Кортни. 1-13 (СИ)

Генерала Гордона он нашел на его любимом наблюдательном пункте. Тот сидел за столом под походным тентом с биноклем, блокнотом и огромной картой.
– Садитесь, Баллантайн, – предложил он широким жестом. – Должно быть, вы измучены жаждой. – И показал на большой керамический кувшин с водой.
– Благодарю вас, сэр, – ответил Пенрод, наливая себе стакан.
– Можете не сомневаться, вода кипела добрых полчаса, – предупредил Гордон в соответствии со своим строгим указанием кипятить воду в гарнизоне не менее получаса. Этот опыт он приобрел еще во время службы в Китае и с тех пор не нарушал ни при каких обстоятельствах.
Надо сказать, что результаты были потрясающими. Поначалу Пенрод решил, что это очередная прихоть генерала, но потом убедился в его правоте и стал ярым приверженцем данной методики. Вспышки холеры поражали исключительно тех жителей города, которые пренебрегали правилами Гордона и продолжали употреблять воду из реки или ее каналов, куда сбрасывались нечистоты. А в гарнизоне было только три подобных случая, также связанных с нарушением приказа и употреблением некипяченой воды. И все эти люди умерли от заразной болезни.
– Им чертовски повезло, – заметил по этому поводу Пенрод Дэвиду Бенбруку. – Если бы они выжили, Гордон приказал бы их расстрелять.
– Собаке – собачья смерть, – бесстрастно прокомментировал Дэвид. – Выворачиваться наизнанку, блевать и дристать с утра до вечера, иссушая себя невыносимыми болями и превращаясь в скелет! – Дэвида даже передернуло. – Это не для меня. Покорно благодарю. Уж лучше я буду кипятить свою воду.
Пенрод поежился, вспомнив симптомы болезни, столь точно описанные консулом. Хотя жажда убивала так же быстро, как и холера. Тропическая жара и обжигающий воздух пустыни высасывали из тела всю жидкость, а горло пересыхало до такой степени, что невозможно было произнести ни звука. Он поднял кувшин, вдохнул приятный запах обожженной древесины, свидетельствующий о безопасности содержимого, и осушил его четырьмя большими глотками.
– Ну что ж, Баллантайн, а теперь расскажите, как обстоят дела на северном берегу, – предложил Гордон, не тративший времени на пустые любезности.
– Я обнаружил несколько слабых мест на линии обороны. – Пенрод расстелил на столе свою полевую карту и прижал ее углы кувшином и другими предметами. – Уровень воды в реке быстро падает – со вчерашнего дня понизился еще на три дюйма. А значит, с каждым днем берег обнажается все больше. Нам придется хорошо укрепить эти участки.
– Одному Богу известно, как мало у нас осталось свободных людей и материалов для такой работы. – Гордон удрученно посмотрел на Пенрода. – И что вы можете предложить?
– Как вы сами только что сказали, сэр, мы вряд ли можем обеспечить надежную оборону по всему периметру города… – Генерал Гордон недовольно поморщился. Он недолюбливал людей, легко поддающихся панике, и называл их Джонни-паникерами. Пенрод хорошо знал об этом и поспешил исправить ситуацию до того, как генерал выскажет свое неудовольствие. – Считаю, что нам следует намеренно оставить открытые места на некоторых участках, чтобы заставить дервишей атаковать именно там.
– А! – обрадовался Гордон, сменив гнев на милость. – Отравленные подарки!
– Так точно, сэр. Мы оставим открытый участок на линии обороны, а позади устроим западню – они ворвутся на узкую улочку и окажутся в тупике. Мы могли бы обрушить на них шквальный огонь из шестиствольных станковых пулеметов «гэтлингс».
