Забыть Миссанрею (СИ)

— Значит, так, — вернувшись, еще раз прошелся взглядом по строю. — У нас много работы. Хотелось бы дать вам пару дней на акклиматизацию и привыкание, но времени нет. Разведка только что принесла свежие данные — обнаружена предполагаемая база повстанцев, где может находиться этот Жоэсс-Камнехват. Надо успеть воспользоваться ею, пока след не простыл, и он не сменил точку. Так что вперед. Сейчас выдвигаемся на базу. Там три часа отдыха — после чего марш-бросок. Маршрут сейчас уточняется…
После чего, кивнув Лео и так и не отдав команду «вольно», направился прочь деревянными шагами.
Три часа — это, конечно, мало для полноценного отдыха и знакомства с базой, которая располагалась среди складских помещений. Причем склады были превращены в казарму, госпиталь, собственно склады продовольствия и боеприпасов, а также штаб и мастерские. Не отгруженное вовремя сырье — руды полезных ископаемых и какие-то растительные волокла — были разложены по периметру и служили при этом чем-то ограждения.
Все, что успевали курсанты — это пообедать, получить на складе дополнительное оружие, аптечки, коротковолновые коммуникаторы, действовавшие на расстоянии до пятидесяти метров и бросить беглый взгляд на казарму, в которой им так и не довелось пожить. Она представляла собой один большой ангар, заставленный двухэтажными кроватями в четыре ряда по всей площади. В изголовье каждой кровати стояла небольшая тумбочка для личных вещей. Лишь несколько кроватей были отгорожены ширмами — там, как объяснили, располагался командный состав. Новичкам указали несколько двойных коек, велев, однако, не рассиживаться и тем более не разлеживаться — до начала выступления оставалось не больше получаса.
Ходил с ними всюду Лео Ларсон. Он же, указав на свободные койки, ушел к себе, за перегородку, намекнув Лейе, что та может, если ей надо переодеться, сделать это либо за ширмой, либо бежать в уборную и закрыться в одной из кабинок.
— Вот еще, — фыркнула та. — То, что я — девушка, еще не делает меня существом второго сорта. Так и передайте вашему командиру.
— Нашему, — поправил ее кузен Смон. — Этот Рой Линк…
— Тот самый Рой Линк, — уточнил Такер. — Живая легенда. Неужели не слышала?
— Да пусть он хоть сто раз легенда, — высказался Джон Пейн, — все равно он сумасшедший. Скажи, Айвен?
Но тот словно не слышал обращенных к нему слов. Он смотрел на Лейю Смон так, словно впервые увидел. Было в его взгляде что-то такое — одновременно удивление, священный ужас и растерянность.
— Айвен? Ну, чего молчишь? Скажи…
— Да, — машинально отозвался он. — То есть, нет.
— Сумасшедший, — повторил Джон. — Вы видели, как он на нас смотрел?
— Капитан Линк прервал свое лечение, чтобы вернуться в строй, когда стало ясно, что есть шанс отомстить за погибших, — к ним тихо подошел Лео Ларсон. — Он… мы воевали в таких горячих точках, о которых вы не подозреваете…
— Почему же, — подал голос тихий Чев-Чень, — мы изучали некую «атаку Линка». Это ведь его прорыв?
— Да. И вы должны гордиться, котята, что вас поведет сам Рой Линк.
— Да уж, — проворчала Лейа, — мы просто в восторге.
Айвен промолчал. Боясь сам себе признаться, здесь и сейчас он был полностью на стороне Роя Линка.
Женщины… все зло мира — от женщин. Вернее, не от них самих и не всегда, а там и тогда, когда женщины начинают забывать свое место и хотят изменить мир под себя, не считаясь ни с чем. Мир, которым правят женщины — порочный мир. Там искажается все. Сами того не подозревая, женщины калечатся сами — и калечат судьбы тех, кто волею случая оказался рядом.
Так было. Недавно.
Тот день подошел незаметно.
Свадьба.
Невеста прикатила к их дому с толпой подружек. Ренн ждал ее, сидя на стуле, сложив руки на коленях. Ритуальный костюм — что-то вроде хитона, скрепленного лентами — был ужасно неудобен. Того и гляди, свалится с бедер от резкого движения, а накидка на плечах лишь лежала, не закрепленная ничем. Если держать осанку и не двигать руками слишком сильно, может удержаться.
