Украсть право первой ночи (СИ)

Дверь открыла сестра Маргареты, всплеснула руками:
– Ах, это вы! Мы слышали, милорд, что одна из невест с вами сбежала? Неужели правда? И вас теперь разыскивает стража?
Маргарета сразу цыкнула на сестру и приветливо заулыбалась:
– Здравствуйте, здравствуйте, лорд Ивин! Мы вам всегда рады. Я уже думала, неужели не зайдёте? А пора бы!
– Нагадала что-то? – подозрительно усмехнулся Ивин.
– Да что гадать. И так понятно. Пожалуйте, милорд, я взвар заварила с дикими грушами. И пироги сегодня пекли с утра, – она показала на скамью у стола.
Ивин отказываться и не собирался. Во-первых, если от души угощают – ни к чему обижать людей отказом, во-вторых, за время пути до города он успел проголодаться.
– Что сказать, лорд Ивин, – добавила колдунья, прищурившись. – Меня с детства учили, что умный мыш кота за усы не дергает. А вы чем занимаетесь?
– Хорошего ты обо мне мнения, Маргарета, – Ивин прихлебнул насыщенного взвара из чашки, которую ему наполнила Агри, и подмигнул девушке.
Её мать принесла из кухни блюдо с пирогом, поставила на стол, на дочь сердито зашипела. Та обиженно стрельнула глазами и убежала. Сама Винн тоже ушла, бросив опасливый взгляд на незваного гостя.
Маргарета села напротив и смотрела на него.
– Помните, я когда-то вам говорила, что станете графом?
– Это же не гаданье было. Ты не била в бубен, не бросала кости. Ты хотела мне сказать приятное, так?
– И это тоже! – она закивала и сухо рассмеялась. – Это пожелание, мой дорогой!
– Не хочу. Забери своё пожелание. Я с братом чаще дружу, чем ссорюсь, и желать ему ранней смерти не буду.
– Не похоже, что вы прямо сейчас с братом-графом задружились, – заметила старуха. – Дела у вас плохи. И вы не к нему кинулись, а к графу Финервауту, он вам точно не друг.
– Всякое бывает, – согласился Ивин и принялся за румяный пирог с хрустящей корочкой.
Пирог оказался с капустой и диким луком. Вкусный.
– Девицу нашу не смущай. У тебя теперь своя есть, – Маргарета заговорила совсем попросту. – Чего к ней прицепился, к сироте подзаборной, да ещё и калеченой? Вот этого никто не поймёт.
– Много вы здесь про меня знаете. Откуда? – проглотив очередной кусок, полюбопытствовал Ивин.
– Синички на хвосте вести носят. Как городская стража получила приказ тебя ловить, так и мы знаем. Не боишься?
– Давай о деле поговорим, – предложил Ивин, как раз покончив с угощением. – Мне нужны маски. Две. Ты про запас держишь?..
Вытащил из кармана и высыпал перед колдуньей горсточку монет.
Какая же полезная вещь деньги, для любого случая нужны!
– Найду, – деловито кивнула Маргарета. – Две маски, значит. Это точно, маски тебе нужны. Одну тебе, а вторую девчонке. Расскажи про неё: рост, волосы какие, глаза. Вот хромоту маска не спрячет, ты же понимаешь.
– Понимаю, – согласился Ивин. – Давай что есть, куда деваться.
– Ты не понял, – обиделась Маргарета. – У меня маски лучшие. А только чтобы и хромоту прятали – это трудная работа, такие тебе здесь никто не сделает, да и в Гарратене не найдёшь мастера!
– Хорошо, Маргарета. Я знаю, что ты здесь лучшая, – примирительно улыбнулся Ивин. – Мариса ростом с вашу Агри, глаза… – он задумался, потому что насчёт глаз был не уверен, – серые. Это важно. Волосы светло-русые… – он говорил, выискивая в памяти всё новые подробности образа Марисы.
– Хватит, – наконец остановила его колдунья. – Я поняла. Пойдём, покажу, что могу предложить.
Тут стукнула дверь, в комнату вошла Винн. Села за стол, помяла немного фартук и выпалила:
– Я ведь помню эту девчонку, милорд! Да, ту, наполовину обгоревшую. Видела её, когда она после пожара у монахинь лечилась. Говорят, что она беспамятная, а у неё была память. Я с ней говорила…
– А ну-ка подробней, пожалуйста, – заинтересовался Ивин. – Где ты видела Марису?
– В монастыре! Я монахиням помогала в их лекарне, правда, милорд, – принялась объяснять женщина. – У меня дочка болела, они микстуры давали, так надо было работой отблагодарить. Говорили, что за это Пламя скорее поможет. Помню девочку, всю перевязанную. Она, как ей полегчало, о себе рассказывала, о матери, песни пела. Никакого беспамятства, милорд!