Гордон задумчиво почесал пальцами серебристую щетину на щеках. В его распоряжении было только два таких пулемета, сохранившихся еще со времени экспедиции Хикса. В то время Хикс наотрез отказался брать их с собой в Эль-Обейд, считая слишком громоздкими для такого длительного похода. Пулеметы были установлены на массивном металлическом лафете, имели два больших металлических колеса и тяжелые оси. Чтобы перетащить их на дальнее расстояние, требовалось как минимум четыре крепких быка. Кроме того, механизм управления орудием был не слишком надежным и часто выходил из строя. Хикс предпочитал традиционные методы военных действия и больше полагался на огневую мощь подвижной пехоты и кавалерии, чем на стрельбу из стационарно установленных орудий. Разумеется, он признавал огневую мощь пулеметов «гэтлингс», но считал, что таким тяжелым установкам не место в длительных переходах. Поэтому и оставил в арсенале Хартума два пулемета и около ста тысяч снарядов специального пятьдесят восьмого калибра, а сам отправился в Эль-Обейд, чтобы исчезнуть там навсегда.
 
Пенрод обнаружил их в самом дальнем углу арсенала, где искал себе новый пистолет, поскольку старый потерял Якуб. Он хорошо знал пулеметы «гэтлингс» и вскоре подобрал два пулеметных расчета из наиболее способных египетских военнослужащих. В течение недели он натаскивал их и в конце концов научил управлять этой сложной техникой. Трудность заключалась в том, что пулеметчики должны работать быстро и слаженно, вовремя заряжать ленты и, самое главное, быстро поворачивать все шесть стволов установки. Таким образом, скорость ведения огня полностью зависела от физической силы пулеметчика и ловкости его расчета. Как правило, этого хватало на несколько минут беспрерывной стрельбы, но Пенрод подсчитал, что на практике один такой пулемет может за полминуты выпустить почти триста пуль. Конечно, после продолжительной стрельбы стволы пулемета накаляются и его заклинивает, но так происходит практически со всеми скорострельными орудиями.
Хотя в одном Хикс был, безусловно, прав: пулеметы «гэтлингс» не отличались мобильностью. Пенрод убедился в этом во время неожиданной ночной атаки противника, когда оказалось, что быстро передвинуть их с одного места на другое на десятикилометровом участке линии обороны практически невозможно.
– Пулеметы нужно установить в засаде, загнать туда противника и уничтожить шквальным огнем, – подвел Пенрод итог своему плану.
– Превосходно! – просиял Гордон. – Покажите еще раз, где вы предлагаете устроить западню.
– Полагаю, сэр, что наиболее удачным местом для этого может стать короткий участок чуть ниже порта. – Гордон одобрительно кивнул. – А вторую ловушку можно устроить вот здесь, напротив госпиталя. – Пенрод ткнул указательным пальцем в карту. – Именно на этих участках есть узкие улочки, заканчивающиеся тупиком. Я могу заблокировать их бревнами, а неподалеку установить мощные пулеметы…
Они в течение часа обсуждали детали плана.
– Хорошо, Баллантайн, приступайте к работе, – наконец сказал Гордон, отпуская Пенрода.
Тот отдал честь генералу и отправился восвояси, однако на полпути неожиданно остановился и посмотрел на север. Его острые глаза заметили на безоблачном голубом небе крошечное темное пятно. Вначале он подумал, что это обыкновенная стайка соколов, летевшая с севера над пустыней Монассир. Недавно под крышей арсенала он обнаружил несколько гнезд этих удивительных птиц. Он долго смотрел на приближающееся темное пятно и покачал головой:
– Нет, это не похоже на сокола. – Тем временем пятно быстро увеличивалось, и Пенрод воскликнул: – Голубь!
Он сразу вспомнил свой последний переход по пустыне, когда они с Якубом собирались переправиться через реку, с интересом наблюдая за полетом голубя. Подлетев к реке, птица закружила над самым центром расположенного на другом берегу Омдурмана.
– Голубь всегда возвращается к своему гнезду, – задумчиво проговорил Пенрод.
Голуби начинают свой долгий путь с нескольких кругов над родным местом, чтобы сориентироваться в пространстве, и проделывают такой же маневр, возвращаясь домой. Вот и эта птица сделала несколько кругов, а потом низко пролетела почти над тем местом, где стоял Пенрод.
– Еще один почтальон этих проклятых дервишей! – Он увидел крошечную трубочку из рисовой бумаги, привязанную к лапке, достал из кармана часы и засек время. – Семнадцать минут пятого. – Эти часы он купил по баснословной цене у консула Ле Блана вместо утонувших во время последней переправы через реку.