Конфидентка королевы. На службе Ее Величеству
— Отвар подействует не сразу, — прервал размышления королевы Бертран, — поэтому у вашего величества есть время на то, чтобы поговорить с баронессой. Разрешите идти?
Отпустив лекаря, Бланка вошла в спальню. Сабина попыталась встать при ее появлении.
— Не делайте глупостей! — Махнув рукой, королева села в придвинутое служанкой кресло. — Как вы, моя дорогая? Вам уже легче?
— Намного! Бертран — чудесный лекарь. — Больная полулежала на высоких подушках. Последние несколько дней она объяснялась знаками, теперь хрипела, но уже могла разговаривать. — Простите меня, ваше величество! Я знаю, мое легкомыслие, ставшее причиной похищения, нельзя оправдать.
— Не корите себя. Это будет наукой всем нам. А учеба, как известно, дорого стоит, — пошутила Бланка, надеясь отвлечь подругу от горьких мыслей.
— Вы, как всегда, добры ко мне, — попыталась улыбнуться Сабина, но ее глаза наполнились слезами. — Только вот Габриэль из-за моего легкомыслия сейчас рискует жизнью…
— Не тревожьтесь. Судя по всему, шевалье много чего повидал в своей жизни. Он справится. Недаром же он l’esprit — д’Эспри, — каламбурила королева. И уже серьезней добавила: — Знаете, моя дорогая, вы вновь — на этот раз, конечно, случайно — предотвратили назревавший мятеж баронов.
— Это новый метод лечения больных? — пыталась сострить Сабина, не понимая, в чем тут подвох.
— Отнюдь нет! Еще в Туре я сообщила королю о вашем похищении, и он с трогательной детской наивностью заставил архиепископа Ренна во всем признаться. Я написала Филиппу Юрпелю, поведав о проделках его жены. А реннский владыка сделал приписку, подтверждая правдивость моих слов. Еще я приложила к письму предоставленный тамплиерами протокол допроса Изабель де Вир; этот документ свидетельствует, что Матильда принимала в похищении непосредственное участие.
— И?.. — Сабина уже с трудом поддерживала беседу; ее глаза слипались.
— Трусливый Филипп тут же отрекся от принадлежности к мятежной коалиции! Он умолял простить его глупую жену и до конца месяца обещал явиться в Париж лично, чтобы заверить его величество в своих верноподданнических чувствах. Герцог Бретонский и Гуго де Ла Марш снова остались без поддержки, а значит, очередной заговор разлетелся, как одуванчик на ветру! И опять благодаря вашему чудесному содействию и без капли крови!
Больная сонно улыбнулась, и Бланка, попрощавшись, покинула комнату.
Выходя из дома, она столкнулась с графом де Дрё, ежедневно навещавшим Сабину.
— Ваше величество, — рассеяно поклонился Робер.
— Очень хорошо, что мы с вами встретились. Баронесса только что уснула, зайдите к ней позже. — Во дворе особняка, замерзая, королеву ожидала охрана с конюшим, и ее величество кивнула им, прося потерпеть еще чуть-чуть. Сама же вместе с графом отошла в сторонку. — Мессир, примите мою искреннюю признательность за спасение Сабины! Вы лучше других знаете, как она мне близка. Я в долгу перед вами.
— Тронут, моя королева, но благодарить вам следует не меня. Я лишь вернул заложницу в Париж. План же разработал д’Эспри, приняв на себя основной удар, — честно признался граф. — Сейчас опасности подвергается он, и еще неизвестно, вернется ли живым…
— Обязательно вернется! Его здесь очень ждут, он не может поступить иначе. — Бланка мягко положила руку на предплечье де Дрё: даже в угоду неистовой ревности он не позволил себе преуменьшить заслуги более счастливого соперника. Королева восхищенно добавила: — Вы так благородны, Робер.
***
Королевская свита уехала. Порывы ветра кружили мелкий колючий снег, и Робер решил не ездить туда-сюда, а подождать, когда проснется Сабина, в тепле ее особняка, возле жарко пылающего камина.
