Свет надежды

Он поцеловал ее в макушку.
— Приму к сведению.
— Да, я слишком много болтаю. Это все виновато шампанское…
Музыка проплывала над ними и таяла вдалеке. Печально заухала сова. Где-то залаяла собака. Крис и Ивен молчали.
Наконец Ивен нарушил молчание.
— Ты знаешь, Крис, я все-таки люблю тебя.
  
13
 
Она услышала эти слова, поняла их, но они почему-то не вызвали у нее ожидаемой радости.
— И тебя это мучает, — сказала она.
— С чего ты взяла? — У тебя голос совсем похоронный. Ах, Ивен, Ивен, что ж мне с тобой делать?
— Пристрелить, чтоб не мучился, — мрачно предложил Ивен. — Давно мне не было так хреново. Вся жизнь наперекосяк.
— Отчего? — Она почувствовала, что в один миг протрезвела.
Ивен снова прижал ее к себе, потом встал, подошел к краю галереи. Некоторое время смотрел в ночь, потом обернулся, облокотившись на перила.
— Я думал, что у меня все уже четко определено. Я знал, кто я такой, зачем живу и чего хочу в этой жизни. А потом появилась ты, и вдруг оказалось, что я на самом деле ничего о себе не знаю. Раньше у меня внутри был какой-то стержень. Я жил, руководствуясь тем, что связи не тянутся долго и на любовь рассчитывать не стоит, потому что это чувство — лишь необходимый элемент голливудских фильмов.
Он уставился в землю и покачал головой.
— А теперь? — спросила Крис.
— А теперь я чувствую, что меняюсь. И не уверен, что к лучшему. Стержень выпал. И я теперь себя чувствую каким-то… беззащитным и растерянным.
Ивен вскинул голову и уставился на нее, стиснув кулаки:
— Вот что ты со мной сделала!
— И ты не знаешь: то ли обнять меня в знак благодарности, то ли свернуть шею за то, что я разрушила твой привычный мир.
— Вот-вот, что-то в этом духе, — кивнул он, не улыбнувшись.
Он снова сел рядом с Крис и стиснул ее руки.
— Крис, — сказал Ивен дрожащим голосом. — Я ведь занудный, надменный, ревнивый тип. Я себялюбец и собственник. Я старый распутник и циник. Какого черта ты в меня влюбилась?
— Из мазохизма, наверное, — хмыкнула она.
— Слушай, я серьезно!
— Я понимаю, но ты слишком уж суров к себе. Да, конечно, может быть, все, что ты перечислил, есть в тебе, но ведь ты к тому же умный, талантливый, нежный и страстный, и еще — ты заставляешь меня чувствовать себя красивой и желанной. Наверно, это все тоже кое-чего стоит?
Он пожал плечами.
— Я еще не сказал тебе главного. Понимаешь, я не знаю, смогу ли я довериться женщине.
К тому времени Крис была трезва как стеклышко. Она кивнула.
— Это верно. Но это понять нетрудно. Твоя мать ушла из дому, жена тебя бросила, большинство женщин, которые у тебя были, сходились с тобой лишь потому, что им было что-то нужно от тебя, — насколько я понимаю, таких, как Марла, куда больше, чем таких, как Гарриет Нельсон. Неудивительно, что ты от женщин ничего хорошего не ждешь. Твоей вины здесь нет. Я…
И тут где-то рядом послышался голос Марлы:
— Крис! Ивен! Куда вы подевались? Крис!
— Вечно она не вовремя! — проворчал Ивен.
Крис зажала ему рот.
— Спрячемся от злой колдуньи? — шепотом спросила она. — Или выйдем ей навстречу?
Ивен пожал плечами.
— Это твой вечер. Поступай как хочешь.
— Крис! — голос Марлы послышался совсем рядом. — Ты где? Приехал Син Питерс и хочет с тобой познакомиться.
— Син Питерс? — Крис буквально расцвела, прижала руку к сердцу. — Син Питерс! Всю жизнь мечтала его увидеть.
— Он обрюзг, — хмуро сообщил Ивен. — Волосы красит. Мускулатуру поддерживает таблетками. Я слышал, что он импотент.
— Ивен, пожалуйста, пощади его! Нелегко ведь быть человеком-легендой.
— Да, верно. Ладно, ты иди, а я, пожалуй, поеду.
— Как?! — Крис вцепилась в его руку. Вся ее радость мгновенно растаяла.
— Терпеть не могу Сина Питерса. По крайней мере, в данный момент.
— Но…
— Слушай, Крис, настроение у меня поганое. Еще, того гляди, ляпну что-нибудь такое, что испортит тебе все удовольствие. Пиджак возьми себе, а то замерзнешь.
Он стряхнул с себя ее руку и встал.
 
