Конфидентка королевы. На службе Ее Величеству

— Спит?
— Да, я не стал ее будить.
— Знаете, как ни больно это признавать, Сабина в минуты опасности всегда призывала только вас, даже прошлой зимой, когда считала вас давно умершим…
— И в эти минуты поблизости оказывались именно вы?
— Так уж получалось. Не ревнуйте! — Робер круто обернулся и прямо посмотрел сопернику в глаза. — Вам незачем ревновать! Сабина дала мне от ворот поворот задолго до вашего появления в Париже. Вы везунчик! Вас любит и наверняка всю жизнь любила прекраснейшая из женщин.
— Жаль, мессир, что любовь к одной и той же даме сделала нас соперниками, — Габриэль был сражен откровенностью графа, — мне бы не хотелось оказаться в стане врагов благороднейшего человека.
— Почту за честь называть другом столь отважного воина, как вы, — ответил де Дрё, помолчав лишь самую малость, и протянул шевалье открытую ладонь.
Мужчины крепко пожали друг другу руки.
— Пожалуй, если Сабина услышит мой запах, у нее может начаться обострение болезни. — Габриэль шуткой разрядил излишнюю торжественность повисшего молчания. — Пока она спит, съезжу-ка я приведу себя в порядок.
— Разрешите с вами попрощаться. — Робер понимал, что не сможет наблюдать их радостную встречу. — Возвращаюсь в Дрё. Я исчез оттуда прямо среди ночи и пропал на два месяца.
Габриэль проводил его взглядом, раздирая рукой спутавшиеся грязные волосы на затылке. Он-то думал, что его уже ничем не смутить, но графу это удалось. Открыто признать свое поражение способен лишь сильный духом мужчина.
***
Сабина проснулась с ощущением необъяснимой радости. Еще не открывая глаз, она гадала — это был сон или Габриэль действительно вернулся? И вдруг она почувствовала жуткую вонь, сквозь которую проступал запах… его запах!
— Вивьен! — хрипло крикнула Сабина, открывая глаза, и, увидев смеющееся лицо камеристки, все поняла. — Он вернулся? Где он? Зови!
— Сеньор ушел, чтобы помыться и переодеться. Видели бы вы их с Андре! Нищие на паперти Нотр-Дам и то выглядят лучше, — заливалась счастливым смехом Вивьен. — Он сказал, что скоро вернется.
— Вивьен, я напишу записку, и пусть ее тотчас же отнесут шевалье д’Эспри. — Сабина уже пришла в себя от ошеломительного известия. — А пока беги на кухню и прикажи немедленно согреть воду для ванны.
В уборной комнате стояла огромная бадья для купания, сделанная из полированного дуба. Когда несколько кухонных работников закончили наполнять ванну горячей водой, Сабина с блаженством погрузилась в нее. Она любила долго нежиться в теплой воде, благоухающей ароматами трав, но сейчас ей было не до того. Мысль о Габриэле заставляла баронессу торопиться, и служанки почти сразу же приступили к мытью.
— Какую прическу желаете сделать? — закончив натирать тело госпожи лавандовым маслом, поинтересовалась Вивьен, беря гребень из слоновой кости.
— Просто расчеши волосы до блеска и сбрызни их розовой водой.
— Вы встретите шевалье с распущенными волосами? — удивилась камеристка, но, тут же улыбнувшись, прикусила язык.
— Принеси в спальню кувшин вина, два кубка, засахаренного миндаля, каких-нибудь фруктов и сыра. Вечером можешь быть свободна. И скажи слугам, чтобы до утра меня никто не беспокоил! — Сеньора отрывисто бросала приказания, стыдливо пряча глаза от догадливой служанки.
Записка Сабины, в которой та просила явиться к ней на закате, сбила Габриэля с толку. Она намеренно оттягивала встречу. Зачем? А может быть, граф де Дрё не уехал и произнес все эти пышные слова лишь для отвода глаз? В груди у шевалье снова болезненно заныла ревность. Однако он решил исполнить просьбу своей возлюбленной.
Габриэль с помощью слуг тщательно вымылся, побрился, облачился в нарядную одежду и в назначенное время прибыл в дом Сабины. Мажордом провел визитера в малую гостиную баронессы. Перекинув через руку дорогой меховой плащ, Габриэль огляделся, но не заметил ничего подозрительного: выкрашенные в сливочный цвет стены, яркие шпалеры, окна, прикрытые резными ставнями, шахматный столик, кресла с разноцветными подушками, кованые жаровни с тлеющими углями…
 