Не успел мажордом подать графу вино, как с первого этажа донесся громкий мужской голос, и вскоре в Каминном зале в сопровождении Родриго появился Габриэль. Грязный, заросший бородой, в коротком плаще с чужого плеча и разваливающихся сапогах, он первым делом примчался узнать, каково состояние его любимой женщины. Внизу радостно завизжала Вивьен, очевидно, распознав в косматом дикаре своего обожаемого Андре. Родриго еле слышно вздохнул и, поклонившись господам, удалился. Граф в восторженном изумлении резко поднялся с кресла:
— Искренне рад видеть вас живым и невредимым, шевалье!
— Я тоже, мессир, — помедлив, отозвался д’Эспри. Его явно смутило присутствие Робера в этом доме. — Как вы добрались?
— В целом без происшествий. Но тяготы пути плохо сказались на здоровье баронессы.
— Родриго рассказал мне об этом в двух словах. — Габриэль нетерпеливо поглядывал в сторону спальни.
— Баронессе дали лекарство, и теперь она спит, так что мы с вами можем поговорить, — произнес де Дрё и, указав на кресла возле камина, налил вино в кубки.
Габриэль смертельно устал. Без малейших возражений он сбросил нелепый плащ и с блаженством откинул одеревенелое тело на спинку кресла, вытянув к огню ноющие после многодневной скачки ноги. Граф почувствовал едкий запах мужского пота, смешанный с кислым конским, и смрад грязной, заношенной одежды.
— Мне самому противно, — ухмыльнулся шевалье, заметив брезгливую гримасу собеседника.
— Сразу по возвращении мы с баронессой тоже не благоухали лавандой, — пошутил Робер, извиняясь за свою несдержанность, и вкратце рассказал Габриэлю о путешествии с Сабиной. — А как вам удалось ускользнуть из Витре?
— Под видом странствующих пилигримов. — Шевалье смаковал отличное вино из Бордо. — Больше недели в городе устраивали облавы и мы прятались поодиночке. Однако искали в основном зеленоглазую женщину. Наши приметы знали весьма приблизительно. Очевидно, в замке Монмюран нас с Андре никто не удосужился рассмотреть; к тому же мы прибыли в вечерних сумерках, а уехали, едва рассвело. Впрочем, они могли бы прислать Жаклин, которая без труда опознала бы Андре…
— Пьер скор на расправу. Обнаружив, что заложница пропала, он, скорее всего, зашиб ее конвоиршу в припадке гнева.
— Значит, нам повезло. Дождавшись, когда из города начнут выпускать людей (подвергая их тщательному обыску), мы решились покинуть Витре вместе с толпой бедных паломников. Но я не желал расставаться со своим дамасским мечом, и мне пришлось рискнуть. Оруженосец привязал его к моей спине, затем я завернулся в нищенскую рвань. К счастью, брезгливые охранники не стали обыскивать больных и вшивых бродяг. Нам приказали лишь прилюдно помочиться, чтобы подтвердить, что среди нас нет женщин. Мы с Андре проделали это на прощание с огромным удовольствием. А отойдя от города на приличное расстояние, благодаря мечу быстро раздобыли лошадей.
— А… где Анри?
— Он погиб. — Скрывая волнение, Габриэль сделал несколько больших глотков вина. — Расставшись с вами, мы слишком увлеклись игрой, хотели удостовериться, что все преследователи помчались именно за нами. Погоня стремительно настигала нас в открытом поле. Что ни говори, а наши кони после боя и длительной скачки очень устали. Вот Анри и прикрывал нас, давая возможность затеряться в лесу. Уже скрываясь за деревьями, я увидел, как его выбили из седла и добили копьями на земле. В сгустившихся сумерках нам удалось оврагами добраться до Витре. Мы выбросили в реку желтый плащ, доспехи и, разделившись, через разные ворота вошли в город… В общем, доблестный Анри нас спас.
— Жаль его, хороший был воин. — Робер тяжело вздохнул. — Я успел полюбить его за немногословность и исполнительность.
— Да, очень жаль… очень.
Собеседники одновременно замолчали, отдавая дань храброму оруженосцу.
— А ваши люди вернулись?
— Да, вместе с виноторговцами. Те поняли, что их ожидает расправа, и сбежали.
Беседа прервалась. Габриэль то и дело поглядывал на дверь в спальню Сабины и наконец, не выдержав, направился туда.
Вскоре он вернулся. Граф стоял у пылающего камина спиной к шевалье, но почувствовал его приближение по едкому запаху. «Двигается он и вправду бесшумно. Опасный противник», — подумал Робер, а вслух, не оборачиваясь, произнес: