"Фантастика 2023-200". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
Артур попытался навязать более щадящие варианты дуэли – «гусарскую рулетку», например, с одним патроном в барабане, на саблях, до первой крови. Но я категорически отмел все предложения, желая биться лишь насмерть. Артузов попытался спорить, но тут вернулся товарищ Смирнов, с гордостью сообщивший, что отдал соответствующие приказы и мои бойцы уже сегодня могут пойти в баню с настоящим мылом, а с завтрашнего дня начнут получать горячую пищу.
Артузов, побуравив меня взглядом, отправился отыскивать поляков и оружие, а я занялся «белобилетниками». Для очистки совести решил, что будет нелишним, если позову на помощь профессионального медика. Может, плоскостопие я как-нибудь и определю, а вот как выглядит паховая грыжа, не знал, да и не хотел знать. Потому, позвонил на бронепоезд, и попросил подойти Татьяну, всенепременно в белом халате.
Татьяна Михайловна явилась минут через двадцать, недовольная, но с сумкой.
– И что на сей раз товарищу начальнику угодно? – язвительно поинтересовалась дочь кавторанга, облачаясь в «форменную» одежду медсестры.
– А что случилось? – спросил я.
– На бронепоезд мыло привезли, я уже постирушки затеяла, парней за водой отрядила. А тут бац – звонят, требуют, да еще и в халате. Опять какую-нибудь пакость затеяли, товарищ начальник?
Мыло привезли? Однако, оперативно приказы товарища Смирнова выполняют. Мои так не умеют. Впрочем, об этом потом.
– Нет, Татьяна Михайловна, никакой пакости, – заверил я девушку, глядя в ее глаза честным взглядом. – Титьками не надо трясти и «сыворотку правды» колоть не придется. Сможешь определить – есть у человека паховая грыжа, или нет?
– Так ничего сложного. Пощупаю, так и скажу, – хмыкнула Танька.
– А что, визуально не определить? – насторожился я.
– Визуально, это как? На глаз, что ли? – удивилась Татьяна. Потом, посмотрев на мою физиономию, развеселилась: – Владимир Иванович, я же сестрой милосердия в госпитале работала – и катетер вводить доводилось, и клизмы ставить. А однажды хирургу ассистировала – солдатик на мине подорвался, у него все мужское хозяйство повреждено было, пришлось ампутировать.
– Бр-рр, – не удержался я, чем еще больше повеселил девушку.
Решив, что заморачиваться с допросом каждого по отдельности не стану, приказал дежурному вести обоих.
Когда задержанных доставили, посмотрел на одного, на второго, но вспомнить, кто есть кто, не сумел:
– Мигунов, который будет? С паховой грыжей.
– Ну, я буду Мигунов, – сумрачно отозвался один из парней, с веснушками и широким ртом.
Я кивнул Татьяне, а она, уже войдя в образ медработника, деловито сказала:
– Штаны снимай.
– Чего это я штаны-то должен снимать, да еще перед бабой? – насупился Мигунов.
Удержав себя от желания дать парню по шее за оскорбление, но вспомнил, что слово «баба» еще являлось вполне обиходным, миролюбиво сказал:
– Это не баба, а доктор. Она вас осмотрит и скажет – есть паховая грыжа, или нет. Если есть грыжа – я принесу вам свои извинения, и пойдешь ты домой, к своей жене. Если нет – не взыщи. Снимай штаны, а не то хуже будет.
– Не стану снимать перед бабой! – судорожно вцепился парень в штаны. – Дохторша, она все равно баба!
– Ты бы лучше не ерепенился, а не то я людей свистну, мигом с тебя все снимут, – пригрозил я.
– Ну, милый, ты не бойся, я тебе ничего не оторву, а только потрогаю, – улыбнулась Татьяна профессиональной улыбкой медсестры, от которой вспомнились времена, когда лечили зубы без обезболивания, а стоматологи говорили с улыбкой – мол, больно не будет.
Мигунов, затравленно озираясь, сказал:
– Не надо трогать, нету у меня грыжи.
– Ага, так я и думал, – вздохнул я. – Но штаны, парень, все равно придется снимать. На слово никому верить нельзя.
Несчастный Мигунов пытался сопротивляться, но скоро оказался стреножен собственными штанами. Танька, не побрезговав, все пощупала, посмотрела.
Надеюсь, она догадается вымыть руки?
