"Фантастика 2023-200". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
Народный суд – это вам не революционный трибунал. Дадут за посягательство на социалистическую собственность год-два условно, и все.
– Только, Игорь Васильевич, из конюхов его гнать, поганой метлой, – вздохнул я, и покачал головой.
– В ассенизационный обоз, – внес предложение Артузов.
– Нет нынче ассенизаторов, старики умерли, молодежь на фронте, – угрюмо отозвался Смирнов. – Вон, из выгребных ям все дерьмо скоро в Днепр потечет, вся рыба сдохнет.
– Так вот и организуй, – предложил я. – Черкни записку в губисполком, пусть займутся, а ты людей дашь. И городу польза, и тебе.
– Слушай, товарищ Аксенов, а ты башка! – с восхищением произнес Смирнов. – Не зря тебя в Совнарком прочат.
– Прочить-то, может, и прочат, но кто же его отдаст? – хмыкнул Артузов.
Я посмотрел на Артузова, перевел взгляд на Смирнова. Ну, Артур-то, ладно, «особа приближенная», член коллегии ВЧК, а откуда начальник Смоленского губчека получает информацию? Предположим, о прибытии нашего бронепоезда он мог узнать у кого-то из приятелей, а обо мне? Скорее всего, есть у него в Совнаркоме какие-нибудь знакомые, поделившиеся слухами и сплетнями. Понятное дело, что Смирнов не выдаст свои источники. И я бы не выдал. Значит, нет смысла и спрашивать. Посему, я только махнул рукой и придвинул Игорю Васильевичу второй рапорт, где поделился своими наблюдениями о «призывниках» РККА.
Прочитав бумагу, Игорь Васильевич, снял очки и потер переносицу.
– Владимир Иванович, не в службу, а в дружбу… – начал он, а я, уже зная продолжение, пробурчал:
– Типа – допроси задержанных, установи фамилии коррумпированных врачей.
– Коррумпированных? – задумался на минуту Смирнов. – Это, от какого слова? Коррупция… Ага, латынь. Сейчас вспомню. Коррупция – растление, продажа. Так бы и говорил – продажных.
– Игорь Васильевич, ты какую гимназию заканчивал? – поинтересовался я.
– Вторую Виленскую, – ответил Смирнов.
– Верно, и по латыни самым знающим был?
– Да ну, не самым. Самый знатный латинист в нашем классе Колька был. Он и гимназию с золотой медалью закончил, и юристом потом стал.
Вторая Виленская гимназия, друг Колька, что был знатным латинистом, а потом стал юристом. Хм. А возраст-то совпадает. Кажется, я понял, откуда и от кого товарищ Смирнов «черпает» сведения – от «знатного латиниста», что теперь занимает важное кресло, и именуется Николаем Николаевичем. А как догадался? Самое занятное, что именно из-за гимназии, где он учился. Я же упоминал, что моя супруга – искусствовед? А если так, то и муж, волей-неволей начнет читать мемуары художников, листать искусствоведческие монографии и все такое прочее. Так вот, в одной из работ о Мстиславе Добужинском упомянуто, что художник закончил Вторую Виленскую гимназию, в которой многими годами позже учился Николай Николаевич Крестинский, будущий нарком финансов Советской России. Мелочь, казалось бы, зачем такое запомнил, а вот, поди же ты, всплыло.
Не стал ничего говорить Смирнову, но зарубку в памяти для себя сделал. Впрочем, мне еще в нашу первую встречу показалось, что не прост тогдашний начальник ЧК Западной области.
– Так что, сделаешь? – умоляюще посмотрел на меня начальник Смоленского губчека. – У меня из людей нынче никого свободных нет. Сам знаешь, что мне всех арестованных допросить нужно, а теперь еще и задерживать кое-кого придется. Может, для товарища Артузова что-нибудь любопытное найдем.
Ну, если «любопытное» для товарища Артузова, то можно немножко «разгрузить» коллег. Все равно делать нечего. Но для приличия следует слегка поломаться.
– Хитрый ты жук, товарищ Смирнов, – сказал я, делая вид, что раздумываю. – И людей тебе дай, и задержанных допроси. А что я с этого буду иметь?
– А что надо? – сразу же насторожился товарищ Смирнов. Приказал секретарю – сделай-ка нам с товарищами чайку покрепче, потом кивнул нам с Артуром на дверь своего кабинета – мол, важные разговоры лучше там.
