Проект «Геката» (СИ)

…«Понятно,» — думал сармат, глядя снизу вверх на поднятые до упора сборки. Их наконечники действительно сплавились, покрытые слоем стёкшего рилкара, и ирренций светился из лопнувших трубок. Если бы Гедимин вытряхнул из стержней таблетки, они выпали бы цельным столбом — ирренций от частого перегрева деформировался и склеился краями. Вытечь ему не дал рилкар… хотя над наконечниками серые потёки виднелись. Гедимин, выпустив коготь, осторожно сковырнул их. «Это не пригодится,» — думал он, пытаясь различить в белесо-зелёном свете потемневший рилкар и посветлевший обсидиан. «А это надо намазать обратно. Тут бы новые трубки…»
«Никаких замен, ничего нового — и ни слова про наш цех!» — шипел ему в ухо Кенен всю дорогу до космодрома. Гедимин, вспомнив выражение его лица, досадливо поморщился и срезал ещё один выступ с нижней части трубки. «Это на переработку. Распылить и залить заново…»
Он провозился со сборками несколько часов, но его никто и не подгонял, — связь он отключил, а ломиться в реакторный отсек не решались даже «макаки». Отшлифовав до зеркальной гладкости последнюю оболочку, сармат подвигал твэлы, долго щурился на них, мысленно переводя реактор в разные режимы, и наконец решил, что его работа закончена. «Взорвётся на пульсации,» — думал он, выбираясь в дезактивационную камеру. «Но тут я ничего не сделаю. Надо предупредить, пусть знают.»
— Кто пилот? — спросил он, выходя к щиту управления. Там сидели трое в экзоскелетах, не считая двоих охранников, с которыми Гедимин пришёл. Экзоскелетчики переглянулись.
— В чём дело? — спросил один из них. — Реактор всё ещё неисправен?
— Можешь запускать, не взорвётся, — отозвался Гедимин. — Всё будет работать. Кроме Прожига. Прожиг теперь невозможен. Стабильность нарушена.
Экзоскелетчики, ещё раз переглянувшись, дружно фыркнули.
— Ну, если это единственная проблема… — протянул один из них и снова фыркнул. Другой, не удержавшись, коротко хохотнул. Гедимин смотрел на них с недоумением.
— Я предупредил, — буркнул он. — Дальше сами.
Предполагаемый пилот поднялся с места и приподнял стальную «руку», изобразив салют.
— Здесь никогда не выходили на Прожиг, теск. С тех пор, как эта железка наша. Ни один человек не знает, как заставить её работать. Ты, наверное, тоже?
Все трое повернулись к Гедимину. Тот молча качнул головой.
— Так я и знал, — сказал пилот. — Значит, можно запускать? Стой тут, проверим.
…Кенен, поперхнувшись, поспешно поставил стакан на стол и несколько секунд боролся то с кашлем, то со смехом. Гедимин угрюмо щурился на него и думал, не постучать ли Кенена по спине — чуть-чуть сильнее, чем полагалось бы, но исключительно в медицинских целях.
— Спросить людей о Прожиге! — простонал Маккензи, отдышавшись. — Любишь ты пошутить, Джед. Хорошо ещё, они не решили, что ты это умеешь! Ни один трофейный атомолёт не выходил на Прожиг. Первый и последний — «Елизавета», мир её обломкам.
«Значит, не выяснили,» — Гедимин, уже забыв о Кенене и его непонятном веселье, задумчиво смотрел на пустой стакан. «Никто не разобрался, как это делается. Или не пытались? Да, наверное, не пытались. Зачем им это?»
10 января 25 года. Луна, кратер Пири, город Кларк
— Болеет твой Ури, — вздохнул Кенен, показывая Гедимину экран с коротким сообщением от шерифа. Сармат склонил голову.
— Макаки всё-таки очень непрочные, — пробормотал он. — И надолго это?
Кенен хмыкнул.
— Боюсь, шериф не в курсе…
Его передатчик снова пискнул. Он прочитал пришедшее сообщение и ухмыльнулся.
— Тут тебя вспоминают, Джед. Команда из кратера Бэрд. Им дали сектор с неисправным проходчиком. Я им пишу, что ты им не помог бы — заказа на ремонт в Бэрде пока не поступало.
— Как они соберут субстрат без проходчика? — недовольно сощурился Гедимин. — Какая разница, был ли заказ, если эта неисправность мешает нам работать?
Кенен погладил его по локтю и сочувственно хмыкнул.
