Кортни. 1-13 (СИ)

Он долго наблюдал, как птица, сделав второй круг над консульским дворцом, стала медленно снижаться к темной воде Нила. Вскоре она камнем ринулась вниз и исчезла за белоснежной крышей небольшой мечети на южной окраине Омдур– мана.
Положив часы во внутренний карман, Пенрод почувствовал на себе чей-то взгляд и огляделся. Над парапетом показалась голова генерала Гордона.
– Что случилось, Баллантайн? – крикнул он сверху.
– До конца не уверен, генерал, но готов поспорить, что Махди поддерживает регулярную почтовую связь со своей армией на севере.
– Если вы правы, я много бы отдал хотя бы за одно из этих посланий.
Генерал посмотрел на другой берег, где за крышей мечети сел голубь. Прошел почти месяц, как в городе появился Пенрод. С тех пор он не получал из Каира никаких известий, и не имеет ни малейшего представления, где сейчас Стюарт и его спасательная дивизия. Уже на марше? На расстоянии нескольких дней от города?
– Баллантайн, каким образом вы доставите мне одного из этих почтовых голубей? – спокойно спросил Гордон.
В пятом часу следующего дня Пенрод стоял на террасе консульского дворца, с нетерпением поглядывая на северный небосклон.
– В то же самое время! – возбужденно воскликнул он, заметив черную точку на безоблачном небе, правда, чуть левее от того места, на которое рассчитывал. А когда птица пролетала над его головой, прищурился и попытался определить примерную скорость и высоту ее полета. – Двести футов, как один дюйм, и хвост как будто опалило огнем. Значит, прилетела издалека. – Он погладил усы, которые хоть и медленно, но уже обретали свои прежние пышные формы.
В тот вечер в консульском дворце давали официальный ужин, на который были приглашены оставшиеся члены дипломатического корпуса и несколько сотрудников граждан– ской администрации хедива в Каире. Роль гостеприимной хозяйки, как всегда, играла Ребекка. Дэвид послал приглашение и Райдеру Кортни, не предупредив об этом ни Ребекку, ни Саффрон, поскольку имела немало оснований наложить свое вето.
Райдер давно выращивал в своем хозяйстве молодого буйвола в надежде выгодно продать, когда будет снята осада города, однако перспектива освобождения с каждым днем становилась все более призрачной, а животное обладало огромным аппетитом и прокормить его становилось все труднее. Поэтому, получив приглашение на званый ужин, он тотчас зарезал животное и отослал большой кусок мяса на кухню консульского дворца, сопроводив его двумя бутылками дорогого коньяка.
Ребекка сразу узнала, кому принадлежит этот бесценный дар, и восприняла его как признак примирения. Сие обстоятельство поставило ее в весьма затруднительное положение. Если откажется, то тем самым лишится возможности порадовать гостей шикарным ужином. А если примет, значит, окончательно простила ему все прегрешения, а это пока не так. В конце концов она нашла выход из положения и отправила к нему Эмбер с запиской, в которой от имени отца благодарила за ценный подарок. Конечно, она понимала, что таким образом проявляет свою слабость, но решила сохранить достоинство, с подчеркнутым равнодушием отнесясь к его присутствию на ужине.
Райдер, как обычно, пришел последним и выглядел весьма элегантно в своем дорогом вечернем костюме, вел себя непринужденно и источал такое обаяние, что от гнева Ребекки вскоре не осталось и следа. «Назира солгала», – подумала она, следя краешком глаза за Райдером, который о чем-то оживленно болтал с отцом и консулом Ле Бланом. В его поведении не было и намека на страдание.
В этот момент она почувствовала, что за ней тоже кто-то наблюдает, оглянулась и увидела неподалеку капитана Баллантайна, который пристально смотрел на нее с едкой ухмылкой на губах. Она уже знала эту улыбку и ненавидела ее. Ребекка горделиво вскинула голову и отвернулась, но все же успела заметить, что его волосы и бакенбарды отрасли и постепенно обретают модные формы. Она почувствовала, что краснеет, а внизу живота появилось странное ощущение, и поспешила к Имран-паше, бывшему губернатору Хартума, находившемуся сейчас в подчинении генерала Гордона.
