Плохая девочка. 2 в 1 (СИ)

– Подсесть на тебя? Звучит заманчиво!
Но взгляд у него грустнее грустного.
– Прекрати!
– Я не готов с тобой прощаться. – Признается Витя. – Я буду верить, что у меня есть шанс.
Я включаю щетки стеклоочистителя и смотрю на темную дорогу. Серебров заслуживает больше, чем шанс. Он достоин того, чтобы его любили безоговорочно. Но вслух не произношу ничего.
Кай 
– О, старый знакомый! – Смеется инспектор, когда я торможу у обочины.
Сотрудники остановили меня на въезде в город – в самом конце моего длительного автомобильного путешествия из Сампо.
– Здрасьте. – Отзываюсь я, когда он наклоняется к окну, чтобы посмотреть на меня.
– Ваши документики. – Ехидно улыбается.
– Пожалуйста. – Отвечаю я вежливо, протягивая водительское удостоверение и бумаги на машину.
– Так и ездим на незарегистрированном автомобиле? – Качает головой сотрудник инспекции, едва глянув в них.
– А куда деваться? – Пожимаю плечами.
– Нарушение закона. – Он цокает языком. – Непорядок.
– Я – прямой наследник.
– Конечно, но транспортное средство все еще зарегистрировано на покойного гражданина, следовательно, родственникам до переоформления управлять им запрещено. Придется выписать вам штраф.
– Хорошо. – Изображаю улыбку я.
– Смотри-ка, и общаться нормально умеешь. – Хмыкает инспектор, потрясая в руке документами. – Что это на тебя так повлияло?
– Жизнь. – Пожав плечами, отвечаю я.
«И любовь», – шепчет внутренний голос.
– Прошу в дежурный автомобиль для оформления штрафа. – Расплывается в довольной улыбке сотрудник.
И я послушно следую за ним.
* * *
По возвращении в дом я в первую очередь проверяю гостиную, кухню и комнаты наверху. Ни следа от Марианы. Она ушла и забрала с собой все вещи и нашего кота. В тишине я опускаюсь на ее кровать и ложусь лицом на подушку – та еще хранит аромат ее волос.
Никогда не понимал выражения «звенящая тишина», но теперь у меня от нее уши закладывает – настолько в доме тихо. И пусто – Мариана ушла и забрала жизнь, которая его наполняла.
Я достаю телефон. После того, как Эмилия швырнула его об пол, экран весь в трещинах. Убираю обратно. Что в нем искать? У нас до сих пор с Марианой нет даже совместных фото. Как будто и не было ничего, как будто мне все приснилось.
Мариана 
В тот момент, когда до меня доносятся крики, я как раз спешу на новое собрание отряда. Вижу столпившихся в коридоре студентов и понимаю, что все они наблюдают за чем-то безумно интересным, некоторые даже снимают на телефон. И если бы не ругательства и крики, которые раздаются из самого центра столпотворения, то, клянусь, подумала бы, что кто-то решил развлечь студентов фокусами.
– Дрянь!
– Я тебе этого так не оставлю!
– Убери свои поганые лапы!
– Сука!
– Ай!
– Я тебе твой грязный язык…
Голоса кажутся мне знакомыми, затем краем глаза я замечаю что-то яркое в суматошном клубке по центру толпы. Расталкиваю зевак и с ужасом обнаруживаю, что все наблюдают за дракой: Вика Лернер сгибается пополам, закрывая голову, а Алинка тянет ее за волосы.
– Вы чего? – Кричу я парням, обступившим дерущихся. – Остановите их!
В этот момент Вика со всей силы бьет Алине локтем по лицу. Та падает, стонет, и вот уже Вика садится на нее верхом и начинает лупить по голове – то левой, то правой. Алинка хватает ее за горло, но Вика царапает ей руку, вынуждая отпустить. И хлещет по щекам.
Алина с трудом сбрасывает ее с себя, но не успевает подняться, как Лернер охаживает ее ногой – кажется, удар приходится прямо в живот.
– Ах, ты змея! – Не думая, я бросаюсь на нее. – Это же запрещенный прием!
Прыгаю ей на спину, крепко обхватываю руками шею. Вика молотит меня руками, точно мельница, пытаясь освободиться из захвата. При этом успевает ударить каблуком в бедро корчащейся на полу Алинке. И тут я, конечно, зверею. Отпускаю ее и бью руками – везде, куда получается ударить: в ухо, в горло, в плечо. Она умудряется ухватить меня за волосы и резко тянет мою голову к земле. Я ору, пинаюсь, и тут вдруг кто-то оттаскивает ее.
