"Фантастика 2023-200". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
Глава 20. Джеймс Бонд польского разлива.
Для задержания господина Зуева я запланировал настоящую операцию. Кроме моего друга-моремана, архангельское подполье выделило еще пять человек. Троих отправили готовить квартиру для содержания не то гостя, не то пленника, а двоих я решил взять с собой. Серафим Корсаков почесал затылок, когда я сообщил, что мне нужен взломщик.
— А что взламывать-то надо? — поинтересовался он.
— Замок в дверях.
— И всего-то? — обрадовался «краснознаменец». — А я испугался, думал, что сейф.
Вот теперь настала моя очередь чесать затылок. В кабинете Зуева я никакого сейфа не видел, но где гарантия, что там нет тайника? Впрочем, проблемы станем решать по мере их поступления.
Библиотеку решили «брать» ночью, чтобы не привлекать лишнего внимания. На всякий случай запаслись свечами.
Серафим открыл замок так ловко, словно всю жизнь работал домушником. Какие таланты пропадают! Но кто же их знает, этих ребят с Соломбалы? Может, до призыва на флот мой товарищ и промышлял кражонками? Но нет, вряд ли.
Одного подпольщика я оставил на улице. Холодно, конечно, но потерпит, а еще можно меняться с другим товарищем, оставленным у входа. Ну а мы с Серафимом отправились внутрь.
Проходя мимо «переплетного цеха», ощутил легкое чувство ностальгии. Забавно, но именно здесь я провел максимальное количество времени, с тех пор как попал в эту эпоху — почти полгода. Не удержавшись, заглянул. Все на месте. И мой переплетный станок, и даже ножи. Впрочем, кому они нужны?
Кабинет директора тоже оказался запертым на ключ. И это меня почему-то обнадежило. Зачем запирать дверь, если там нет ничего ценного? Но на сей раз замок оказался более серьезным, чем на входной двери.
— Открыть-то открою, только замок сломаю, — хмыкнул комендор, пошуровав в скважине.
— Ломай, — махнул я рукой.
Скрывать свое пребывание я не видел смысла. Все равно Зуев догадается. Не исключено даже, что у него в дверях установлены какие-нибудь ниточки, волосинки, по которым хозяин может определить визит незваных гостей.
— О, а здесь керосинка есть, — обрадовался Серафим, увидев стоявшую на столе керосиновую лампу.
Раньше лампы не было, обходились электричеством. Стало быть, появилась недавно. Нам же лучше, и свечки можно сэкономить.
При свете керосиновой лампы (между прочем, не такой и тусклой, как считают некоторые) можно внимательно осмотреть кабинет. Конечно, это не кабинет градоначальника и даже не Феликса Эдмундовича, но работы хватит. Тут вам и тяжелый шкаф, набитый книгами, и шкафчик поменьше с папками, и письменный стол. Заморочек хватит дня на три, если искать как положено слева направо по часовой стрелке. Можно, разумеется, потратить и три дня, никто не гонит, но не стоит. Неверный шаг, какой-нибудь шум, слишком внимательный обыватель, и очутимся мы если не в контрразведке, то в тутошнем отделении милиции, которые в преддверии наступления Красной армии могут занервничать и на всякий случай просто расстреляют подозрительных личностей.
— И что искать будем? — поинтересовался Корсаков.
М-да, хороший вопрос. Если бы я сам знал. Искать что-то связанное со шпионажем? Увы, шпионажа «вообще» и «обо всем» не бывает. Любой «ихний» шпион, как и наш разведчик, всегда работает по конкретному направлению: военному, экономическому (здесь вам и промышленный, и банковский шпионаж), политическому и прочее. Господин Зуев мог передавать в Англию данные по Архангельскому порту, а то и по бирже, информировать своих хозяев о перспективах лесопорубок, о недовольстве рыбаков, не желающих идти на промысел, что, соответственно, повлечет за собой колебания по всей отрасли. А мог быть и другой вариант — Платон Ильич выполняет функцию тайного контролера в отношение собственных агентов или получает информационные сообщения из Москвы и просто передает их по своим каналам. Правда, если отправлять донесения из Москвы в Лондон через Архангельск, получится далековато, есть варианты попроще.
Нет, скорее всего, господин Зуев работает именно по Архангельску. Даже если его сюда прислали «на всякий случай» или он угодил в «ссылку», это все равно оправданно. Как-никак, Архангельск — это единственный (по крайней мере, являлся таковым до появления в девятьсот шестнадцатом году Романова-на-Мурмане) российский порт на Севере. Англичане, в принципе, могли предусмотреть и возможность активизации немцев на Балтике во время Первой мировой войны, отчего значение северного порта увеличивается многократно.