– Здоров, как бык-производитель, – резюмировала сестра милосердия.
Пока плачущий Мигунов натягивал штаны, его товарищ, даже не попытавшийся прийти на помощь другу, трясся в углу.
– Голик, а у тебя плоскостопие? – уточнил я, и приказал: – Снимай сапоги.
Со вторым «белобилетником» было проще. Испуганно глядя то на меня, то на «дохторшу», парень принялся стягивать сапоги.
– Твою мать! – выругался кто-то из нас. Может я, а может Татьяна.
Выругаешься тут, если слезу выбивает.
– Ты портянки стираешь? – сморщила Татьяна носик.
– Так, на той неделе стирал, – начал оправдываться парень.
Врал, разумеется. Я такой вони, даже в казарме на сотню бойцов, не нюхал.
Мужественно преодолев себя, Таня посмотрела на ступни Голика.
– Пройдись, – велела сестра милосердия, а когда тот сделал пару шагов, махнула рукой. – Обувайся. – Повернувшись ко мне, усмехнулась: – Годен к строевой службе.
– Спасибо, – поблагодарил я девушку. Подумав пару секунд, попросил: – Татьяна Михайловна, еще одна просьба – напишите мне рапорт.
– Рапорт? – удивилась девушка.
– Ага, рапорт, – кивнул я. – Я же старый бюрократ, вы знаете. Укажете – мол, паховой грыжи и плоскостопия не обнаружено. Квалифицированная медсестра… то есть, сестра милосердия, фамилия, имя.
Конечно, это не заключение медицинской экспертизы, но пусть будет. Мало ли, перед кем-то придется бумажками потрясти. И революционные трибуналы любят бумажки, если они убедительно составлены.
Татьяна ушла, а я занялся задержанными. Установить фамилию доктора, подписывавшегося так неразборчиво, труда не составило. К тому же, я мог бы ее узнать и из официальных источников – не так уж много в Смоленске врачей, задействованных в призывных комиссиях. Фамилия доктора самая что ни на есть русская, Митрофанов.
– Доктору сколько платил за «липу»? – поинтересовался я, предвкушая, как «раскручу» парня на признание в грабежах, или разбоях.
– Нисколько, – хмуро отозвался Голик, а не до конца отрыдавший Мигунов только кивнул.
– Как это? Может не деньгами, а зерном брал?
– Да так, – хмыкнул Голик. – Откуда у нас деньги, чтобы справки покупать? И хлеба лишнего нет. Вон, в германскую, сынок дядькина кума, за «белый билет» корову отдал, так у него стадо было, а у нас телка. Я ничего предлагать не стал. Дохтур сам предложил – мол, парень, хочешь, я тебе медицинский отвод сделаю? А кто откажется? Дураков нет. Дураки в семнадцатом вывелись, а новых нарожать не успели.
Как говорится – все страннее и чудесатее. Доктор, сам предлагающий «закосить» от армии и, совершенно бесплатно? Такого либо не может быть, либо этот доктор получал какую-то иную выгоду.
Отправив задержанных в камеру, пошел к Смирнову.
Игорь Васильевич, выслушав мои соображения, посмотрел бумаги и крякнул.
– Так говоришь, дело важное, а людей у тебя опять нет? – насмешливо поинтересовался я.
– Угадал, – кивнул начальник Смоленского чека, а потом честно сказал: – Еще тут одна заковыка есть. Ты говоришь – понадобятся списки призывников?
Смирнов замялся, но мне и так стало ясно. Дело, как всегда, попахивает внутренними склоками, соперничеством между особистами и территориальными отделами. Военные комиссариаты, с одной стороны, подчиняются губисполкомам, а с другой, если поблизости фронт, и его командование, еще и перед военными отчитываться должны. И кто должен заниматься проверками в военкоматах – особисты, или местные чекисты, порой непонятно. Мне, в Архангельске, благодаря совмещению двух должностей и отдаленностью особого отдела шестой армии, было попроще.
– Понятно, – усмехнулся я. – Военком не хочет идти на контакт?
– Вроде того. Конечно, в особых случаях, договариваюсь, но может и упрется. Списки-то секретные.
– А копии ты не снимал? – поинтересовался я.
Игорь Васильевич не стал делать круглые глаза – мол, нет у него доступа к секретным документам, и не вербовал он секретаршу или машинистку, ответил честно: