"Фантастика 2024-110". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
Получалось, что Роар плох для титула ферана в обычных условиях, но когда дело приняло скверный оборот, то он сразу стал вполне годен? Выбор между долгом и Хэлой? Никогда бы Роар не мог подумать, что женщина сможет сделать такое с Рэтаром Гораном — пошатнуть преданность долгу и земле!
Сначала митар безумно разозлился. Вышел в коридор и был невообразимо счастлив, что феран задержался и не вышел следом за ним. Потому что перекосило гневом и яростью, внутри взметнулось такое дикое неистовое пламя. Он сам не понял, как удержался и не попытался смести этой злостью ферана.
И да, Роар бы не смог ничего сделать, это была бы пустая попытка вздорного мальчишки достать кого-то, кто недосягаем, но буйство чувств застилало глаза.
Конечно митар остыл и конечно понял, что на деле пытаясь заменить себя Элгором, пытаясь сопротивляться этому приказу великого всеми силами, он делал так же как и Рэтар. Но у тана был выход и он заслужил им воспользоваться.
Не мог Роар позволить себе сказать, что достопочтенный феран Изарии Рэтар Горан не достоин отдыха, не достоин стать тэяром и не достоин быть рядом с любимой женщиной. И эта скорбная мысль — Хэла была беременна и она потеряла ребёнка…
Как мог Роар вообще злиться? Какое право имел идти поперёк практически самого важного в своей жизни человека?
Феран Изарии зашёл в зал, пересёкся взглядами с митаром, кивнул, прошёл к дальней стене, и Роару стало невыносимо стыдно. Жгучий, едкий стыд разлился внутри него, причиняя боль и смиряя гордыню.
Рэтар вырастил его, заменил отца. Никогда не оставлял и не предавал, всегда был рядом. Сколько раз спасал его жизнь?
И сейчас Роар видел как тан устал — от обязанностей, которые выполнял намного дольше, чем был фераном официально, от того груза ответственности, которая лежала на нём ещё дольше, и от войны, которую вёл постоянно, не выдыхая, ожидая удара. И неужели Роар будет тем человеком, который этот удар нанесёт?
И митар смирился. Он был благодарен, что выбор супруги был свободным и можно было делать как удобно. И Лета Анпа была отличным выбором. Да, внутри будет болеть, но Лета хочет свободы и Роар ей её даст. Пусть делает, что захочет, она тоже заслужила.
Он не почувствовал плохое, когда феран ушёл с великим. Не учуял неладное, когда один из людей великого подошёл и передал просьбу правителя пройти к нему в рабочую комнату. Но когда вышел в коридор и людей эла стало больше, то уже не нужно было обладать особой проницательностью, чтобы понять — происходит что-то скверное. А потом увидел Рэтара в сопровождении стражи и стало страшно.
Да, Роар приказывал себе быть благоразумным. Да, заходя в рабочую комнату великого эла, он давал себе чёткие указания не вестись на провокации, сделать всё, как надо и уйти, чтобы спастись и попытаться спасти тана. И по-началу всё шло хорошо, он сдерживался, сделал вид, что смиренно принимает титула ферана, не стал спрашивать, что случилось и чем провинился Рэтар, но потом всё это стало не нужно.
— В знак верности, Роар, — обыденно, словно говорил о погоде, произнёс великий, — тебе нужно передать мне ваших ведьм.
— Передать вам ведьм? — митар сам не понял, как смог это переспросить внятно. Внутри всё окаменело.
— Передать ведьм элату, — проговорил правитель бесцветным тоном. — Такая ценность, как ваши ведьмы, не могут принадлежать одному фернату, согласись, Роар.
— Великий, — в голове стучала кровь. Теперь стало понятно — Рэтар не нашёл что ответить на это, а как Роар может? — Другие фернаты тоже призывают ведьм, но элат не требует их себе в качестве доказательства верности.
— Может быть, — тон эла изменился и митар понял, что его загнали в угол. — Но как я погляжу вы с твоим таном слишком уж за них держитесь.
