Плохая девочка. 2 в 1 (СИ)

– Что еще за отряд?
– Я так называю наш маленький коллектив, на который возложено издание университетской газеты. Не спрашивай, почему. – Открываю фото-вложение и улыбаюсь. – Похоже, что все прошло прекрасно.
На снимке, присланном Алиной, вся компания в сборе: за столом с наклеенными на лицо бумажными усами – у кого-то они густые, у других с завитушками, а у Вадима – коротенькие и узкие, с ними он похож на Гитлера, только рыжий. Кажется, вырезали они их из старого номера газеты – вот же бездельники!
– Скучно тебе с ними не будет. – Замечает Витя, наклонившись к экрану.
– Это точно.
Он поднимает на меня взгляд.
Наши лица оказываются совсем близко друг к другу, и у меня живот скручивает узлом. Ужасно неловкий момент. Не будь поездки в Сампо, я поцеловала бы Сереброва. Но теперь перед нами невидимой стеной стоит Кай – его образ еще долго будет следовать за мной неотступно.
– Не смотри так. – Прошу я.
– Как?
– Будто ничто не мешает тебе хотеть меня.
Он сглатывает.
– А мне и не мешает. – Его голос звучит хрипло.
– Это неправильно. – Взволнованным полушепотом отвечаю я. – Ты смотришь на меня этим… взглядом, хотя, в курсе, что ночью я занималась сексом с другим парнем.
– Мне запретить себе смотреть на тебя? – Вымученная улыбка касается его губ. – Или, может, запретить себе чувствовать то, что я чувствую, глядя на тебя?
В глазах Вити нежность, восторг и обожание. Меня сжигает чувство вины при мысли о том, что я заставляю его страдать.
– Не надо про чувства, пожалуйста. – Качаю я головой.
– Ну, что мне с собой поделать? – Виктор устало кладет голову на подголовник кресла. – Я был в курсе всей ситуации, когда позволил себе влюбиться в тебя. Это произошло со мной, несмотря на то, что я знал всю подноготную ваших с ним отношений.
Боль в его голосе царапает мое сердце.
– Если бы я могла, отдала бы тебе всю себя – прямо сейчас. – Кусаю губы, чтобы не расплакаться. – Но я себе не принадлежу, Вить. Больше всего на свете я бы хотела ответить тебе взаимностью. Сделать это так, как ты того достоин. Но я слишком люблю тебя, чтобы обманывать или относиться без уважения. Чтобы целовать тебя и спать с тобой, не освободившись от чувств к Каю. Ты не заслуживаешь того, чтобы незримый третий лишний всегда присутствовал в нашей кровати. Чтобы тебе, так или иначе, приходилось постоянно соперничать с ним – пусть даже в моей голове.
– И что ты прикажешь мне? – Неловко вздыхает Серебров. – Отказаться от тебя? А если я думаю о тебе, Мариана, каждую свободную минуту? Что, если я хочу быть с тобой, даже зная, что ты не любишь меня. Хочу просто быть рядом. И согласен ждать, если тебе нужно время. Только не отнимай у меня надежду.
– А если ожидание не принесет результата? – Я закрываю лицо руками. – Если я никогда не смогу забыть его?
– Не знаю.
– И я не знаю. – Обращаю на него взгляд. – Вить, я не хочу, чтобы ты мучился. – Кладу ладонь на его щеку. – Сейчас ты еще сможешь оправиться, а если мы станем близки, тебе будет больнее. Не хочу, чтобы ты мучился. Не допущу этого. Ты слишком дорог мне.
Я придвигаюсь и нежно накрываю его губы своими. Знаю, что это неправильно, и после станет только хуже, но это инстинктивное, искреннее действие, которым мне хочется показать, что я никогда не играла с ним, притягивая и отталкивая в зависимости от настроения – это всегда было чем-то большим для меня.
Возможно, в прошлой жизни мы были вместе, и искры того чувства еще живы в нас и время от времени навевают теплые воспоминания, которые можно ощутить лишь на подсознательном уровне.
Мне стыдно: перед Каем, перед собой, перед Витей, но я нахожу в этом поцелуе утешение. Я словно проживаю те чувства и эмоции, которых у меня никогда не было. Виктор не сопротивляется, его губы накрывают мои в ответ, язык пробирается между моими губами, а руки ласкают мое лицо.