 
– Вот как? Хорошо, – Ивин удивился. – Что же она рассказывала?
– Если бы я всё помнила! Разве могла думать, что это важно? Но она говорила, что дядя за ней приедет скоро. Что он богатый и добрый. И что она свою няньку с собой заберет. А с нянькой что получилось, сгорела на пожаре?
Ивин пожал плечами.
– А потом ты девочку видела?
– Как-то раз видела. Много лет спустя, в лавке. Поняла, что она, внешность ведь приметная, не перепутать. Она не одна была.
– Понятно, – Ивин задумчиво кивнул. – Значит, память она потеряла позже. Хорошо, спасибо тебе, Винн. Может, это мне и пригодится.
Маргарета тоже послушала, махнула рукой, предлагая Ивину идти за ней, и двинулась впереди, шаркая по полу своими огромными ногами. Привела его в каморку и плотно прикрыла дверь. Сообщила, доверительно понизив голос:
– Я кости рассыпала на тебя и эту девку. Дело не простое, цени.
– Не надо было, – он серьезно посмотрел на старуху. – Ничего не хочу заранее знать. Вдруг плохое скажешь, буду о плохом думать. Не надо.
– Она родит тебе троих детей. Но не во всяком случае. Ваши судьбы могут не сойтись. Не отпускай её, без неё у тебя не будет счастья.
– Ну ладно, – Ивин насмешливо улыбнулся. – Я помню, как ты не могла гадать совсем. И уверяла, что никогда не сможешь.
– Трижды попросишь её руки.
– Ты с ума сошла? Мои родные не примут такой брак никогда. Совсем не помнишь мою матушку? И с братцем графом Корбутом я после этого уже не помирюсь!
– Такое возможно, – согласилась Маргарета, и принялась рыться в большой шкатулке, приговаривая, – это, конечно, твоё решение. Захочешь – возьмёшь себе. Не захочешь – брось. Женишься на очень знатной и богатой девице. Будешь ездить в дорогой карете и про всё беды забудешь. И глупости творить перестанешь.
– Стану таким же скучным, как мои остальные родственники? – ввернул Ивин.
– Именно, – закивала Маргарета. – Вот маска, примеряй.
Маска была бережно спрятана в холщовый мешочек. Ивин достал её, развернул – тонкую, чёрную, полумаску для карнавала на первый взгляд. Он приложил её к лицу, завязал тонкие завязки.
– Вот и хорошо, – одобрила колдунья, – загляни в зеркало, понравится.
Из зеркала на Ивина с любопытством глянула совершенно незнакомая небритая физиономия – с таким лицом только отбирать кошельки на дороге.
– Правда ведь хорошо? – Маргарета улыбалась.
– Сойдёт, – согласился Ивин.
– А это девушке, – она бросила на стол другой мешочек. – Хорошая маска. Сядет как влитая, вот увидишь. Может, и жениться захочешь!
– Может и так, но лучше не уговаривай, – Ивин спрятал обе маски. – Маргарета, ещё мне надо добыть вторую лошадь и кое-что из одежды. Поскольку я нужен городской страже, то лучше на торгу и на конюшнях появляться не буду. Поможешь? – и ещё несколько монеток упали на стол.
– Всё сделаем, – пообещала Маргарета. – Ничего не забыл?
Она ещё немного поговорили, перечисляя и обсуждая – чтобы и он ничего не забыл, и она не упустила. Договорились. Уходя, Ивин улыбнулся рыженькой Агри – а хороша ведь девица! Причём дяде-графу, выходя замуж, не достанется – уж тут Маргарета не оплошает.
Зато, уйдя от колдуньи, он мог думать только о Марисе. После пожара девочка была в уме и памяти, и богатый дядя у неё был. Может быть, и теперь где-то есть. И как же так?..
Из дома Маргатеты разумно было уйти в маске, раз уж Ивина ищет стража. Но в городе было спокойно, вечерело, стражники на пути не попадались, он чувствовал силу, и её бы хватило отвести глаза нежелательным встречным. И о том, что вход в дом стряпчего тоже был заговорён на отвод глаз, он не сомневался. Эту полезность имели все уважающие себя законники – зачем надо, чтобы прохожие и соседи знали, кто навещает почтенного эсса? А почему об этом было известно Ивину? Опять же, благодаря связям покойного графа Корбута. Колдуны вообще, как принято считать, люди таинственные и неразговорчивые, но это смотря с кем. С графом Корбутом многие из них любили поговорить…