Временные трудности (СИ)

Даже мерзавец-учитель не смог бы, сломай он об спину Ханя весь бамбук провинции, заставить того столько читать. Ну а потом медитировать, циркулировать ци в верхнем даньтяне, пытаться осознать и осмыслить все эти знания, чтобы с их помощью создать что-то новое, о чём никто, включая Шадию, даже не имел представления.
Как оказалось, с созданием того, что было нужно Ксингу, ничем не могли помочь ни вся эрудиция Шадии, ни весь её острый ум и глубокие знания. Она слышала об аалам мастур, скрытых пространствах, но те были привязаны к месту, требовали от создателя немалой магической мощи, редких ингредиентов и огромного запаса сихир для установки, а также множества сложных мусаваров для поддержания. И стоило лишь уничтожить ключ, на котором сходились все потоки, как содержимое «скрытого мира» вновь раскрывалось, выталкивая из себя всё наружу. И, увы, для пространственного кольца это не подходило.
По просьбе Шадии Ксинг изменил решение закрыть «Генерал Фенг». Заведение продолжило работу, но теперь открывалось всего лишь пару раз в месяц. Ксинг полагал, что окончательно растеряет посетителей, но к его искреннему изумлению случилось ровно наоборот. Теперь к открытию ворот улицу заполняла очередь, возникали ссоры и драки, которые Ксингу приходилось разгонять бамбуковой палкой. Наконец всё как-то наладилось, откуда-то появились таблички с номером в очереди, кто-то платил за них кому-то большие деньги, но Ксинга уже это интересовало мало. Они с Шадией жили в домике возле вулкана, который теперь обзавёлся вторым этажом, большой тренировочной площадкой, отдельной лабораторией для алхимии, ещё большей кузницей и, главное, огромным, укреплённым различными чарами и талисманами помещением, в котором Ксинг занимался магией и зачарованием артефактов, или, как тут говорили мусаваров. 
Первое кольцо вышло огромным, оно налезало только на большой палец, да и то, своим размером мешало ладони сжаться в кулак. Кольцо вмещало не так уж много предметов, а чтобы что-то достать или извлечь уходила просто бездна энергии. Процесс извлечения выходил неудобным, из скрытого пространства вываливались не только вещи, которые Ксинг нащупывал своей ци, но и другие, расположенные неподалёку от требуемых. И, самое главное, вес никуда не девался: Ксинг ощущал его, словно нёс всё сам. И пусть для него не составляло труда поднимать даже серьёзные тяжести, всё равно оставалось чувство неудовлетворения. Для тренировок тела он и без того постоянно использовал талисманы, а смещение баланса на руку, пусть и усиливало удар, но могло помешать в бою.
Следующие артефакты становились всё меньше и меньше, теперь они не напоминали большие куски азрака, превратившись во что-то, похожее на кольца из кристаллов. Но всё равно Ксинг не останавливался, пытаясь сделать структуру чар всё компактнее, уместить её на тонкой полоске металла, охватывающего палец. 
Он выяснил, что не имеет значения, каким языком написаны чары, важны лишь структура и чёткое намерение, запечатлённое в ци или сихире. Да и сам сихир оказался лишь особым образом структурированной ци, что со временем доказала Шадия, сумев повторить колдовское заклятие из книги одного из Владык, используя верхний даньтянь. В тот день они занимались парной культивацией столь рьяно, что Ксингу потом пришлось восстанавливать как разрушенные стены дома, так и бортики бассейнов с горячей и холодной водой. 
Наконец в порыве вдохновения Ксингу удалось создать структуру, которую он внедрил в толстое кольцо из азрака. Новый артефакт оказался шедевром, в него получалось засунуть вещи, размером в обхват рук Ксинга, прятать и доставать, не затрагивая других предметов, иметь объем хранения размером с комнату, да ещё и не чувствовать веса. Как и в кладовой «Генерала Фенга» тут не ощущалось течение времени, так что свежие продукты не теряли свежести месяцами — дольше проверять у Ксинга не хватило терпения. И пусть это оставалось жалким подобием колец настоящих героев кристаллов, которые умудрялись хранить там летающие корабли и целые здания, но Ксинг всё равно гордился — ни один из известных ему героев, даже Бао Сяо, не сделал своё кольцо сам.
