"Фантастика 2023-200". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
— Так, Ви, давай заранее обговорим, что кости обгладывать не нужно, глаза из рыбы не выедать, посуду не облизывать. Всё поняла? — спросил Аршес, остановившись у нарядной вывески.
«Конечно, ты же не хочешь опозориться в свой единственный в жизни поход в настоящий ресторан», — сказал внутренний голос.
— Да! — с готовностью подтвердила я, переминаясь с ноги на ногу.
Запахи из заведения доносились до нас даже на улице, и желудок категорически запротестовал против вынужденной задержки у входа.
Внутри нас ожидало царство ароматов и буйство красок. Яркие жёлтые плетёные половички, насыщенно-красные занавески и оранжевые подушки на сиденьях контрастировали с сочными растениями в горшках и зелёными нарядными передничками официантов. Нам были рады, словно родным! Парень в форме миртового цвета радушно улыбнулся, будто бы только нас и ждал, и проводил к уютному столику у окна. Мы сели друг напротив друга.
Я с интересом наблюдала за текущим за стеклом потоком людей.
Аршес сделал заказ, и нам принесли напитки. Свежевыжатый ларанховый сок в высоком стакане и воду с лиймом в плоской пиале. Стоило официанту поставить их на стол, как я подхватила пиалу и с наслаждением глотнула прохладной воды с нежным цитрусовым привкусом.
Лицо официанта вытянулось, глаза выпучились, щёки странно раздулись, будто он подавился. Прикрывшись подносом, он отлетел от нашего столика и затрясся в приступе беззвучного кашля за прилавком с бутылями и готовыми пирогами.
Я перевела удивлённый взгляд на Аршеса, который смотрел на меня со странным перекошенным лицом. А потом заржал!
— Это чтобы руки ополоснуть, — выдавил он, отсмеявшись.
«Поздравляю! Ты продержалась примерно пять минут», — вынес вердикт внутренний голос.
Мне стало досадно до слёз. Ну откуда я могла знать? Ну почему у меня вечно всё так? Кто вообще придумал за столом руки мыть, рукомойники для кого изобрели, а? Краска залила лицо, и я почувствовала, как стремительно пунцовею, сливаясь цветом с алыми занавесками. Сильно прикусила губу, чтобы не разреветься, но это не помогло. На глаза навернулись слёзы, и стало жутко, до боли обидно. Аршес вскочил с места, сел рядом со мной и серьёзно сказал:
— Пожалуйста, не расстраивайся так! Это я виноват, забыл предупредить. Да ничего такого в этом и нет, вот, смотри! — он схватил мою пиалку и сделал из неё щедрый глоток. — Мы сначала напьёмся, а потом руки там помоем. И ноги. Чтобы они точно нас запомнили.
Смешок застрял в сдавленном горле. Я всхлипнула и улыбнулась.
— Какой позор…
— Ви, перестань! Позор — это прикрывать махинации Наррасти и воровать у сирот. Вот что такое позор. А вот это, — он беспечным жестом указал на стоящую на нашем столике посуду, — ерунда, Ви. Бывает! Знаешь, я однажды объелся сыра с плесенью, и на одном очень важном мероприятии среди очень именитых особ у меня очень громко бурчал живот. Особенно — в паузах между речами, когда воцарялась недолгая тишина.
— Над тобой смеялись? — робко улыбнулась я.
— Нет, что ты. Это же благовоспитанное общество. Все сделали вид, что ничего не произошло, а потом ещё года два это вспоминали, дали мне прозвище Бурчук, которое я носил лет до двадцати трёх.
— А зачем ты ел плесневелый сыр?
— Потому что он ужасно вкусный, ты обязательно попробуешь.
Я уткнулась лбом в его плечо и закрыла глаза.
— Тебе со мной стыдно выйти в люди, — обречённо выдохнула я.
— Не стыдно, а весело. Я уже год столько не веселился, сколько с тобой. Ну, посмотри на меня. Когда-нибудь мы вместе над этой ситуацией посмеёмся. Обещаю.
Еда оказалась ужасно вкусной, но я ела осторожно, внимательно повторяя за Аршесом, чтобы снова не попасть в столь полюбившийся мне просак.
До больницы мы дошли, когда уже начало вечереть. У входа нас ждали двое молоденьких полукровок-дознавателей, парень и девушка. Поздоровавшись, мы вошли в двустворчатые двери здания городского госпиталя.
Тяжёлое, гнетущее ощущение поселилось в груди. Сияние, исходящее от нескольких пациентов, было видно от дверей палат. Другие светились не столь ярко. К счастью, смертельно больных оказалось не так много, и это были пожилые люди. Не знаю, как бы я выдержала картину окружённого таким светом ребёнка.
— И что дальше?
