"Фантастика 2023-142". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Граф Саусверк крепко задумался. Он всегда с презрением относился к сводничеству, а уж на таком уровне… Любой другой, кто осмелился бы обратиться к нему с таким предложением, тут же получил бы перчатку в лицо, а через несколько минут — удар шпаги. Но здесь был особый случай. Граф ещё раз внимательно перечитал письмо государыни. В конце концов, принимая присягу императору Роберту, он отнюдь не принимал на себя обязательств охранять его семейный покой. А вот обязательства стоять на страже государственных интересов Лотарингии, он принял. Это с одной стороны. Но с другой стороны…
«Да что, я должен быть святее папы Римского?» — подумал он про себя, а вслух спросил:
— Значит, мир или война. Так стоит вопрос?
— Именно так, — подтвердил Солсбери.
— Ну, раз моя государыня выбрала мир, то не мне, как военному, предпочитать этому миру войну сразу на три фронта. Джон! — крикнул граф слуге, — Принеси мой запасной мундир, только спори с него офицерские лилии.
Вечером герцог Солсбери пришел во дворец в мундире мушкетера Серебряного полка для того, чтобы заступить на дежурство в резерве дворцового караула под именем шевалье де Брасса. Этот шевалье минувшей ночью был ранен на дуэли и сейчас лежал у себя дома. В десять часов вечера Нина Матяш провела новоявленного мушкетера, по ей одной известным тайным переходам, в покои императрицы. Герцог Солсбери добился своего.
Говорят, что аппетит приходит во время еды. Трудно с этим спорить, тем более что подтверждающих примеров больше чем достаточно. Во всяком случае, любовники остались настолько довольны друг другом, что за этой ночью последовала вторая, за ней — третья…
Ночевал, точнее, «дневал» герцог на квартире у Саусверка. Когда любовная кампания лорда-регента приняла затяжной характер, граф намекнул ему, что, мол, любовь любовью, но есть ещё и Англия с её государственными делами.
— А пропади она вместе со своим королём Ричардом! — ответил лорд-регент.
Граф Саусверк и Нина Матяш настолько квалифицированно законспирировали любовную связь императрицы и лорда-регента, что о ней не знал никто. Никто, кроме графа де Легара (для него по роду его деятельности не существовало никаких тайн) и епископа Маринелло (по вполне понятным причинам). И если де Легар разделял пожелания Саусверка, чтобы лорд-регент поскорее оказался по ту сторону пролива и приступил к исполнению своих обещаний, то намерения епископа были прямо противоположными.
Епископ потирал руки от радости. Еще бы, Великое Время даёт ему такой шанс! Его агенты и братья Ордена Сердца Христова развернули бурную деятельность. Цель была простая: спровоцировать императора Роберта на необдуманный поступок, результатом которого был бы полный разрыв отношений с Англией.
Кардинал Бернажу вызвал графа де Легара:
— Что вы знаете, граф, о любовных делах нашей государыни?
— Ваше высокопреосвященство, государыня занимается делами не любовными, а политическими. И действует она на благо Лотарингии.
С этими словами граф предъявил кардиналу копии писем, которыми обменялись любовники. Кардинал внимательно прочитал их, провёл в размышлении несколько часов и отправился к императору.
Тот был вне себя. Два часа назад он так же вызвал де Легара и получил от него полную информацию. Он хорошо оценил ситуацию и готов был закрыть глаза на всё и не наказывать никого из участников этой истории. Но что-то надо было предпринимать. Его сильно беспокоила кипучая деятельность Маринелло и его агентов. Как бы он сам к этому не относился, но чего хорошего, когда его честь становится предметом сплетен при дворах всей Европы.
— Ну, кардинал, что мы будем делать?
— Я полагаю, сир, что надо поступить по-христиански.