 
Гордость Ксинга продолжалась ровно до тех пор, пока он не забыл снять кольцо перед занятием культивацией в огненном жерле Лахиб Шадид. Было жалко не столько хранившихся в кольце вещей, пусть там и хватало ценностей, сколько проделанной кропотливой работы. Так что он, сцепив зубы, пошёл делать новое кольцо, гораздо прочнее старого.
Бесчисленные эксперименты показали, что до настоящего мастера вроде тех, что создавали кольца для героев, ему далеко. Он решил проблему с пространством хранения не мастерством, а грязной уловкой — поместив часть артефакта внутрь себя самого. В итоге вышло словно две «комнаты», одну из которых, «большой зал», получалось сделать такого размера, на сколько хватит ци, а вела в него маленькая «прихожая». Это вызывало некоторые неудобства с извлечением, ведь помещённое в «зал» приходилось извлекать в два этапа, но всё равно, являлось настоящим прорывом, так что проблему объёма хранения Ксинг кое-как решил. А вот с крепостью и прочностью кольца так ничего и не вышло. Существовали материалы и чары, способные придать мусавару достаточную прочность, заминка оказалась совсем в другом: эти чары следовало наносить на ту часть, что находилась в реальном мире, и Ксингу просто-напросто не хватало умений, чтобы уместить их на кольце вместе с чарами пространства. Можно было пробовать дальше, делать новые и новые попытки, потратить ещё год, пару лет или дюжину. Но он уже не смог вынести такого, оказавшись всего лишь в шаге от заветной цели.
Поэтому, скрепя сердце, забросил идею с кольцом и создал себе браслет — жалкое подобие артефакта настоящего героя. Тут размер позволял как увеличить «прихожую» до ранее недостижимых размеров, так и запихивать внутрь хранилища предметы любых размеров, лишь бы удалось охватить их своей внутренней энергией. Сердцевину из азрака Ксинг сумел усилить Радужным Железом и Звёздной Сталью, прокованными и укреплёнными с помощью ци, а потом ещё и зачарованными — не только самыми сильными из известных заклятий, но и некоторыми изобретёнными именно на этот случай. Ксинг провёл сотни дюжин испытаний, окуная артефакт в огненное жерло Лахиб Шадид и обрушивая на него самые сильные удары кулаками, цепом и даже специально созданным оружием, и новое творение с честью выдержало все испытания. 
Ещё во время наложения заклятий браслет потерял блеск, а теперь и вовсе превратился в невзрачную закопчённую безделушку, но Ксинга расстраивал не внешний вид — он делал артефакт вовсе не для красоты. Браслет теперь можно было снять или надеть, лишь изломив кисть руки, а потом вылечив её обратно, но это тоже не имело никакого значения. Браслет просто-напросто не являлся кольцом, как у настоящего героя, а ведь Ксинг привык идти до конца, но не смиряться с неудачей.
Шло время, Ксинг всё лучше узнавал Ахрибад, выуживая по крупицам его настоящую историю. И с каждым днём всё больше и больше ненавидел колдунов. После нескольких дополнительных вылазок во внутренний город, когда он умудрился не только прокрасться в несколько башен, расплести потоки заклятий и проникнуть в библиотеки, ему удалось пролистать книги и просмотреть свитки, а затем уйти незамеченным. Там он натолкнулся на ворох мерзких и леденящих душу тайн. 
К примеру, для создания ожившей статуи, как оказалось, требовалась человеческая жизнь. Людям причиняли невыносимую боль, а когда их души уходили на перерождение, колдуны заточали оставшуюся ци в камне и металле. 
Своё количество колдуны восполняли, отбирая обладающих даром детей у простых людей, при этом не только не считались с желаниями родителей, но и зачастую устраняли источник столь неудобной привязанности. 
Подозрения Ксинга о происхождении маридов тоже подтвердились — колдуны защищали жителей печатями от своих же творений, созданных для поддержания этой ужасной, но странно эффективной системы. Ну а волки… Ими тоже оказались сами колдуны, использующие чары превращения, чтобы ощутить вкус охоты и власти над жизнью и смертью. При этом они ничем не рисковали — ведь оружие простых людей не было способно причинить им никакого вреда. К тому же для создания марионеток им постоянно требовались жертвы, а пропавших во время резни людей никто бы не хватился.