— Ты у нас экзотический зверёк, Джед. Тебя только и держать в экзотариуме. Снаружи ты не выживешь!
 
«Опять Маккензи бредит,» — думал сармат, сердито щурясь, на полпути к секретному туннелю. «И на эа-мутацию не проверяется. Почему я не должен выжить?!»
Всё оборудование для опытов с Прожигом было у него в «карманах»; не прошло и пяти минут, как он развернул «лабораторию» и приступил к экспериментам. Белые точки в темноте туннеля вспыхивали и гасли одна за другой. Ещё через пять минут Гедимин подошёл к щиту управления и достал ежедневник. Записи, относящиеся к опытам с Прожигом, занимали несколько страниц, и по их итогам сармат строил график — слегка изломанную кривую, неуклонно ползущую вверх. «Сегодня пойдёт вниз,» — подумал он, включая сканер и выводя на экран последние данные.
«Шесть микрон?!» — Гедимин растерянно мигнул, перепроверил показания, — цифра не изменилась. С прошлого раза мембрана заметно прибавила в толщине — вчетверо против обычного. «Не ошибка. Действительно шесть,» — сармат перенёс записи в ежедневник, стараясь не задумываться о причинах такого явления, — в конце концов, данных было недостаточно. «Шесть за месяц… Линкен мёртв, Суханов мёртв, трофейные корабли на мембрану не влияют… Какой-то внутренний всплеск?»
Убрав ежедневник, он несколько минут сидел в кресле, озадаченно глядя на монитор. «А ведь в конце концов мембрана станет непроницаемой,» — почему-то от этой мысли сармату становилось не по себе. «Ни для чего, хоть её взрывай. Интересно, на что это повлияет?»
12 января 25 года. Луна, кратер Пири, город Кларк
— Джед, бегом в рубку! — рявкнуло в наушниках, едва сармат высунулся из реакторного отсека. Голос Кенена дрожал от волнения. Гедимин, удивлённо мигнув, двинулся к главному шлюзу. «Что там ещё?»
— Джед, твою мать! — заорал Кенен минуту спустя. — Долго тебя ждать?!
Сармат озадаченно хмыкнул.
— Иду, — он покосился на светодиоды под потолком — все они были погашены, и аварийная сирена молчала. Сармат посмотрел на дозиметр — фон не отличался от обычного, нигде не пробило экран. «Что-то случилось,» — думал он, ускоряя шаг. «Кенен очень взволнован. На него непохоже.»
— Ну наконец-то! — выдохнул Кенен, закатив глаза, когда Гедимин появился на пороге. В рубке уже собрались девятнадцать ремонтников, все в тяжёлых скафандрах; Иджес, ожидающий Гедимина у выхода, протянул ему «сфалт».
— Выходим! — махнул рукой Кенен. — Глайдер ждёт. Смотри, Джед, не подведи галактику!
— Что тут у вас? Опять мианийцы? — спросил Гедимин у Иджеса, забравшись в крытый фургон. Едва закрылся люк, глайдер тут же тронулся с места, и экзоскелетчику-сопровождающему пришлось запрыгивать на крышу на ходу. Услышав грохот, сармат сердито сощурился, посмотрел на промявшуюся обшивку и надавил на выпуклость ладонью.
— Ну да, они, — отозвался Иджес, открывая файл с техзаданием. — И у них же есть переводчики! Почему не составить нормальное задание?!
«Станция зондирования», — прочитал Гедимин. «Осмотреть сброшенные зонды. Неисправные починить. Безнадёжные утилизировать. Остальные вернуть.»
— Саму станцию чинить не надо? — деловито уточнил сармат, отметив про себя удачное слово «безнадёжные» — о некоторых механизмах он сам думал именно так.
— Она на рейде, — буркнул Иджес. — Ей не сесть. Сбросит зонды, а мы их… вернём. Интересно, как?
— Увидим, — сказал Гедимин, перебирая в памяти все задания мианийцев. «Если будет нужен флоний — пусть подгоняют модуль с синтезатором. У нас столько нет.»
…Гедимин ожидал, что, выйдя из фургона, они пойдут пешком на южную окраину космодрома, но за ограждением их ждал ещё один глайдер — бронированный, герметичный, с кислородной станцией внутри. Он тоже спешил и, хотя быстро ехать не мог, очень старался — судя по вибрации двигателя, ощущаемой даже в фургоне.
— Куда нас везут? — тихо спросил Гедимин, повернувшись к Иджесу. — Обычно добирались пешком…