Тут двери распахнулись и из спальни вышла Сабина. На ней было дамастовое платье насыщенного фиолетового цвета. В отблесках свечей ее глаза искрились изумрудным огнем, губы от волнения налились сочной малиной, а волосы… «Они распущены! — наконец-то понял Габриэль. — Она встречает меня с распущенными волосами… как мужа!» Он слегка потянул за ворот котты, чувствуя, как сжалось горло, и, уронив плащ на пол, стремительно подошел к Сабине.
— Габриэль… ты жив… ты вернулся… — Она глотала слезы вместе с обрывками фраз, вскинув на него счастливые глаза.
— Я всегда возвращаюсь! — Шевалье без лишних слов подхватил баронессу на руки и, войдя в спальню, закрыл дверь плечом.
Поставив любимую на кровать, Габриэль одним движением стянул с нее котту вместе с нательной рубашкой. Отбросив стыдливость, Сабина с грациозной медлительностью опустилась на ложе, и ее волосы, источая тонкий цветочный аромат, рассыпались вокруг головы сияющим нимбом. Совершенное белое тело, изгибы которого Габриэль давно изучил на ощупь, впервые предстало перед ним в ослепительном блеске, вызывая нестерпимое желание. Несколькими рывками он снял с себя одежду и лег рядом с Сабиной, покрывая ее тело жаркими поцелуями и жадно лаская. Она вела себя не слишком умело, отвечая лишь на поцелуи, и Габриэль не спешил, медленно доводя ее до исступления, пока не понял, что она готова его принять. Всепоглощающая страсть затопила их обоих; стоны терялись в тяжелых складках балдахина…
Габриэль нехотя скатился с Сабины и лег набок, подперев голову рукой. Он не сводил взгляда с возлюбленной и, нежно касаясь, рисовал узоры на ее упругих, словно спелые яблочки, грудях. Сабина медленно перевела на него затуманенный взор и еле слышно прошептала:
— Что сейчас произошло?
— Ты же была замужем! — В глазах шевалье сверкнула ирония.
— Я считала это лишь досадной обязанностью, которую терпишь ради удовольствия супруга.
— Глупышка! Неземное блаженство должны испытывать оба.
— Неземное блаженство… — промурлыкала Сабина и вдруг резко выдохнула: — Еще!
С трудом сдерживая ликование, Габриэль стал медленно целовать каждый дюйм ее восхитительного тела, спускаясь все ниже и ниже, пока не дошел до самого сокровенного. Сабина вцепилась пальцами в его волосы, а через несколько мгновений резко выгнулась и, мелко задрожав, выдохнула сладостный стон. Не сдерживаясь больше, Габриэль вошел в нее и тут же, прижимая любимую к себе, перекатился на спину. Оказавшись сверху, Сабина удивленно открыла глаза. Она не понимала, что делать дальше.
— Ты же превосходная наездница, — хрипло рассмеялся Габриэль. — Действуй!
Любовный инстинкт пришел женщине на помощь, и вскоре они с Габриэлем, утомленные, откинулись на подушки, тяжело дыша. Повернувшись к Сабине и вглядываясь в родное лицо, расслабленное в сладостной неге, шевалье понял, что нашел ее, в сущности, такой же, какой оставил десять лет назад — невинной. Он первый мужчина, открывший для нее мир сказочных чувственных наслаждений. Первый!
— Единственный мой, — подтвердила его мысли Сабина и обвила шею Габриэля руками.
Нежность затопила его ласковым приливом, и ревность, утратив последнюю колючку сомнения, бесследно растворилась. А Сабина, щекоча его шею жарким дыханием, шептала:
— Подумать только, мы потеряли десять лет райских удовольствий!
— Мы все наверстаем, обещаю, — еле слышно смеялся Габриэль, сжимая в объятиях самую желанную женщину на свете.
***
Однажды в начале зимы в комнату Габриэля вошел Андре и, переминаясь с ноги на ногу, застыл на пороге. Он явно хотел что-то сказать. Шевалье, сидя за столом, делал пометки в отчете инженера Боэмунда, но, заметив несвойственную оруженосцу робость, вопросительно посмотрел на него:
 
— Говори, я слушаю.
— Хозяин, я намерен жениться!
— Вот так поворот! — хохотнул д’Эспри, оторвавшись от бумаг. — Ты решил разом изменить всем женщинам, женившись на одной?