Едва усевшись, я принялся перечислять:
– Людям моим – горячее питание, лучше двухразовое, баню организовать, а еще по куску мыла. Немного, кусков пятьдесят.
– Питанием и баней, так и быть, обеспечу, а мыло-то я где возьму, да еще пятьдесят кусков? Вас там и всего-то сорок человек. Ну, так и быть, пять кусков найду, порежете на кусочки.
– Пять? Да мне на одну Татьяну нужно куска два. Один на волосы, второй – на все остальное. С самой Москвы люди не мыты. И постираться нужно. Худым концом – сорок кусков.
– Сорок? Охренел, товарищ уполномоченный? У меня что, мыловаренный завод, или галантерейная лавка? Сорок кусков мыла – батальон можно вымыть! Десять.
– Не поверю, что у начальника губчека нет «заначки». Ну, городское начальство потряси. Тридцать.
Артузов, прислушиваясь к беседе, ухмыльнулся:
– Слушаю вас – будто не два ответственных работника ВЧК разговаривают, а два еврея.
– Во! – поднял я вверх указательный палец. – Уже на целый кусок меньше. Артузову мыло не нужно.
– Как это, Артузову не нужно? – возмутился Артур. – Я что, в баню не хожу?
– Ну, тогда не лезьте, товарищ особоуполномоченный, в разговор двух евреев, – парировал я. – Иначе придется мыться старым немецким способом – нарастил слой грязи, а потом, со всего разбега, башкой о забор, чтобы отвалилась.
– Ладно, вымогатель, – махнул рукой Смирнов. – Есть у меня кое-какие запасы. Ну, по куску не дам, жирно будет, а вот кусков пятнадцать выделю. Ладно, хрен с тобой – двадцать!
– Нет, точно еврей, хоть и Смирнов! Ладно, пусть двадцать один. Двадцать нам и кусок Артузову.
– Все?
– А, еще медикаменты нужны, – вспомнил я, вытаскивая из кармана бумажку. – Вот, держи.
Игорь Васильевич взял бумажку, прочитал список составленный Татьяной.
– Сейчас распоряжусь.
Товарищ Смирнов ушел отдавать приказы. Оставшись наедине с Артузовым, я спросил:
– Тебе зачем лошадь понадобилась?
– Так на своих двоих ничего не успеть, – пожаловался мой друг и начальник. – А мне не только в Смоленске, но и пригородах бывать приходится. Думаешь, я только поляками занимаюсь? Нет, дружище, у меня здесь и другие дела есть. – Потом поинтересовался: – А ты меня для чего-то искал?
– Хотел узнать, где твоего пана Добржанского разыскать.
– Чего вдруг? – насторожился Артур.
– Ты знаешь, что он мне вызов на дуэль прислал?
– Знаю, – кивнул Артур. – Я даже знаю, что твой командир бронепоезда его секунданта из вагона выкинул.
– Хотел передать, что я согласен.
Артузов выматерился так артистично, что услышь его Карбунка, повесился бы от зависти! Но я пропустил мимо ушей эмоциональный всплеск, столь нехарактерный для моего друга, и спросил:
– Секундантом будешь?
Артур еще раз высказал все, что он думает мне, а заодно о поляках. Кажется, там еще что-то было о Феликсе Эдмундовиче? Нет, показалось. Вздохнув, главный контрразведчик страны угрюмо пробурчал:
– А что мне еще остается? Если что – под трибунал вместе пойдем.
Глава 13. Когда приду в военкомат…
Использовать для дуэли современные револьверы – не комильфо, потому я решил, что стану биться из кремневого оружия, с пяти шагов, до смерти. Не может такого быть, чтобы в Смоленске не нашлось парочки старинных пистолетов. Отыскали же Макс Волошин и Николай Гумилев дуэльные пистолеты, а уж у Артузова возможностей куда больше. В крайнем случае – «займет» в местном музее. Надеюсь, там еще не додумались сверлить в стволах дырки, приводя в негодность историческое оружие, как это принято в мое время.
Мой секундант оторопел, услышав условия, на которых я предлагал драться. Был бы кто другой, написал бы – «покрутил башкой», но коли речь идет об Артузове, могу только благоговейно сказать – Артур Христианович помотал головой, очень громко выразил сомнение в моем психическом здоровье. Вообще, за время нашей совместной поездке успел убедиться, что мой интеллигентный друг знает не только французский, немецкий, английский и польский языки, но и русский матерный. А ведь раньше за ним такого не водилось. Может, я на него плохо влияю?