В голове Роара метались десятки мыслей — согласиться отдать ведьм для виду, а самому не исполнить приказ и спрятать их, дать сбежать? Всего лишь надо освободить от слова перед фернатом. Ничем другим они не связаны, а он теперь феран и значит может сделать это. Роар заплатит головой за неподчинение. Но Хэла с Миленой уйдут в портал. Исчезнут. С Хэлой Милена не пропадёт. И их не будут искать, потому что они не нужны — они всего лишь способ влияния на Горанов, точнее только на одного, на Рэтара. А Роар?
Конечно феран был прав в том, что великий знал про связь митара и белой ведьмы. Но что он будет делать с Миленой, если заберёт? Попытается заставить нового ферана Изарии в лице Роара делать так, как надо эла и Кармии? Будет вымогать беспрекословное подчинение? И можно было бы сыграть в эту игру, но слишком хорошо митар знал великого — он не сможет оставить свою похоть, свои низменные желания. Тем более призванная серая, будь она простой, или ведьмой, для правителя всего лишь вещь.
И плевать Роару на свою жизнь, лишь бы Милена жила. Она справится с горем, справится. Хэла ей поможет. Значит надо было рискнуть. Но… митар взглянул в полные кровавого холода и жестокости глаза эла, такие же как у его отца.
— Мы держимся за свою честь, держимся за свои принципы, держимся за справедливость, в которую верим, — отчеканил Роар, понимая, что подписал себе смертный приговор.
— Хм, ну что ж, — эла пожал плечами. — А я так верил в тебя, Роар. Но будь спокоен — это была просто проверка. И вы оба, ты и твой тан, увы… А ведьмы уже у меня. Достопочтенный феран Отой Итэги Джэлт Дэялг очень рад им, поверь мне. Глаз с них не спускает.
И всё. Этого было достаточно, чтобы благоразумие, которое изарийский митар строил внутри как стену, пошло трещинами и рухнуло под натиском необузданного яростного отчаяния.
И вот он за решёткой, избитый, ожидает смерти…
Роар повёл головой и попытался увидеть Рэтара. Видел он плохо, так как здесь было темно, и один глаз заплыл от удара в лицо, а во втором пока ещё двоилось. Но тан был в камере напротив. Вот это насмешка от эла, действительно.
Митар простонал и подполз к стене.
— А ты? — прохрипел Роар на вопрос Рэтара о благоразумии.
— Со мной уже давно всё было решено, — возразил феран, — но у тебя была возможность спастись, тан! Я надеялся, что ты поймёшь…
— Я понял, — ответил митар, стараясь не вдыхать сильно из-за боли в рёбрах. — Но теперь нет смысла.
— Что? — по голосу было понятно, что Рэтар нахмурился.
— Он хотел ведьм, — отозвался Роар.
— Я знаю, — ответил феран.
— И ты отказал.
— Да, и ты…
— Не совсем, — перебил его митар, понимая что тан хочет сказать. — Они уже у него.
— Что? — переспросил Рэтар.
— Он сказал, что они у него, — отчеканил Роар и осознание ударило в него с новой силой, болезненнее, чем десяток рук или ног, избивающих его. — Моя маленькая у Дэялга, она у этого урода… и Хэла у него… и это. Это конец.
Рэтар какое-то время молчал. Наверное пытался осознать безысходность их положения.
— Он просто сказал? — спросил тан.
— Да, — ответил митар.
— Роар, — простонал Рэтар. — Просто сказать можно, что угодно. Когда бы он успел их забрать? Нам бы сообщили. Как-то, но сообщили.
— Да хотя бы во время праздника, — взвился Роар, признавая, что вот эти слова тана сейчас внушили ему надежду на то, что эла просто спровоцировал агрессию и что с Миленой всё хорошо.
— Я отправил Брока в Зарну перед праздником и он должен был забрать оттуда ведьм. Если бы их там не было — он вернулся бы и сообщил, — ответил мужчина и митар понял, что это в Рэтаре его всегда безумно раздражало, так же сильно, как и восхищало — быть на шаг впереди, просчитывать ходы и почти всегда знать, что ответить.
— А если… — и Роар оборвал себя, потому что мысль, что Брок мёртв, поэтому не вернулся, его самого скрутила, а что говорить о феране.
Митар замолчал, мотнув головой слишком сильно. Всё поплыло и он снова провалился в забытье.
* * *Стражники грубо растолкали уже под утро. Было холодно. Им дали еды. Неплохо, надо сказать, но сразу стало понятно, что это их последняя трапеза.