Временные трудности (СИ)

Когда-то, циклы и циклы лет назад всё было не так. Круг магов считался большой и процветающей организацией чародеев Ахрибада, а глава этого Круга занимал место в городском совете, наравне с правителем города, главами торговых, ремесленных и шахтёрских гильдий. Маги являлись важной частью города, но всего лишь частью — к примеру, родителей будущих учеников им приходилось не только уговаривать, но и частенько осыпать дарами, но даже так успеха получалось добиться далеко не всегда. Их сила и влияние были ограничены — ведь в городе, стоящим неподалёку от пересечения важнейших торговых путей, достаточно богатый человек имел возможность купить артефакт или эликсир у торговца, а не заказывать у слишком жадного чародея.
А затем случилось кое-что важное и бесповоротное. 
Азрак, редкий металл, добываемый на шахтах наравне с остальными рудами, здесь ценился и раньше, но лишь как материал для украшений. Но это длилось до тех пор, пока кто-то из магов не открыл его секрет, изобрел способ внедрять в неподатливый металл магические плетения и соединить их с известными чародейскими материалами. Азрак оказался способен хранить очень много сихир, что позволяло чародею, использующему специальные артефакты, обрести невиданное до тех пор могущество. Баланс сил в городе сместился. 
Существовала фракция чародеев под названием «Дети Равды», избравшая своим символом богиню природы и земли, члены которой поддерживали текущий порядок вещей. Ей противостояли «Слуги Талама» — фракция, несущая на знамёнах имя бога возмездия и боли. «Слуги» считали, что править городом должна сила — и с амулетами из азрака эта сила оказалась за магами. 
После долгих сражений, принёсших потери обеим фракциям, «Слуги Талама» победили, а оставшиеся из «Детей» либо были уничтожены, либо покорились. Затем был создан гигантский артефакт, использующий бездонное море энергии Лахиб Шадид, с помощью которого колдуны отрезали город от окружающего мира барьером и создали Чёрные Пески — безжизненное и жестокое место. 
Ксинг новыми глазами посмотрел на погибшего наставника Шадии. Судя по библиотеке в его башне, он когда-то принадлежал к «Детям Равды». Статуи хранителей его дома, глупые и неуклюжие, это подтверждали — они являлись почти пределом того, что можно было создать без использования жизней других людей, требуя при этом немалого искусства и глубоких познаний. Шадия унаследовала дух своего почившего мастера. Она горела желанием мести и с каждым днём становилась всё сильнее и сильнее. 
Ксинг, узнавший правду о прошлом Ахрибада, намеревался помочь ей в этом начинании. Ведь у него теперь имелось пространственное хранилище, способное вместить не только содержимое сокровищниц их башен, но и сами башни. Молниям Чжана Чуана или, как говорили местные жители, Джана Шавана, вновь предстояло блеснуть во тьме. 
☯☯☯
С каждым новым днём, проведенным в Ахрибаде, у Ксинга росло и крепло чувство, что он здесь сильно задержался. Да, тут у него до сих пор имелась магия, которую можно было бы изучить, опыты, которые следовало бы провести, и артефакты, которые он мог бы попытаться создать. Был Лахиб Шадид, в который он уже погружался на самую глубину, не испытывая теперь испепеляющего жара. Шадия за эти годы тоже обрела силу и теперь ничуть не напоминала ту слабую служанку, запертую в башне вечно отсутствующего чародея. 
Вот только странное чувство грызло Ксинга всё сильнее и сильнее, заставляя надолго останавливаться и смотреть вдаль, повернувшись на восток, в сторону Империи. 
Тут, в Ахрибаде, ему было хорошо и комфортно. У него имелся дом, теперь напоминающий целый дворец, рядом находилась прекрасная женщина, интересный собеседник и надёжный друг, к которой он со временем стал испытывать не только привязанность, но и нечто, похожее на любовь. У него хватало важных дел, не дающих скучать или предаться праздности. 
Но на сердце всё равно возникала тяжесть, сердечные демоны терзали душу, не позволяя спокойно остаться на месте, гнали дальше и вперёд. Несмотря на то, что и Шадия, и Альмирах, занимали важное место в его жизни, он всё чаще и чаще думал о Мэй, вспоминал её лицо, фигуру и походку, улыбку и звонкий смех, отвагу и целеустремлённость. Не имело значения, жива она или умерла несколько циклов назад, оставалась ли всё ещё молода и прекрасна, или же превратилась в сморщенную старуху. Ксинг хотел или её увидеть, или хотя бы посетить могилу. 