— Так что искать-то? — повторил вопрос Корсаков.
— Ищи все то, чего не должно быть в кабинете директора библиотеки, — ответил я.
Да, очень точное указание. Разумное…
— Так бомбу искать или «Максим»? — хохотнул мореман.
— Вот, что-нибудь в этом духе, — кивнул я. — Если гаубицу отыщешь — совсем прекрасно!
Что можно найти у хорошего разведчика? Правильно, ничего! Если он держит в шкафах или ящиках стола что-то действительно важное, шпион он хреновый. А господин Зуев — хороший или плохой? Вот заодно и узнаем. Если что-нибудь отыщем — то плохой шпион. Ничего нет — хороший разведчик.
Серафим принялся вдумчиво вытаскивать из шкафа книги, шевелил губами, пытаясь разобрать название, тихо матерился, если на корешке попадалась иностранная надпись, и аккуратно складывал в угол.
Я же взял на себя письменный стол. Не мудрствуя лукаво, для начала принялся выдвигать ящики. Так, вот этот выглядит подозрительно — на вид не такой глубокий, каким должен быть. Так и есть — фальшивое дно, под которым… М-да, бумажные деньги Российской империи разного достоинства, от трех рублей до сотни. Навскидку, тысяч десять, может и больше. Неплохие деньги для директора библиотеки.
— Серафим, а здесь царские ассигнации в ходу? — поинтересовался я.
— А хрен его знает, — пожал плечами Корсаков. — В прошлом году в ходу были, а нынче не знаю.
— Трофеи нужны? Если нужны, забирай. Нашим пригодятся.
Корсаков только отмахнулся — потом, мол. Ну, потом, так потом. Лучше бы это оказались золотые червонцы, больше пользы и для подполья, и для меня.
Больше тайников не нашлось, хотя я вспомнил все потайные места, где они могли быть. Проверил крышку, ящики, даже ощупал стенки на предмет обнаружения потайных ниш. Среди бумаг тоже не нашел ничего интересного. Какие-то счета, квитанции о получении грузов, акты о приемке книг. Вот лежит огромная бумага, удостоверяющая, что Архангельская городская дума передает в дар общедоступной библиотеки сто экземпляров издания… Крестинина!
Теоретически, деловые бумаги могут содержать шифры, тайные коды, послания, но, скорее всего, они именно то, чем кажутся.
— Командир, а вот это что такое? — поинтересовался Корсаков, вытаскивая из-под книжного шкафа фотоальбом.
Альбом солидный, очень тяжелый, в переплете из натуральной кожи (м-да, опять заговариваюсь — разве в ту пору появилась искусственная?), с медными вычурными накладками. В общем-то, ничего сверхъестественного. Только зачем фотоальбомы засовывать под шкаф?
А внутри вместо семейных фотографий обнаружились почтовые карточки или, как их называли в ту пору, «Postkarte».
Я перетащил альбом на стол, принялся методически просматривать все страницы, а посткарты вытаскивать из прорезей, читать адреса и надписи на обороте и складывать в стопку.
Итак. Текст отсутствует. Обратный адрес везде: Warszawa. Poste restante. 12. Можно предположить, что «Варшава. До востребования». Сегодня это писали бы по-русски, но латинскими буквами. Зато картинки самые многообразные. Тут тебе и симпатичные барышни в польских национальных костюмах, усатые паны, словно сошедшие со страниц книг, козочки и овечки. Много детишек — мальчики, целомудренно чмокающие в щечку девочку, девочки, завязывающие бантик любимой кошке. А эта вообще прелесть — пухлый малыш, сидящий на горшке и зажимающий нос
Всего я насчитал девяносто две карточки, с разными иллюстрациями. Самая первая датирована осенью девятьсот седьмым годом, а последняя, августом пятнадцатого. В принципе, ничего удивительного. В сентябре одна тысяча пятнадцатого наша армия оставила Польшу. Получается, Зуев получал по одной карточке в месяц. И что бы это значило? Чистый лист может означать что угодно — все без изменений, или напротив, означал какое-то руководство к действию. Возможно, шифром служил не текст, а картинка или фотография. Ладно, это мы отложим в сторонку, при случае переправим на «Большую землю». Не думаю, что альбом может пригодится Советской России, но пусть шифровальщики ломают головы — авось, пригодится на будущее.