— По-христиански!? Хотел бы я, чтобы это мнение разделял и епископ Маринелло! Кстати, я только что выразил своё недовольство графу де Легару: почему этот епископ осведомлён обо всём не хуже его самого? Ну, а милорд просто обнаглел. Я по-христиански прощаю и ему, и супруге ночь, в конце концов, я и сам не святой. Тем более что если жена изменяет мужу, то в этом, в первую очередь, виноват он сам. Я готов простить даже две-три ночи, неделю, наконец. Но когда ночь любви, о которой он просил, превращается в медовый месяц! Ну, и, наконец, я-то тоже имею право посещать ложе императрицы Ольги. Но как только я туда соберусь, место оказывается занято милордом. Короче, кардинал, я вызвал эту мадьярскую сумасбродку, Матяш и через неё передам милорду моё пожелание увидеть его как можно скорее по ту сторону пролива. А после неё меня посетит граф Саусверк, которому я вручу вот этот приказ. Ознакомьтесь.
 
Кардинал внимательно прочитал бумагу и покачал головой:
— Сир, но ведь это означает для Лотарингии войну сразу на три фронта: против Ордена, Испании и Англии.
Император пристально посмотрел в глаза кардиналу:
— Вот что, отец мой, лучше такая война, чем мир с испачканными знамёнами. Такой мир сразу отторгнет от нас всех наших союзников. Ну, а что касается войны на три фронта, то мы с вами прекрасно понимаем друг друга и хорошо знаем, что надо сделать, чтобы избежать её. Вы поняли меня?
— Да, сир, я всё понял.
Еще через час император вызвал графа Саусверка:
— Лейтенант! Вы давно уже доказали нам свою преданность и уже не раз исполняли подобные приказы. Поэтому, я надеюсь, что и этот приказ вы исполните надлежащим образом с соблюдением всех требований государственной тайны. И еще, пришлите ко мне капитана Баярда.
С этими словами император вручил графу Саусверку приказ. Лейтенант отдал честь и взял приказ:
— Будет исполнено, ваше величество!
Сделав поворот «кругом», лейтенант твёрдым военным шагом вышел из императорского кабинета и отправился к себе. По пути он передал командиру поручение императора. В кабинете начальника караула он развернул приказ и прочитал:
«27 июля 7864 года. Во имя Божие и во славу Лотарингии! Повелеваю. Лейтенанту Серебряного полка моей гвардии, графу Джорджу Саусверку, 28 июля с.г., в 10.00 арестовать находящегося в Лютеции британского подданного герцога Генриха Солсбери. Арестованного надлежит незамедлительно доставить на остров св. Петра, где передать его коменданту Бельвилю. Арестованного содержать на острове в обычном порядке. По пути следования на остров надлежит принимать известные меры предосторожности. Роберт».
Граф уронил лист на стол и задумался. Что делать? Бежать прямо сейчас в покои императрицы и предупредить герцога о грозящей опасности? Тем самым он не нарушит буквы приказа, ведь до назначенного срока осталось ещё около двенадцати часов. Или остаться верным своему долгу перед императором и Лотарингией и завтра исполнить зловещий приказ? Граф очень хорошо знал то, что ожидает герцога Солсбери, если приказ будет исполнен буквально. За безобидными словами: «остров св. Петра», «в обычном порядке» и «известные меры предосторожности» скрывалось такое, от чего у посвященного человека начинали шевелиться волосы по всему телу.
Остров Святого Петра находился в Северной части Бискайского залива, в сорока километрах от берега. Бесплодный каменистый островок, на котором стоит одинокий форт, где хозяйничает комендант Бельвиль. Мало кто в Лотарингии знал, что глубоко под фортом скрывается страшная подземная тюрьма для особо опасных государственных преступников. На попечении коменданта находилось сразу не более пятнадцати человек. Все они содержались в каменных одиночках размером три на четыре метра, куда воздух проникал через отдушину в потолке. Через эту же отдушину камеру можно было залить водой в случае нападения на остров неприятеля или в случае другой надобности. Ссылка на остров, как правило, означала пожизненное заключение. Впрочем, длилось оно не долго. Редкий узник мог прожить в таких условиях больше десяти лет. Когда за ним захлопывалась дверь камеры, она открывалась вновь только для того, чтобы вынести труп несчастного. Человек бесследно исчезал из жизни. Вот что означали слова об «обычном порядке». Иногда, очень редко, делалось исключение, и узника ссылали на остров на несколько лет. В этом случае он жил в форте и даже не подозревал о том, что находится в десяти метрах под ним.