Это поцелуй-признание: о том, что между нами все могло быть по-настоящему, ведь Витя всегда был для меня особенным. Пусть и больше другом, чем любимым, ведь дружба это тоже своего рода любовь. Это отношения, основанные на открытости, взаимном доверии и преданности. Они бескорыстны и сокровенны.
 
Я благодарна ему за то, что он не воспользовался моей слабостью, когда мог. За то, что видел мою боль, слышал мое мнение и всегда поддерживал. За то, что он поставил наши отношения выше секса, которого мы избегали, но всегда «держали в уме».
Мы целуемся пылко и жарко. Дыхание Вити прерывистое, руки большие и крепкие – осторожно касаются моего лица, шеи, волос. Его глаза опущены, темные ресницы порхают над мужественными скулами. Он едва слышно стонет на выдохе, и от этого глубокого поцелуя по моему телу бежит дрожь.
Я отрываюсь от него и откидываюсь на кресле, пока все не зашло слишком далеко. Моя грудь ходит ходуном от частого дыхания, губы горят. Я пытаюсь перевести дух, глядя на снежинки, падающие на лобовое стекло, и борюсь с желанием заорать во все горло от тоски, раздирающей меня изнутри.
– Я подумал, если это прощальный поцелуй, то он должен тебе запомниться. – Хрипло говорит Витя.
Сладостной тяжестью сводит низ моего живота, но при этом мои мысли возвращаются к Каю – я до боли соскучилась по нему. Он витает между нами, словно воздух. Топит меня в чувстве вины в то время, как я должна с ума сходить по хорошему сексуальному парню, который сидит рядом, и на которого реагирует мое тело.
Да, с моралью у меня сегодня не важно.
– Мне нужно время – побыть одной, решить, чего я хочу, понять, что чувствую к каждому из вас. – Дрожащим голосом произношу я и поворачиваюсь к Вите. – Каю я сказала то же самое.
Если уж быть честной, то до конца.
– Это значит, – продолжаю я, – что ты больше не будешь возить меня в универ и забирать оттуда. Мы не будем проводить время вместе и постараемся сократить количество встреч до минимума.
– Ты будешь выбирать между нами? – Скептически морщит лоб Виктор.
– Не жди момента, когда это произойдет. – Говорю я искренне. – Возможно, я выберу себя.
Он трясет головой, затем смотрит перед собой:
– Но если ты поймешь, что скучаешь по мне…
– Если я пойму, что не могу жить дальше без кого-то из вас, я сообщу. Но если смогу выжить без обоих, значит, так тому и быть.
– Ты веришь в судьбу?
– Она сильнее нас, пока мы не сдаемся.
– Иногда я не понимаю тебя вообще. – Признается Витя. – И это мне тоже нравится.
– Я не могу вернуться в дом родителей. – Вдруг говорю я, гипнотизируя взглядом россыпь ледяных снежинок на стекле. – Мне нужно место, где меня никто не потревожит. Место, где я вновь смогу быть собой, вернуться к прежней жизни. Сегодня нужно переночевать где-то, а завтра начну искать жилье.
– Может, подойдет квартира, которую я снял вчера для нас с тобой? – Серебров достает из кармана ключ. – Знаю, глупая выходка. Если честно, даже не надеялся, что ты согласишься жить там вместе. Думал, уговорю тебя переехать, стану приходить почаще, однажды – останусь на ночь.
Я смотрю на него с улыбкой:
– Никогда не считала тебя простачком, но ты коварный, Серебров.
– Пять минут пешком до универа, оплачена на три месяца вперед. – Он отдает мне ключ. – Можешь заезжать хоть сегодня, обещаю не заявляться к тебе посреди ночи и не пытаться соблазнять своим шикарным телом.
– Вить… – Я смотрю на ключ, прижимаю его к груди. Затем поднимаю взгляд на Сереброва. – А деньги?
– Забудь о деньгах.
– Я все отдам, честно.
– Можешь натурой. – Серьезно говорит он. – Если бы ты была моей девушкой, я, разумеется, денег бы не взял. А так – согласен на ночь безудержного секса. Может, на две.
– Еще торговаться будешь? – Пихаю его локтем.
И мы смеемся. Я смахиваю слезы.
– А в комплекте с прощальным поцелуем случайно не идет прощальный секс? – Не теряет надежды он.
– Нет, ты подсядешь на меня, как на наркотик, и потом я уже не смогу тебя выгнать! – Подыгрываю я.