Кортни. 1-13 (СИ)

Сейчас Ян Олифант сидел на дюне между двумя женщинами. Свернутый нос и поврежденная челюсть искажали его голос.
— Мама, ты уверена, что это тот самый человек?
— Сын, я никогда не забываю лица, — упрямо ответила Ханна.
— Десять тысяч гульденов. — Ян Олифант рассмеялся. — Ни один человек, ни живой, ни мертвый, столько не стоит.
— Но это правда, — яростно возразила Аннета. — Награду обещают до сих пор. Я спросила своего парня из крепости. Он говорит, что ВОК заплатит всю сумму. — Она алчно улыбнулась. — За живого или за мертвого, если только мы докажем, что это Генри Кортни.
— Почему бы им просто не послать солдат на корабль и не схватить его? — спросил Ян Олифант.
— Думаешь, нам заплатят, если они сами его арестуют? — презрительно спросила Аннета. — Нет, мы должны сами его схватить.
— Может, он уже уплыл, — сказал Ян.
— Нет, — уверенно покачала головой Ханна. — Нет, дорогой. За последние три дня ни один английский корабль не снялся с якоря. Еще один пришел, но ни один не ушел. Смотрите! — Она показала на залив. — Вон они.
На воде белели свернутые паруса, корабли флота, стоя на якоре, исполняли грациозный менуэт под ветром; их флаги и вымпелы развевались и свивались блестящей пестрой радугой. Ханна знала все названия кораблей. Она отсеивала их, пока не перешла к двум англичанам, которые стояли так далеко, что невозможно было разглядеть их цвета.
— Вот это «Серафим», а другой, что подальше и ближе к острову Робен, «Йомен из Йорка». — Она произнесла эти названия на ломанном английском, с сильным акцентом, и заслонила глаза от света. — От «Серафима» отходит шлюпка. Может, нам повезет и наш пират в ней.
— Ей потребуется полчаса, чтобы дойти до берега. У нас достаточно времени. — Ян Олифант лег на солнце и потер выпирающий бугор в промежности. — Зудит, сил нет. Пойдем, Аннет, почешешь.
Аннета, напустив на себя скромный вид, возмутилась:
— Ты знаешь, Компания запрещает белым женщинам доить черных ублюдков.
Ян Олифант фыркнул.
— Я не побегу доносить на тебя губернатору Ван дер Штелю, хотя слышал, что и он любит черное мясо. — Он вытер струйку слюны, вытекавшую из разбитого рта. — А мама постережет за нас.
— Я тебе не доверяю, Ян Олифант. В прошлый раз ты меня обманул. Сначала покажи деньги, — возразила Аннета.
— Я думал, мы с тобой влюбленные. — Он наклонился и стиснул одну ее большую круглую грудь. — Когда получим десять тысяч гульденов, я, может, даже женюсь на тебе.
— Женишься? — Она затряслась от хохота. — Да я даже на улицу с тобой не выйду, уродливая обезьяна.
Он улыбнулся.
— Да ведь мы с тобой не о прогулках по улице. — Он ухватил ее за талию и чмокнул в губы. — Пойдем, мой маленький пирожок, у нас полно времени — пока еще шлюпка дойдет до берега!
— Два гульдена, — упорствовала она. — Это моя особая плата для лучших любовников.
— Вот тебе полфлорина.
И он опустил монету между ее грудей. Аннета протянула руку и помассировала ему промежность, чувствуя, как та разбухает под рукой.
— Один флорин, или иди сунь его в океан, охолони.
Он фыркнул изуродованными ноздрями, вытер с подбородка слюну и снова порылся в кошельке. Аннета забрала у него монету, мотнула головой, отбрасывая с лица волосы, и встала. Он подхватил ее на руки и понес вниз, в ложбину между дюнами.
Ханна со своего места на дюне без всякого интереса смотрела им вслед. Ее тревожила ее доля награды. Ян Олифант ее сын, но она не питала иллюзий: при малейшей возможности он ее обманет. Надо постараться, чтобы награду отдали ей в руки. Но ни Аннета, ни Ян ей тоже не доверяют. Она раздумывала над этой дилеммой, наблюдая, как Ян Олифант дергается на Аннете, громко хлопая животом о ее живот. При этом он фыркал и подбадривал себя громкими криками:
— Да! Да! Как ураган! Как фонтан Левиафана! Как отец слонов, сносящий лес! Да! Так кончает Ян Олифант!
Он издал последний вопль, слез с Аннеты и упал рядом с ней на песок.