 
Минут через десять она бросила быстрый взгляд в сторону Баллантайна, чтобы проверить, по-прежнему ли он наблюдает за ней, но, к своему разочарованию, увидела, что тот беззаботно болтает с ее сестрами. Эмбер и Саффрон заливались смехом, больше напоминая подростков, а не взрослых леди. В этот момент она пожалела, что разрешила им присутствовать на вечеринке, вместо того чтобы накормить на кухне вместе с Назирой. Правда, она уже и так немного отыгралась, посадив Саффрон рядом с Райдером Кортни. Пусть теперь попробует сдержать свое обещание никогда с ним не разговаривать. А капитана Баллантайна она посадила как можно дальше от себя, отыскав ему место рядом с отцом.
В самом центре стола величественно возвышалась хорошо приготовленная задняя нога буйвола в окружении всевозможных приправ. Все присутствующие жадно взирали на это блюдо и с нетерпением ждали, когда им подадут угощение. Как только на столе появились тарелки, капитан Баллантайн прошептал что-то на ухо отцу, встал, сдержанно поклонился ей и быстро вышел из комнаты. Она знала, что не дождется никаких объяснений на этот счет, поскольку, во-первых, война продолжалась, а во-вторых, капитан отвечал за безопасность города и имел массу срочных дел. И тем не менее сожалела, что лишилась редкой возможности уколоть его каким-нибудь язвительным замечанием.
Ребекка посмотрела на другой конец стола, где сидел еще один объект ее недовольства. Похоже, Саффрон давно простила Райдера. В самом начале он демонстративно игнорировал ее и общался исключительно с Эмбер, чем еще больше злил, заставляя безумно ревновать. Она чуть было не расплакалась от досады, но потом Райдер резко изменил тактику и повернулся к ней:
– Саффрон, а ты знаешь, что Люси недавно родила крохотных обезьянок?
Саффрон, не чувствуя подвоха, ловила каждое его слово, пока он рассказывал, что Люси принесла двух близнецов и очень гордится своими малышами. Он назвал их Билли и Лили.
– О, можно мне посмотреть на них завтра? – взмолилась Саффрон. – Ну пожалуйста, Райдер.
– Но Назира сказала мне, что ты себя неважно чувствуешь, – улыбнулся тот.
– Это было вчера. Мне действительно нездоровилось, – добавила она и посмотрела на Райдера, который сразу сообразил, что «нездоровилось» – ее новое слово. – Но сейчас со мной все в порядке. Мы с Эмбер придем к тебе завтра утром, часов в семь. – По всему было видно, что противоборство закончилось полной капитуляцией с ее стороны.
Ребекка нахмурилась и вновь повернулась к консулу Ле Блану. Однажды она подслушала, как отец говорил Райдеру, что тот чудаковат и эксцентричен, словно утка на четырех лапах. Она не удосужилась спросить у Райдера, что он имел в виду, и до сих пор жалела об этом. Фраза звучала интригующе, а Райдер знал абсолютно все. Ребекка понимала, что рано или поздно простит Райдера, «но только не сейчас».
На десерт подали кексы из зеленых водорослей с подогретым медом. По просьбе Дэвида Бенбрука Башит разорил находившееся под крышей консульского дворца гнездо диких пчел, при этом получив строгое указание не разрушать самого гнезда. Дэвид обожал сладкое и хотел лакомиться медом как можно дольше. Это блюдо тоже вызвало шумное одобрение гостей, и огромную десертную чашу из лиможского фарфора опустошили в мгновение ока.
– Я не получал такого дивного наслаждения от еды с тех пор, как в последний раз наведался в «Гран-Фефор» в восемьдесят первом году, – поделился с Ребеккой Ле Блан.
«Несмотря на свои загадочные четыре ноги, – подумала девушка, – он довольно милый старикашка». В благодушном настроении она снова посмотрела на Райдера и, перехватив его взгляд, сдержанно улыбнулась и кивнула. Он ответил ей таким же вежливым поклоном. Не слишком ли она торопится? Откровенно говоря, Ребекка не понимала, что означала торопливость женщины в отношении мужчины, но отец всегда повторял, что не одобряет слишком торопливых женщин.