 
– Убью! Твари! Убью! – Плюясь и дрыгая ногами, вопит Вика.
Это Вадим схватил ее и тащит в сторону. Взгляд у нее безумный, и парню тотчас попадает локтем в бок.
– Успокойся, бешеная. – Отбрасывает он ее от себя.
Лернер одергивает юбку, оказавшуюся из-за драки в области груди, и снова бросается к нам, но теперь ей дорогу перегораживают уже четверо: Вадим, Ник, Серега и Дима – все из нашего отряда. Девочки тоже рядом – сразу бросаются к нам, помогают подняться, осматривают нашу порванную одежду и поврежденные части тела.
– Ты сломала мне ногти! – Визжит Лернер.
– Ты получила за дело! – Рычит Алина, потирая ушибленный подбородок. – Еще раз пустишь про меня грязную сплетню, лишишься зубов!
– Ах, ты, ш… – она замолкает, заметив парня, снимающего все на телефон. – Эй, ты, ну-ка, дай сюда! Сотри! Сотри все быстро!
Лернер пускается за ним вдогонку по коридору.
– Как ты? – Спрашивает Алина, приближаясь.
– Нормально. – Я поправляю блузку. – Тебе больше досталось.
Щека у нее пылает, колготки порваны, рукав свитера тоже слегка оторван, на руке царапины. Подруга придерживает рукой бок – значит, и там болит. Притом сильно.
– Я взяла ключ, – говорит Полина. – Пойдемте в офис редакции?
– Теперь это называется нашим офисом? – Усмехается Дима.
– Штаб-квартира! – Подсказывает Вадим.
– Блат-хата! – Смеется кто-то из ребят.
Уже когда мы собираемся в офисе, я решаю спросить у Алины:
– Как вы так сцепились с Лернер?
– Я встретила ее в коридоре, решила выяснить насчет того случая, когда она выставила меня гадкой шлюшкой перед Серебровым. Вика сначала отрицала, потом созналась. Сказала мне что-то мерзкое, ну, я и взбесилась. Слово за слово, и не помню, как она повалила меня на пол и начала таскать за волосы.
Алинка проводит пальцами вдоль волос, и несколько тонких прядей остается у нее в руке.
– Вот ведь сумасшедшая, – охаю я.
– Да, как только пирсинг не выдрала? Безумная!
Пока ребята раскладываются на столе и шумят, готовясь к собранию, у нас есть еще минутка-другая, чтобы поговорить относительно спокойно.
– Спасибо, что вступилась за меня. – Говорит она, сидя на столе и нервно болтая ногами.
– Не за что. – Отвечаю я.
Ник подает нам кофе. Все-таки, кофе-машина в офисе это вещь!
– Насчет Сереброва. – Алина буравит меня тяжелым взглядом.
– Что?
– Хочу, чтобы ты не парилась. – Тихо говорит она. – Я к вам без претензий.
– Да мы не…
– Благословляю вас. – Усмехается Алина.
– Я взяла аскезу на мужиков. – Отмахиваюсь я. – На любовь, секс, отношения – на все в этом роде. У меня воздержание. Целибат.
– Только не это. – Таращится она, еле сдерживая смех.
– Серьезно. – Киваю я. – Запретила себе даже думать о парнях. До достижения духовного просветления.
– Это же самоистязание. – Морщится Ник. – Твоя киска тебе за это спасибо не скажет. Вот увидишь, пройдет месяц, и от голода начнешь кидаться на всех подряд!
– Моя кто? – Прыскаю со смеху. – Киска?
В щеки ударяет румянец. Никак не привыкну к их юмору.
– Устроит тебе бунт, заплачет: «Кай! Ты нужен мне! Приди и… – Он вынужден заткнуться потому, что я залепляю ему рот своей ладонью.
Мы дружно хохочем. Как будто и не было между нами никаких ссор.
– Про Витьку я серьезно. – Вдруг прокашливается Алина. – Даже слова не скажу, если вы сойдетесь. Он привлекательный, а как в хоккей играет!
– Мне больше нравятся футболисты. – Пожимает плечами Ник.
– А что насчет компьютерных гениев? – Говорю я, бросая взгляд через плечо на входящего в помещение парня.
– Они щуплые, – отвечает за нее Никита, – и их кроме стрелялок ничего не интересует!
– Не все. – Замечаю я многозначительно.
И подмигиваю Алине.