"Фантастика 2023-200". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
— Начинаем, — объявил Аршес.
Как оказалось, он хорошо ладит с духами. Один из лучших во всём отделении, разве что Хазарел превосходит моего гайрона в этом умении, но, по понятным причинам, его сюда никто не приглашал.
Мне думалось, что призыв духа — это нечто мистическое, особенное, невероятное. Но в итоге всё прошло до обидного буднично.
Во-первых, было светло, и солнечные лучи заливали гостиную. Ни свечей, ни особых атрибутов, ни будоражащего воя потусторонних голосов. Во-вторых, призывом занималась не группа таинственных магов в чёрных балахонах со спрятанными под капюшонами лицами, а деловитые дознаватели, перешучиваясь или беззлобно переругиваясь в процессе. В-третьих, при появлении духа не захлопали окна и двери, порыв внезапного ветра не затушил огонь в камине, даже в зеркалах не мелькнули таинственные пугающие тени.
Сплошное разочарование.
Мы стояли в очерченном мелом кругу рядом с трупом зайтана Анастаса Соловова. На тело с остекленевшим взглядом я старалась не смотреть. Хотелось бы держать Аршеса за руку, но чаровал он обеими руками. Призыв духа — пятиуровневый аркан и требует огромной концентрации.
Главный дознаватель двигался потрясающе красиво. Плавно, размеренно, с урдиновой уверенностью в своих силах. Я только сейчас обратила внимание, какие у него по-мужски красивые кисти. Рисунок под длинными пальцами постепенно наливался голубоватым золотом. Вот Аршес закончил нижний слой, и тот замер в воздухе. И сверху сразу же ложится второй слой, не менее сложный. И как он помнит такое непростое плетение? Целых пять уровней!
Я наблюдала за ним со смесью восхищения и гордости, для которой не было ни единой разумной причины. Но чувства не поддаются разуму или логике, иногда они просто есть. В лучах золотого солнца мой гайрон казался особенно прекрасным. И я осознала, что влюбилась. По уши. По самую маковку.
«А чего сразу не в короля, а?» — саркастично спросил внутренний голос.
Я всё понимала: и разницу между нами в возрасте и опыте, и принципиальное отличие в нашем происхождении, и пропасть не столько даже в уровне достатка, а в тех вещах, которые укладываются и не укладываются у нас в головах. И это понимание причиняло боль. Но что я могла сделать? Хоть мясом наружу вывернись, мне не стать богатой аристократкой. Всё, что мне оставалось — просто любить его и быть рядом до тех пор, пока нужна.
Когда Аршес доплёл последний слой аркана и наложил его на тело, чары расползлись до размеров очерченного мелом круга и засветились по контуру.
Появление духа застало меня врасплох. В ушах немного зашумело, заныли виски, кольнуло в основании черепа.
— Дух Анастаса Соловова, отвечай: что ты можешь рассказать о своих ревизиях в приюте «Утешение»? — начал допрос Аршес.
— Четыре года там не был, — раздался пустой голос то ли в моей голове, то ли в комнате.
От этого потустороннего звучания стало не по себе. Волоски на руках и ногах поднялись дыбом.
— Директриса платила тебе, чтобы ты писал подложные отчёты?
— Да, чтобы писал отчёты и не посещал этот приют.
— А как же дети? Они содержались в ужасных условиях.
— Кого волнуют эти сироты? Никому до них дела нет. Почти два десятка пропало — никто даже не заметил.
От сухой безжизненности голоса всё внутри сжималось в испуганный комочек.
— Два десятка? Откуда тебе это известно?
— Обычно директриса платила за отчёт. Пятьсот доблонов. А потом я как-то наткнулся на документы о том, сколько детей туда направляли, и сверил с тем, сколько проживало по факту. Оказалось, что когда я посещал приют, детей там содержалось меньше, чем должно было.
— И что ты сделал?
— Написал ей, что могу помочь скрыть эти данные за определенное вознаграждение.
— Куда пропадали дети?
— Не знаю. Не спрашивал. Неинтересно. Знаю только, что она сначала удивилась, что я обнаружил несостыковку. Сказала, что у меня ничего нет, ведь в королевской канцелярии всё подчистили, а я лгу. Пришлось прислать ей копии министерских документов. После чего она заплатила мне две тысячи доблонов за их устранение из нашего архива.