Аннета встала, поправила юбки и презрительно посмотрела на него.
— Скорее пузыри золотой рыбки, чем фонтан кита, — сказала она, ушла на дюну и снова села рядом с Ханной. Шлюпка с «Серафима» была уже возле берега, ее весла поднимались и опускались, перенося шлюпку с одного гребня на другой.
 
— Видишь мужчин на корме? — вдруг оживилась Ханна.
Аннета заслонила глаза рукой.
— Ja, их двое.
— Вон тот. — Ханна показала на человека на корме. — Он тем вечером был с Генри Кортни. Они с одного корабля, это точно.
Рослый встал и отдал приказ гребцам.
Гребцы одновременно подняли весла и держали их в воздухе, как кавалеристы — копья. Лодка скользнула по песку и остановилась на сухом высоком месте.
— Здоровый, сволочь, — заметила Аннета.
— Это точно он.
Они смотрели, как капитан Андерсон и Большой Дэниел вылезают из шлюпки и идут по тропе к поселку.
— Пойду поговорю с матросами, — вызвалась Аннета. — Узнаю, с какого корабля наш человек и точно ли он сын пирата Фрэнки.
Ханна и Ян Олифант смотрели, как она идет по песку к шлюпке. Моряки заметили ее и принялись смеяться и в ожидании подталкивать друг друга.
— Награду для всех нас должна получить Аннета, — сказала Ханна сыну.
— Ja. Я думал то же самое. Платить будет ее приятель.
Они наблюдали, как Аннета смеется и болтает с моряками. Потом она кивнула и повела одного из них в небольшую рощу темно-зеленых молочных деревьев выше по берегу.
— Какую долю ты ей пообещала? — спросил Ян Олифант.
— Половину.
— Половину? — Его поразила такая расточительность. — Это слишком много.
Первый матрос показался из-за деревьев, завязывая веревку, державшую штаны. Товарищи иронически приветствовали его, а второй матрос выскочил из лодки и побежал под деревья, сопровождаемый свистом и аплодисментами.
— Да, многовато, — согласилась Ханна. — Она жадная сука. Вот увидишь, обслужит всех этих английских свиней.
— Ja, с меня взяла два гульдена. Жадная сука. Придется от нее избавиться, — философски заметил Ян Олифант.
— Ты прав, сын мой. Так ей и надо. Но пусть сперва получит для нас деньги.
Они терпеливо ждали на солнце, лениво обсуждая, что сделают с богатством, которое скоро будет в их руках, и наблюдали за тем, как английские матросы один за другим исчезают под деревьями и несколько минут спустя возвращаются, глуповато улыбаясь в ответ на дружеские насмешки и крики товарищей.
— Ну, что я говорила? Она обслужила всех до одного, — неодобрительно заметила Ханна, когда последний матрос вернулся к шлюпке. Несколько минут спустя из-под деревьев показалась и Аннета, стряхивая с волос и одежды песчинки. Она с самодовольным выражением на круглом розовом лице подошла к тому месту, где сидели Ханна и Ян Олифант. И села рядом с Ханной.
— Ну? — спросила Ханна.
— Капитан корабля Английской Ост-Индской компании «Серафим» сэр Генри Кортни! — провозгласила она.
— И у тебя есть свидетельства восьми его матросов, — язвительно добавила Ханна.
Аннета невозмутимо продолжила:
— Кажется, этот Генри Кортни — богатый английский дворянин. Ему принадлежит большая собственность в Англии.
Ян Олифант улыбнулся.
— Как заложник он может стоить больше десяти тысяч гульденов. Мы с моими парнями будем ждать здесь, когда он сойдет на берег.
Ханна встревожилась.
— Задерживать его ради выкупа опасно! Он мне кажется скользкой рыбой. Хватай, отруби голову и неси в ВОК. Бери награду и забудь о выкупе.
— Мертвый или живой? — спросил Ян Олифант у Аннеты.
— Ханна права, — подтвердила она.
— Моя мать права. Мертвая рыба не выскользнет из пальцев. Рыба с перерезанным горлом, — рассуждал Ян.
— Я буду ждать с тобой на берегу. И покажу его тебе и твоим парням, — сказала Ханна сыну.
— Если он снова высадится на берег, — презрительно напомнила Аннета, и Ханна опять забеспокоилась.
Груз, отправляющийся в Бомбей, сняли с «Серафима» и перевезли на «Йомен». Бочки вычистили и заново наполнили водой из ручья, бегущего вдоль склонов Столовой горы.