— До свидания. Увидимся в отеле.
— Ивен…
— Я заеду к тебе. Обещаю.
Он скользнул куда-то в темноту, и вовремя: мгновение спустя раздался радостный возглас Марлы:
— Ах, вот вы где прячетесь!
Крис посмотрела вслед удаляющемуся Ивену, подавила внезапно охвативший ее страх и отправилась знакомиться с одним из кумиров всей своей жизни.
В три часа ночи раздался громкий стук в дверь. Крис не спала. Она выпила пару чашек кофе на кухне у Марлы, несколько стаканов воды в отеле, приняла две таблетки аспирина, и все равно голова у нее болела и настроение было тревожное. Она набросила халат и, хватаясь за гудящую голову, выбралась из спальни в гостиную, включила свет и открыла дверь.
Ивен стоял в своей обычной позе, облокотившись на косяк. Его светлая рубашка была измята, лицо мрачное. И все же он по-прежнему лучился уверенностью и мужским обаянием. Удивительно, как ему удается сохранять всю свою привлекательность даже тогда, когда ему плохо!
— Ты где был? — спросила она.
— Сидел в машине. Думал.
— Ну входи.
Она плотнее закуталась в халат и уселась в кресло, растирая виски кончиками пальцев.
Ивен закрыл дверь и подошел к Крис.
— Что, голова болит?
— Жутко. Можешь не говорить, что пить меньше надо. Я это и так знаю.
— Я и не собирался.
— Ладно. — Она откинулась на спинку кресла, подобрала ноги, прикрыла их халатом. — На приеме я чувствовала себя блестящей и остроумной, а теперь…
— Я не жду, что ты сейчас будешь блестящей и остроумной. Ну, как тебе Син Питерс?
— Знаешь, раньше он мне нравился больше. Ну ничего: я буду помнить Сина Питерса, который в кино побеждал всех негодяев и целовал красавиц, а того, с кем я встретилась сегодня, я лучше забуду. У него руки потные, и он все время приглаживает волосы — они у него действительно крашеные, — чтобы они прикрывали лысину.
Несмотря на усталость и раздражение, Ивен не мог не оценить острой наблюдательности Крис. Он улыбнулся ей, она тоже улыбнулась. Нет, Голливуд ее не съест. Зря он этого боялся.
— Я так понимаю, — спросил он, присев на подлокотник дивана, стоявшего рядом с креслом, — ты не собираешься сбежать с ним?
— Еще чего!
— И все-таки ты уезжаешь. Утром, насколько я помню.
— Да.
— А если я попрошу тебя остаться?
Вопрос его несколько ошарашил Крис.
— То есть?
— Если я предложу тебе взять детей, приехать сюда и поселиться со мной?
Крис стиснула подлокотники роскошного кресла и уставилась на Ивена. Она не верила своим ушам.
— Ты что, проверяешь, все ли у меня в порядке с головой? Или это серьезно?
— Куда уж серьезнее! Я все обдумал и решил, что у меня нет другого выхода. — Ивен смущенно взъерошил волосы, пробормотал себе под нос пару ругательств и потряс головой. — Ну скажи, есть ли более нелепый способ делать женщине предложение? Олух я, правда?
Крис покачала головой. Какие же сомнения терзают его! И как он злится, что она, Крис, это видит! Да, Ивен — человек старого закала. Типичный ковбой. Сильный мужчина, который страдает молча. И в одиночестве.
— Ивен… — произнесла она. — Я даже не знаю, что сказать…
— Ах, это ты не знаешь, что сказать? А мне-то каково? Я словами себе на хлеб зарабатываю, а теперь у меня нет слов! Совсем! Все, что я могу сказать, — если ты уедешь, я этого не вынесу.
В его удивительных бирюзовых глазах отражалось смятение.
— Я хочу попробовать, Крис. Серьезно. Поезжай в Лоуман, бери детей и возвращайся. Ты согласна?
Крис чувствовала себя опустошенной. Эти дни и ночи, проведенные с Ивеном, необходимость рассказывать о себе, прием, взлеты и падения этого дня… У нее голова шла кругом. Некоторое время она молча смотрела на него.
— Ты знаешь… Несколько часов назад я готова была дать руку на отсечение, лишь бы услышать от тебя эти слова. Но теперь… — она потрясла головой, — теперь все как-то не так. Нелепый какой-то разговор получается. Понимаешь, мне мало просто «попробовать». Мне нужно что-то большее, Ивен.