— И ты действительно их уничтожил?
— Нет, конечно. Я же не дурак. Оставил у себя на всякий случай. Как гарантию её хорошего поведения.
— И сколько пропаж ты помог скрыть?
— Девятнадцать, — со стылым равнодушием отозвался дух.
— Ты знаешь имена?
— Да, все документы у меня в рабочем столе, под нижним выдвижным ящиком. Там тайник.
— И сколько директриса заплатила тебе в общей сложности?
— Около пяти тысяч доблонов.
— В других приютах были подобные ситуации?
— Насколько мне известно — нет.
— Сколько приютов ты курировал?
— Шесть.
— И больше нигде дети не пропадали?
— Насколько мне известно, нет.
— А чем этот приют отличается от других?
— Закрытостью, удалённостью, одарённостью детей, — бесстрастно перечислил голос, словно просто считал до трёх.
— Ты знаешь, где можно найти зайту Наррасти?
— Нет.
Ощущение присутствия духа ослабло, его голос стал тише.
— Что ты знаешь о ней?
— Ничего. Я устал. Я ухожу.
Мир внезапно вернулся к нормальности. Аршес вопросительно посмотрел на меня, а я выдала ему слабую улыбку. Почему-то захотелось пить.
— Составьте протокол и обыщите дом, — распорядился Аршес, и его подчинённые принялись за дело. — Сделайте опись всех материальных ценностей, я подам ходатайство о том, чтобы всё его имущество было продано с торгов, а деньги распределены между пострадавшими от его действий девочками. Ви, пойдём, заберём список. Я хочу, чтобы ты посмотрела на имена в нём.
Кабинет чиновника находился в соседней комнате. Аршес ловко вытащил ящик из стола, вскрыл магическую защиту тайника и достал из него документы.
Зайтан Соловов был аккуратен в делах. В списке стояли имена всех знакомых мне девочек, которых «переводили» из приюта. Среди последних я увидела и Мирмину, и Хильду и несколько других.
— А что если директриса их продавала в семьи? — с надеждой спросила я. — Мы исходим из самых плохих вариантов, но что если она их просто пристраивала за деньги к бездетным родителям?
— Пять тысяч доблонов — это чуть больше двухсот пятидесяти доблонов на ребёнка, просто чтобы скрыть сам факт их пропажи. Не вяжется. Зачем такие сложности, если усыновить сироту можно и официально, гораздо проще и в разы дешевле? Кроме того, ладно малыши, но те, что постарше? Их редко берут из приютов, а если и берут, то чаще в качестве бесплатных работников и бесправной прислуги. С этим борются, конечно, но я по службе не раз сталкивался с подобным. Скорее всего, Наррасти продавала девочек с другой целью. Но я не могу понять, с какой? В качестве постельных игрушек? Слишком рисково, они же магессы, проще брать неодарённых, проблем меньше. А никакие другие варианты в голову пока не приходят.
— Трисы в списке нет.
— Может, не успели внести…
— Какие-то ещё документы могут быть нам полезны?
Аршес просматривал листы и свитки один за другим.
— Нет, но я сдам их в архив гражданского министерства и попрошу выяснить, почему Анастас Соловов их прятал. Пойдём, я хотел ещё кое-что проверить. Нас уже ждут в городской больнице, я хочу выявить некоторые закономерности твоего дара.
Посещать городскую больницу мне хотелось чуть меньше, чем нисколько. Но я послушно последовала за гайроном на выход из негостеприимного дома.
— Мы обедать будем? — спросила я на случай, если он забыл об этом важном деле.
А ещё жажда стала почти немилосердной.
— Да, точно! Обед… как ты смотришь на то, чтобы заглянуть в ресторан с медитарской кухней?
— С восторгом и предвкушением, — честно откликнулась я. — А что там подают?
— Открытые пироги с сыром, албондираки, это как тефтели, только лучше. А ещё пауэллу, это ройс с морепродуктами. И тксулетаки, это такие рыбные котлеты…
— Звучит просто чудесно.
До ресторана мы дошли быстро, потому что Аршес не умел ходить медленно, а я стремилась к вожделенной еде. И пить хотела.