— Мы посмотрим, действительно ли твой дар связан со смертью. Если так, то постараемся использовать его во благо. А ещё посмотрим, на сколько часов вперёд ты видишь. И проверим, влияет ли на что-то степень свечения. Возможно, слабо светятся те, кто умрёт позже. Или, наоборот, это некая вероятность. Ребята останутся тут и будут наблюдать.
Когда мы закончили в госпитале, на улице уже воцарилась темнота. На Нагуссе, находящейся так близко к экватору, темнело всегда в одно и то же время, около шести вечера. Жёлтые фонари щедро расплёскивали густой свет по мощёной мостовой.
— Ужин?
— Пока не хочется, — вздохнула я.
Поход в больницу отбил аппетит и навеял какое-то неприятное ощущение дежавю.
— Ви, ты здорова? — обеспокоенно спросил Аршес.
— Не смешно. Просто мне грустно, что все эти люди умрут.
— Мы все когда-нибудь умрём, это естественная часть жизни. Вот представь, что никто бы не умирал. Тогда мы прекратили бы заводить детей. Места бы не хватало, люди перестали бы наслаждаться жизнью.
— Почему?
— Потому что невозможно наслаждаться чем-то бесконечно. Острота ощущений — в новизне и быстротечности. Я бы не получал от твоего общества столько удовольствия, если бы вокруг меня была ещё сотня таких же Виол. Твоя ценность в уникальности. Так и с жизнью. Она дорога лишь до тех пор, пока может оборваться в любой момент.
Никогда не думала о жизни с этой точки зрения.
Видимо, рассуждения Аршеса придали мне храбрости, потому что я взяла его за руку, и до отделения дознания мы шли, переплетя пальцы.
— Ви, ты совсем ничего не помнишь из своего детства?
— То, что случилось до приюта, я не помню совсем. Первый год в приюте — очень смутно. Более-менее осознанные воспоминания у меня только с одиннадцати лет. А ты хорошо помнишь своё детство?
— А то. У меня целых четыре старших брата, стоит увидеть их довольные морды, сразу всё детство вспоминается, — хохотнул гайрон.
— Наверное, здорово иметь большую семью.
— О нет, это просто ужасно. Прекрасно помню, каково быть самым младшим. Сначала меня дубасили они, а потом я подрос и отомстил, — широко улыбнулся гайрон. — Но сейчас я до каскарровых рогов рад, что я младший.
— Почему?
— Познакомлю тебя со старшими братьями, и ты сама поймёшь. На них висит ответственность за наш род, и они себе не принадлежат, а я смог выбрать работу по душе.
— Почему ты стал дознавателем?
— Очень люблю выведывать тайны и разгадывать загадки. А ещё — ловить мерзавцев. Но только на сытый желудок, разумеется, — весело подмигнул он.
— А это всегда так долго?
— Нет, обычно нам попадаются куда более глупые мерзавцы, их ловить легче. К примеру, был как-то экземпляр, который влез в дом, набил полные карманы жемчуга, а потом на кухне закусил окороком, выхлестал здоровенную бутыль креплёного вина и уснул прямо в гостиной. Очень удобно его ловить оказалось, далеко ходить не пришлось, — широко улыбнулся Аршес. — Или вот. Двое очень хитрых ворюг обнесли один особнячок, а потом в кабаке в соседнем районе города по пьяни об этом раззвонили. Трактирщик, естественно, сообщил куда следует, и этих деятелей приняли тёпленькими прямо вместе с сумками с награбленным.
— Да ладно, — засомневалась я. — Такого не бывает!
— Бывает чаще, чем ты думаешь. А умных преступников ловить сложнее, но интереснее. Хотя иногда они тоже ошибаются в мелочах. Или на жадности попадаются. Или на тщеславии. Одна знатная гайрона очень долго оставалась непойманной. Она крала украшения у хозяев светских приёмов, причём делала это виртуозно, не оставляя следов. А на таких мероприятиях всегда людно, заподозрить всех невозможно, да и оскорбление это — обыскивать представителей высшего света, поэтому сделать это было нереально. В общем, вычисляли долго. Самое гениальное, что у себя она догадалась инсценировать кражу и была вне подозрений. А попалась, надев одну небольшую урдиновую брошку в другом городе. Так уж совпало, что там выросла владелица этой брошки. На украшении была изображена весёлая парочка играющих мангустов, штучная работа. И стоило одной продавщице увидеть эту брошку на незнакомой женщине, она сразу же обратила внимание и запомнила. А потом, несколько лаурдебатов спустя, девушка между делом сообщила приехавшей погостить в родной город постоянной покупательнице, что видела точно такую же брошку. Владелица тут же рассказала мне, и это помогло выйти на след умелой воровки. Дабы избежать скандала и огласки, пострадавшие направили этой гайроне коллективное письмо. Всё украденное вернулось к владельцам, а ту гайрону перестали принимать в приличном обществе, и она вынужденно переехала на другой остров.