"Фантастика 2023-76". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

Не успели они разобраться с наемниками, как к Оплоту потянулись первые жиденькие караваны переселенцев, которым даже ненастная погода была не помехой, лишь бы скорее оказаться рядом с князем, слух о котором уже побежал по территориям доживающих последние дни герцогств. И с каждым днем такие караваны не только не заканчивались, а наоборот, их число увеличивалось. Обычный люд бежал от неопределенности к тому, кто сможет их защитить, моля богов лишь о том, чтобы князь Сайшат оказался не тем, о ком говорили раньше – безжалостным убийцей. А таким, каким узнали его совсем недавно жители деревень Левая и Правая, и поспешившие поделиться этим с другими. Ну а дальше людская молва уже сама все решила, побежав по хуторам и выселкам, как степной пожар в сильный ветер.
И пошел народ к Оплоту. Сначала поодиночке и отдельными семьями, а затем целыми хуторами и выселками. Тощие лошаденки тащили хрупкие телеги с бедным скарбом, на котором сидели голодные детишки, взирая на окрестности испуганными глазенками. Ревели исхудавшие коровы, ребра которых были готовы проткнуть натянувшуюся на них кожу. И это были еще зажиточные сервы. В основном у народа за плечами была скудная котомка, не в каждой из которых лежала хотя бы черствая горбушка хлеба.
Но с горем пополам справились и с этим. Крепость была отдана воинам и всем, кто работал в замке, а прибывающий люд быстро заполнял пустые деревушки. Открыли ледники и погреба, и народ, давно не видевший нормальной еды, потихоньку начал приходить в себя и обрастать мясом. Заулыбались женщины, разгладились морщины на лбах мужчин, не знавших, как накормить детей, а последние своим гомоном затопили окрестности.
И все это чуть не рухнуло в один из дней. Отпущенный под честное слово в деревню Левая, якобы для того, чтобы приглядеть себе вдовушку да и осесть на земле, бывший «пес войны» не нашел ничего более лучшего, как просто изнасиловать первую попавшуюся женщину. Как потом говорили сами бывшие наемники: «Этот дурак мог бы выбрать и более легкий способ самоубийства».
А в тот день и они, и новые вассалы князя впервые увидели, что Тьма, живущая в глазах Призрака, может быть материальной. Шагающий широкими шагами к месту преступления Атей, на которое волки уже давно доставили попытавшегося скрыться преступника, был воплощением самой смерти. Именно это увидел в глазах князя бывший наемник и тут же завыл, осознавая, что жить ему осталось ровно столько, сколько времени уйдет у Призрака, чтобы дойти до него. И он оказался прав.
Не было никакого расследования и обвинительных речей. Носы вайронов оказались лучшими обвинителями и видоками, хотя и последних тоже было не мало. Краткое «виновен», и насильника заставляют шагами измерять длину своих кишок, которые ему выпустил сам князь. Попытавшийся вспыхнуть по поводу этого события бунт среди почти семи сотен разумных, что называли себя вольными наемниками и которые находились сейчас в положении пленников, закончился тем, что зубцы стен Оплота украсились гирляндой из сотни самых ретивых подстрекателей. Волки и «летучие мыши» церемониться не стали, посчитав, что среди этих личностей не было ни одного, кто бы заслужил смерть от клинка, поэтому без эмоций набрасывали на шеи петли на зачинщиков и сбрасывали их со стены.
Самыми умными оказались наемники из первой партии, что прибыли на кораблях Ветерка. К этому времени большая их часть уже определилась со своим будущим (некоторые даже успели создать семьи с вдовушками, каких приходило к Оплоту очень много), поэтому взирала на справедливый суд снизу, и в их глазах не было и песчинки сочувствия. Зато увидели, каким может быть князь, и услышали присказку от его воинов: «Добрый с друзьями и беспощадный с врагами». Ну а народ на князя, которого уже считал своим добрым правителем, чуть ли не молился: жесткий, даже может жестокий, но справедливый.
