Временные трудности (СИ)

Ксинг принялся дорабатывать конструкцию, улучшать, наращивать и перековывать, пока не добился удовлетворительного результата. Меч не только летал, не только делал это быстро, но и потреблял совсем немного энергии. Вот только было одно «но». Длина получившегося оружия вышла в полтора роста Ксинга, ширина клинка — в две его ладони, у меча оказалось две рукояти, а лезвие усеивала дюжина отростков из Дымчатого Ледяного Железа, напоминающих небольшие крылышки. Представив себе сражение с учителем на глазах у всей Империи, когда жители и Император не только не чествуют нового героя, но тычут в него пальцами и падают со смеху, Ксинг со злости уничтожил меч, превратив его обратно в слитки металла.
Идею летающей лодки он отклонил тоже — но по более прозаическим причинам. Деревья Ахрибада оказались самыми обычными, а «необычные», растущие возле Лахиб Шадид, не отличались особой прочностью и недостаточно хорошо проводили ци. Пурпурного Дуба в запасах колдунов оказалось очень мало — даже удивительно, что он вообще там имелся. Так что Ксинг с сожалением отложил создание лодки до тех времён, пока он не вернётся в Жумэнь и не добудет себе древесины получше. 
Отчаявшись, он почти что случайно взялся за верный цеп, раскрутив его над головой. Ксинг ни на что не рассчитывал и ничего не предполагал, он просто подал в древко ци, как делал это десятки, сотни и тысячи дюжин раз. Но быстро выяснилось, что если подать энергию особым образом, усиливая вращение и создавая плоскость из ци на вращающейся части древка, то можно было летать не только быстро и экономно, но и вполне удобно. Верное, испытанные оружие, сделанное из прочнейшей древесины и стали, проводящей ци, никогда не подводило его раньше, не подвело и теперь! Но проблема осталась всё та же — настоящий герой должен летать стоя на мече, а не на чудовищном недоразумении с кучей лезвий или крестьянском орудии, которое еще к тому же требовалось постоянно вращать!
А вскоре свершилось долгожданное событие — Шадия пробудила в себе ци и создала верхний даньтянь, причём, почти в том же месте, где находилось ранее уничтоженное око разума. 
☯☯☯
В честь старательности и чтобы отпраздновать успех, Ксинг добавил в ужин Шадии куриную грудку. Та, наколов её на странный местный столовый прибор, зовущийся здесь «вилкой», даже закрыла глаза от блаженства, смакуя каждый кусочек. 
Затем Ксинг отправился на кухню заниматься готовкой впрок, чтобы Шадии было что продавать в «Генерале Фенге», пока сам он занят экспериментами и культивацией. Провернуть подобное позволили новые талисманы в кладовой, где продукты теперь не только не портились, но даже не остывали. 
Руки мелькали в воздухе, занимаясь привычной работой, тело вбирало ци, прогоняя сквозь все три даньтяня — это давно не требовало сознательного контроля, став естественным, словно дыхание, или даже сердцебиение.
Его мысли блуждали далеко — он не только сосредоточенно обдумывал конструкцию, энергетическую структуру и чары на будущем пространственном кольце, но и ломал голову над другим, более житейским вопросом. 
«Генерал Фенг» из полезного и важного приобретения, позволившего обжиться в городе и осмотреться, превратился в настоящую обузу. Ксинг, конечно, с радостью помогал людям: готовил, ковал оружие и инструменты, варил эликсиры. Но теперь ресторанчик стал отнимать слишком много драгоценного времени. Да, у него была Шадия, которая брала на себя заботу о ресторане, но она нужна была ему вовсе не как разносчица и не помощница повара. Ей самой требовалось время на культивацию, да и её знания и помощь в постижении магии были неоценимы. Именно она помогала ему с пространственной магией, являвшейся самой тайной и сложной из магических наук, которой, по словам Шадии, не владел почти никто. 
Можно было бы, конечно, нанять работника, да чего уж там, целую толпу поварят. Сделать тут ещё одни «Три ножа», ступив на стезю мастера Бохая. Но Ксинг чувствовал, что его сердце к этому не лежит, что для него нет ничего важнее силы и магии, позволяющих приблизиться к мечте. 
 
Не прошло и года после открытия «Генерала Фенга», но теперь его, похоже, следовало закрыть. 