С утра ему пришлось вытерпеть церемонию прощания — к нему чередой шли соседи, бывшие одноклассники, просто посторонние мужчины и юноши. Каждый жал руку и говорил несколько банальных слов. Мол, мы знаем, что тебе надо уходить, пусть не хочется, но никто не виноват, что жребий пал на тебя. Некоторые приходили с подарками. Большинство были сувенирами, явно приобретенными ради такого случая. Их принимал трясущимися руками отец и уносил куда-то. Ренну вставать не дозволялось. Справа и слева от него замерли две наемницы с плетями. Мрачные, настороженные, они сурово пресекали любые попытки к сопротивлению. Матери и сестры не было видно.
 
Ренну было страшно, в душе царила пустота.
Когда подлетела колонна свадебных флайеров, все сразу забеспокоились, забегали по комнатам. Послышались крики, шум какой-то потасовки. Ренн привстал было, чтобы выглянуть в окно, но наемницы решительно припечатали его к стулу.
Шум раздавался уже на лестнице. Соседи, судя по всему, выскакивали из квартир и ввязывались в потасовку. Слышались крики, кто-то высоким голосом причитал, умоляя о милосердии.
Потом послышались стуки в дверь — кто-то ломился в нее, пытаясь вышибить. Расталкивая столпившихся в передней мужчин локтями, к входной двери пробился отец. «Нет. Не дам.» — слабо крикнул он, и в это время дверь распахнулась. Отца сбили с ног.
Ренн вскочил, попытался стряхнуть с себя руки вцепившихся в него наемниц, но не тут-то было. Расталкивая мужчин, в комнату ворвались еще несколько женщин. Среди них были его мать и сестра. Они схватили его за ногу — мать за правую, сестру за левую — и понесли сквозь толпу зрителей. Те кричали, хлопали в ладоши, некоторые выкрикивали Ренну напутствия, просили прощения и благодарили за то, что он согласился на эту жертву. «Я ни на что не соглашался. — хотелось крикнуть ему в ответ. — Я против свадьбы. Я не хочу становиться мужем этой женщины.»
Наверное, он и кричал, только его голос тонул в общем реве и криках.
Она ждала у флайера, и наряд на ней тоже был старинный, ритуальный. Сплошь черная кожа и металл. Властным жестом она указала себе под ноги. И Ренна бросили на асфальт. Он попытался встать, но туфля на высоком каблуке впилась ему в поясницу.
— Жертва.
— Жертва. Жертва. Жертва. — подхватили все хором. Ренн стоял на четвереньках среди беснующейся толпы и чувствовал себя донельзя глупо и противно. Какая-то средневековая дикость. Конечно, на Миссанрее чтят ритуалы предков, но нельзя им следовать настолько дотошно.
Оказалось, можно. И он это понял, когда жена наступила ему на шею, заставляя пригнуть голову к земле. Почти уткнувшись носом в асфальт, он не видел, что происходит. Но внезапно чья-то рука рванула его голову за волосы вверх. Он вскинулся и увидел, как к его виску приближается раскаленный металл.
— Жертва. Жертва. — скандировали зрители.
В поле зрения попало лицо Оории. Из-за слоя косметики и грима оно казалось чужим, инопланетным.
— Ты принадлежишь мне, — сказала она.
А потом каленое железо коснулось его головы.
Выступили точно в срок, едва был уточнен маршрут. Единственной уступкой, на которую согласился Рой Линк — это сделать небольшой крюк по городу, чтобы новички увидели мир, в который попали.
Это был город в городе — вокруг разгромленного коспопорта, который изначально и был единственным человеческим поселением на планете — гостиница, госпиталь и подземные бункеры сохранились здесь с тех времен, — было выстроено несколько типовых улочек жилых домов, предназначенных для переселенцев-людей. Улочек было три. Одна с высотными домами, в пристройках которых располагалось несколько магазинов и офисов, а также дом развлечений и местная школа. Вторая была почти копией первой, разве что дома были пониже, магазины — пореже, зато там находилось несколько складов и мастерских. Третья улочка — вернее, три последних улочки сплошь состояли из коттеджей на одну-две семьи. Там было всего три магазинчика — подержанных товаров, оружейный и забегаловка у аптекаря. Но сейчас все улочки человечьего поселения выглядели примерно одинаково — сожженные дома, провалы на месте дверей и окон, всюду груды битого камня и стекла, искореженные перевернутые местные мобили, валявшиеся тут и там вещи.