Дни летели. Затянувшийся в этом году сырой сезон тоже подходил к концу, а поток переселенцев не прекращался. Уже по самым скромным прикидкам вокруг Оплота проживало около пяти тысяч разумных. Давно были забиты до отказа пустые дома в деревнях, и народ жил в шалашах, которые им помогали сооружать «дети леса», с успехом покинувшие лес Приграничья и уже начавшие обживать приглянувшуюся им рощу, которую в народе быстро прозвали Зеленой. Несмотря на то, что лес был совсем близко, князь категорически запретил его рубить и строить дома в окрестностях крепости. Он хорошо понимал, что ничто так не постоянно, как временное. А ему на этом месте еще столицу строить, и изначально превращать ее в трущобы он не хотел, но и соответствующего специалиста, который мог бы справиться с планировкой города, тоже не было. Вот и приходилось ждать. А кого или чего, Атей и сам пока не понимал.
 
С увеличением населения таял и продовольственный запас. Еще когда только разобрались с наемниками и наступила относительная тишина, Серк нашел среди переселенцев толковых хозяев, привыкших работать с землей. Проехался с ними по окрестностям и определил, сколько земли можно будет засеять и сколько на это нужно зерна. Быстро выбрали самое лучшее, придав ему статус «неприкосновенного запаса». Остальным же решили кормить народ – без излишков, но сыто. Но какими бы припасы ни были большими, они не вечны, тем более, если их не пополнять. Но и тут все обошлось.
Гем Ветерок, под командованием которого уже было около десятка речных судов (свои, трофеи и рыбацкие скорлупки, которые привели в порядок), сходил с половиной из них к соседям, в королевство Сарем и, удачно сторговавшись, прибыл обратно с полными трюмами. А потом уже сами купцы потянулись к Оплоту. Им было плевать на личность, что решила называть эти земли своими, лишь бы она платила звонкой монетой за товар, который они могут предложить.
И вот сегодня был первый погожий день, когда князя не донимали командиры, не лезли с челобитными всевозможные старосты и не преследовал тот же Ветерок, грезящий о судовых верфях на озере Золотом. Атей просто наслаждался первыми, пусть и холодными, лучами Хассаша, который не показывал их, как ему казалось, целую вечность.
– Ух ты! – вдруг вскрикнула Тахере.
– Птаха, – вздрогнула Катаюн, которая тоже наслаждалась краткими мгновениями покоя, свернувшись в своем кресле словно кошка. – Что ты кричишь как ненормальная?
– Кат, ты только посмотри какой обоз идет. Да там только на первый взгляд народу сотен пять. А еще скотины табун. Вот только не пойму – это что, быки?
Атей открыл глаза и всмотрелся вдаль. Только он мог соперничать с Тахере в остроте зрения, поэтому Катаюн даже не шевельнулась, зная, что все равно толком ничего не увидит.
– Это туры, Птаха, – наконец, сказал он. – И я даже примерно знаю, кто к нам пожаловал.
– Брат Саттара? – мурлыкнула Ката, приоткрыв один глаз.
– Угу, – кивнул он.
– О, – засмеялась Тахере. – Опять папка своим хозяйством с урукхаями будет мериться.
– Птаха, – возмущенно воскликнула Катаюн, вскакивая с кресла. – Ты где слов-то таких нахваталась?
– Где надо, – важно сказала она. – А что не так? Как там говорят эти краснокожие громилы? – она надула живот, выпятила грудь, явно пытаясь показать Балора Уздечку, и басом заговорила. – Вождь должен показать, что он не слабак. За слабаком воины не пойдут.
Увидев эту неуклюжую пантомиму, Катаюн, близняшки Нияра и Нэрин, Палак, короче все, без кого вассалы князя его просто не видели, залились заразительным смехом.
«Обожаю ее», – сказал Сай.
«Беда с ней, но не скучно. Это точно, – поддержал его Атей. – Кстати, братишка…»
«Старший, что хочешь со мной делай, но я больше надолго тебя не оставлю. Мне без тебя просто плохо», – пришел умоляющий посыл от Кота.
Призрак опустился перед ним на колено и прижался своей головой к широкому лбу хищника.
«Мне тоже без тебя плохо, брат, – сказал он, и это было правдой. Соврать, общаясь мыслесвязью было просто невозможно. – Но ты же знаешь, есть дела, которые можешь выполнить только ты. Но я обещаю привлекать тебя к ним только в крайнем случае».