 
Пусть он так и не выучил ни единой техники — ведь, несмотря на всю схожесть, колдовские заклинания техниками не являлись а подходили лишь злодеям вроде Дариуша из рода Цап, — Ксингу не терпелось сразиться с учителем. Несмотря на годы культивации в вулкане, Ксинг не только не преодолел барьера Конденсации Ци, но даже отдаленно не приблизился к таковому. Это значило, что пока что рано, что сражение с мерзавцем-учителем он обязательно проиграет, но и бездействовать дальше уже просто-напросто не мог. Из Ахрибада следовало уходить. Вот только это сделать он хотел не тихо, как вор, крадущийся в ночи, а как настоящий герой. 
— О чём задумался? — спросила его Шадия. 
— Думаю, пора! — сказал Ксинг. — Больше ждать нет смысла.
На лицо Шадии набежала тень.
— Я знала, что когда-нибудь этот момент настанет, но боялась, — сказала она. — Ксинг, я должна тебе кое в чём признаться.
Ксинг посмотрел ей в глаза и улыбнулся.
— Ты же не о том, что та башня, в которой мы встретились, была твоей?
— Ты знал, что я когда-то была чародейкой? — распахнула она глаза, отступив на шаг.
— Догадался, пусть и не сразу. Ты слишком многое знала, много умела и слишком уж быстро сумела сплести ци из верхнего даньтяня в чары. 
— Но…
— Но мне всё равно, — рассмеялся Ксинг. — Мне важно кто ты сейчас, а не то, кем была когда-то.
Он сделал к ней быстрый шаг, привлёк к себе и нежно поцеловал, тут же испытав совершенно неуместное в данный момент желание содрать с неё одежду и приступить к своему любимому способу культивации. 
— Что будет дальше, Ксинг? — спросила она, когда они неохотно оторвались друг от друга. 
— Пойдёшь со мной? — предложил он. — Я покажу тебе Империю, познакомлю с учителями, покажу родную деревню.
Шадия неохотно покачала головой.
— Нет, милый. Ты мне очень дорог, дороже всего, что находится под солнцем и лунами. Но твоё сердце принадлежит не мне, я это чувствую. К тому же этот город слишком долго пребывал в беспорядке. И теперь, когда твоя любимая служанка обрела силу, именно ей предстоит заняться уборкой.
— Частичка моего сердца навсегда останется с тобой, — возразил Ксинг. 
— Не сомневаюсь. Со мной и с твоей русалкой. Найди свою Мэй! Такой целеустремлённый человек, как ты, сумеет её завоевать. И пусть ты сомневаешься, зато не сомневаюсь я — в поединке с твоим бывшим учителем победа останется за тобой. 
— Когда-нибудь…
— Не когда-нибудь, а очень скоро. Я знаю, что ты добьёшься своего. И тогда приходи. Познакомь меня с той, что забрала сердце человека, которого я так полюбила.
— Шадия, я простолюдин. У меня нет ни славного имени, ни благородных предков, ни поместья. И я не смогу…
— В вашей Империи странные обычаи. Но мне не настолько важно, стану ли я младшей женой, или же останусь любовницей. Я знаю, что тебе встретятся другие женщины, и не одна. Не отталкивай их — подари им то же, что подарил мне. А я буду ждать. Но сначала…
— Сначала надо победить, — улыбнулся Ксинг, с сердца которого упал тяжёлый груз. 
— Нет, дуралей! — рассмеялась Шадия. — Сначала мы займёмся повторением всех твоих любимых трактатов!
☯☯☯
Невиданная и неслыханная волна ограблений потрясла Ахрибад. Башни Владык, укрытые чарами и окружённые охраной, оказались не так неприступны, как о них ходила молва. Искусный вор, посещавший каждую из башен, не только подчистую вычищал содержимое сокровищниц и библиотек, но не брезговал и оборудованием заклинательных покоев или лабораторий, поднять и унести которое, порой, не смог бы и десяток носильщиков. Некоторые особо крупные приборы были изготовлены прямо в башнях, так что вынести их через окна или лестницы, не разрушив стены и потолки, казалось невозможным. Но вор, всегда оставляющий за собой знак с лунами, молнией и именем «Джан Шаван», совершать невозможное умел.