.
— Наверное, он забыл. — Она смахивает слезинку и улыбается. — Так… петрушка?
— Точнее… корень сельдерея. — Я фыркаю.
Зара смотрит на меня несколько мгновений, а потом разражается смехом.
— Я и не знала, что у тебя такой необычный вкус на мужчин, сестренка.
— Я тоже. — ухмыляюсь я.
— Но будь осторожна, Нера. И ради всего святого, в следующий раз спроси у него, как его зовут.
Двери лифта открываются.
Я выхожу и направляюсь налево, к офису Крюгера в конце коридора. Двое технарей, которые занимаются наблюдением, слоняются по коридору, перебрасываясь фразами, попивая кофе из своих стаканчиков на вынос, но как только они замечают меня, их обсуждение прекращается. Они прижались к стене и смотрят на меня расширенными глазами, пока я приближаюсь, их внимание переключается между моим лицом и бессознательным мужчиной, которого я несу на плече. Когда я прохожу мимо, мой взгляд устремляется на них. Один из ссыкунов громко глотает кофе, и кофейная чашка выскальзывает из его рук, разбиваясь о бетонный пол с гулким стуком. Как только я прохожу мимо них, две группы бегущих ног топают в противоположном направлении. Я придерживаю лежащего в без сознания парня и вхожу в кабинет Крюгера.