Ксинг загончил с готовкой, отнёс горшки и кастрюли в кладовую, добавив ци в талисманы из азрака. После чего вышел во двор и присел возле фонтана немного помедитировать и привести мысли в порядок.
Существовала ещё одна проблема, решением которой по-хорошему следовало бы заняться немедленно. Этой проблемой была Шадия. Она, конечно, была не только прилежной ученицей, но и отличным учителем, способным разъяснить хорошо знакомую ей тему и помочь понять незнакомую, высказав разумные предположения и натолкнув на интересные идеи. Корень проблемы лежал в её красоте. И то, что Ксинг решил помедитировать здесь, возле фонтана, в котором она, купаясь, так сильно напоминала ему о Альмирах, оказалось большой ошибкой. Мысли ни капли не упорядочивались. 
Будь он подлецом и негодяем, как мерзавец-учитель, он бы обязательно воспользовался уязвимым положением девушки, её зависимостью от его помощи. Он бы накинулся на неё, как те два колдуна, которых он тогда убил в башне, довёл бы до конца начатое ими дело. Но так поступить он не имел права — и тут дело даже было не в их отношениях учитель-ученица или учительница-ученик. Пусть Шадия этого не показывала ни внешне, ни в ци, проявляя оптимизм и жизнерадостность, но душевная рана после гибели хозяина башни и после почти удавшейся попытки колдунов её изнасиловать и убить никуда не делась, и только ждала неосторожного слова или жеста, чтобы раскрыться и закровоточить с новой силой. 
Ксинг сколько угодно мог закалять и укреплять дух, тренируя выдержку и хладнокровие. Но при этом ни на минуту не забывал, что ему давно уже исполнилось полторы дюжины, а в этом возрасте, как значилось в многих свитках и трактатах, ян в мужчинах особо свирепа и непокорна и требует своей инь, заставляя бросаться на всё, ходящее на двух ногах и имеющее женский пол. Можно было найти женщину в Ахрибаде, но на примете у него никого не было, а искать случайную или тем более продажную встречу он не желал. Оставались женщины бадави, до которых Ксинг смог бы добежать, преодолев барьер, всего лишь за пару дней, а долететь с помощью цепа — так и вообще в мгновение ока! 
— Ты уже закончила? — спросил Ксинг, не открывая глаз, чувствуя приближающуюся ци девушки. Наступила ночь, но с тех пор, как Ксинг принялся регулярно истреблять двуногих волков и маридов, первые окончательно вывелись, а вторые стали встречаться очень редко, так что Шадия частенько выходила на улицу купаться или любоваться звёздами. 
— Конечно нет! — ответила девушка. — Я стояла в стойке дабу, а теперь решила встать в другую стойку. 
— И в какую же? — спросил Ксинг, оставляя глаза закрытыми.
— Лоулонг, которую ты назвал «бременем дракона».
— Но Шадия, ведь я же рассказывал, лолулонг — это стойка…
— …в которой учитель садится на ученицу сверху!
Ксинг приподнял веки и тут же удивлённо распахнул глаза. Шадия стояла прямо перед ним, её обнажённое тело мягко сияло в свете взошедших лун. Длинные чуть курчавые каштановые волосы густым водопадом рассыпались по её плечам, а ярко-зелёные глаза светились колдовским блеском. Тяжёлые упражнения, которыми она занималась последние месяцы, ощутимо очертили рельеф мускулов длинных ног и изящных рук, но это её ничуть не портило, наоборот, придавало вид хищной грациозной пантеры. 
— Впрочем, — рассмеялась Шадия, наслаждаясь его реакцией, — сейчас я бы предпочла стойку, где ученица садится сверху на учителя!
Впервые в новой жизни Ксинг проиграл, оказавшись не готовым к нападению. Но, как говорил Неукротимый Дракон: «Даже разгромное поражение может стать опорой для успешной контратаки». И этой ночью Ксинг неоднократно доказал правоту великого стратега!
☯☯☯
Несмотря на то, что Ксинг каждый день как усиливал ци как в вулкане, так и занимался парной культивацией с Шадией, равновесие в Великой Триаде оказалось нарушено. И на этот раз оно сместилось в сторону разума. Столько разных сложных свитков, книг, деревянных дощечек и каменных пластин Ксинг не читал никогда в жизни.